— «Аргест»? — напрямик спросила Алая Шельма, — Это ваша карта?
Дядюшка Крунч ожидал, что управляющего выдаст удивление. Что подведенные тушью глаза расширятся. Но мистер Роузберри лишь недоуменно приподнял выщипанную бровь.
— И вновь вы упоминаете незнакомое мне слово, милочка.
Дядюшка Крунч подумал, что Ринриетта сейчас выстрелит. Молча без слов поднимет тромблон — и жалкая пародия на человека по имени Роузберри шлепнется на пол, непоправимо заляпав кровью белоснежные кружева. Управляющий никогда не имел дела с пиратами и тем более с Алой Шельмой, оттого не замечал, как на смену лихорадочному румянцу приходит зловещая бледность, а на дне глаз скапливается что-то, цветом напоминающее даже не старую бронзу, а само Марево.
Но выстрела не было. Алая Шельма подняла руку и уперла раструб пистолета в подбородок мистера Роузберри. Должно быть, она действовала не очень мягко, так как управляющий по-женски тонко вскрикнул.
— «Аргест». Ты скажешь мне, где он — и тогда доживешь до того момента, когда окажешься на каторге Унии. Только советую тебе сперва смыть макияж.
Губы мистера Роузберри задрожали, как у испуганной женщины.
— У вас отвратительные манеры, — пробормотал он, отстраняясь, — Я счастлива, что в будущем подобных вам можно будет увидеть лишь на гравюрах.
— «Аргест», — терпеливо повторила Алая Шельма, — Верни его — и я проявлю милосердие, хотя, видит Роза, мне понадобятся для этого все силы.
— Я всего лишь управляющий, — жалобно прощебетал мистер Роузберри, — Даже не руководитель! Все прогнозы осуществляются отделом стратегического планирования, риски оценивают юристы, планы утверждаются канцелярией! В совете директоров почти сорок человек!
— Значит, мне понадобится еще сорок пуль, — бросила капитанесса, — И я надеюсь, ваша компания компенсирует мне затраты на свинец!
— Дай его мне, Ринриетта, — Дядюшка Крунч поднял свои грузовые клешни и лязгнул ими, — Через минуту у тебя будет не один, а целая дюжина управляющих распорядителей, хотя бы один из них ответит на все вопросы… Габби, закрой двери. Крики могут отвлечь служащих от важной работы.
Они обступили мистера Роузберри со всех сторон. Сейчас с него слетит фальшивый лоск вместе с пудрой, мрачно подумал Дядюшка Крунч. Можно долго разглядывать рыбешку, но суть ее поймешь только лишь после того, как снимешь чешую.
— Прелестная капитанесса, могу я заняться здешним гомункулом?
Голос «Малефакса» прозвучал слабее, чем на палубе «Воблы», сказывалось расстояние, но предвкушение схватки в нем прямо-таки звенело.
Судя по всему, он рвался в бой, чтоб расквитаться с магическим хозяином острова за свое недавнее унижение, и Дядюшка Крунч отлично его понимал.
Алая Шельма звучно щелкнула пальцами:
— Действуй, «Малефакс»! Перекрой ему ветер! Отключи всю связь, блокируй двери, парализуй причалы и портовые службы. Я хочу, чтоб за минуту этот остров превратился в кусок мертвого камня.
— Мне не понадобится много времени, — зловеще пообещал «Малефакс».
Мистер Роузберри испуганно попятился, теребя изящный дамский зонтик, который вновь оказался у него в руках. Но если он надеялся, что тонкий слой прозрачной кисеи станет надежной защитой от заточенной стали, его ожидало большое разочарование.
— Ах, как это грубо, — пробормотал он беспомощно, — Как по-пиратски…
Где-то в мире невидимых чар «Малефакс» сейчас устремился в бой, развернув свои магические паруса и выверив прицелы пушек, об истинной силе которых знало не так много людей во всем воздушном океане. Как бы ни был хорош гомункул «Восьмого Неба», через несколько секунд хозяин Эребуса превратится в россыпь тлеющих обломков, устремившуюся к Мареву.
Но за секундой проходила секунда, а «Малефакс» все не отзывался. Тишина делалась все более напряженной, возможно, из-за блуждающей улыбки мистера Роузберри, которая все больше и больше раздражала Дядюшку Крунча. Если сперва она выглядела неуверенной и беспомощной, то сейчас уже не казалась таковой. В ней опять сверкнуло что-то неприятное, что-то, что Дядюшка Крунч прежде уже замечал в напудренном лице мистера Роузберри. Что-то, чему он, старый абордажный голем, плохо разбиравшийся в людях, не мог дать ни названия, ни обозначения.
Его внутренний хронометр отмерил девяносто три секунды, когда Ринриетта потеряла терпение.
— «Малефакс»?
— Еще… немного, — голос гомункула сделался тише, точно он сам стремительно терял высоту, отдаляясь от острова, — Я… Пытаюсь обойти его линии защиты, но… Возможно… Возможно, он не так безнадежен, как я сперва полагал. У него очень… очень странная конфигурация активных контуров. Совершенно нестандартный узор, должно быть, какая-то внутренняя разработка… Я…
— Ты не можешь его расколоть?
— Могу, разумеется, просто… Просто мне может потребоваться больше времени, чем я предполагал… Очень странная конфигурация, меня прямо морозным ветром пробирает… Подобного я не видел даже на военных кораблях Унии… Словно его собирали не ведьмы, а какая-то безглазая рыба…
Мистер Роузберри вежливо слушал, склонив голову набок. Несмотря на слой пудры и помады, улыбка на его лице, казалось, делалась все более яркой.
— Варварские методы, — вздохнул он с нарочитым смирением, не вяжущимся с этой цветущей улыбкой, — Вы все еще считаете, что чем грубее, тем надежнее. Что ж, пришло время оценить новую эпоху на вкус. «Барбатос», активная фаза.
Он произнес это негромко, но Дядюшке Крунчу показалось, что воздух в зале на мгновенье вскипел, как вода в забытом на огне котелке.
А секундой позже «Малефакс» закричал.
Дядюшка Крунч никогда прежде не слышал, как кричат гибнущие гомункулы. В грохоте ядер и скрежете лопающихся мачт голоса невидимых существ сложно было различить. Но «Малефакс» кричал оглушительно громко, отчаянно, так, словно сплетенные из чар веревки разрывали его на части.
— «Малефакс»! «Малефакс!» — Алая Шельма запрокинула голову, словно надеялась под высокими сводами зала разглядеть мятущуюся магическую тень своего помощника, — Что с тобой? Докладывай!
«Малефакс» заскрежетал зубами, то ли от бессилия, то ли от боли.
— Он… Оно… Оно застало меня врасплох. Мои входные контуры парализованы. Оно пробивается все выше… Оно перехватывает мои команды. Я не успеваю перебрасывать ресурсы… Великая Роза, в каких глубинах Марева создали это чудовище? Это вообще не гомункул, это…
Мистер Роузберри зааплодировал, по-дамски, кончиками пальцев.
— «Барбатос», полное подавление. Пока что воздержись от необратимых повреждений, лишь отключи все, что можно — связь, управление, ну и… вообще все. А еще запечатай орудийные порты и отдай якоря. Позже мне понадобится все, что он знает, тогда сможешь выжать его до капли.
Дядюшке Крунчу показалось, что в зале что-то едва слышно прошелестело — словно под потолком пронеслась какая-то узкая скользкая рыба, скользя на огромных кожистых плавниках.
— Капитанесса, он пытается перекрыть мои магистральные связи… Он…
Голос «Малефакса» внезапно стих. Где-то в зале едва слышно вскрикнула Шму.
— Порядок, — мистер Роузберри демонстративно отряхнул руки в дамских перчатках от мелких стеклянных осколков, — Теперь ваш корабль не опаснее скорлупы от ореха. И нет, на вашем месте я бы не рассчитывал на тех двоих, которых вы оставили на борту, милочка. Прийти вам на помощь они не смогут.
Этого он мог и не говорить, мрачно подумал Дядюшка Крунч. Будь на палубе он сам и Габерон, еще можно было бы управиться с парусами. Но Тренч и Корди… Эти двое ничего не смыслят в устройстве корабля.
— Прикажи своему ублюдку прекратить! — крикнула Ринриетта в ярости, ткнув стволом тромблона в лицо мистера Роузберри, — Клянусь, мне не понадобятся корабельные пушки, чтоб размазать твои мозги по стене!
Дядюшка Крунч увидел, как тает улыбка на лице управляющего. Он давно ждал этого момента, но зрелище отчего-то не принесло ему удовольствия. Потому что на смену безумной улыбке мистера Роузберри пришел не страх, как он рассчитывал. Пришло что-то другое, чего абордажный голем не мог разобрать, поскольку никогда прежде не видел. И лишь в темных глазах мистера Роузберри оно мелькнуло двумя холодными, как полярное сияние на больших высотах, искорками.
— Ах, это варварская непосредственность!.. Пожалуй, мне будет даже не доставать ее, когда вы и вам подобные окончательно отойдут в прошлое, — голос управляющего опустился до вкрадчивого шепота, сделавшись похожим на шелест рыбьей чешуи, — Вы так самоуверены, что предпочитаете до последней секунды не замечать очевидного. Я приказал блокировать ваш корабль не потому, что боюсь его пушек.
— Тогда почему? — Алая Шельма с трудом сдерживалась, чтоб не привести свою угрозу в исполнение, палец дрожал на спусковом крючке, — Почему?!
Мистер Роузберри улыбнулся. От прикосновения ствола помада на его губах смазалась, превратившись в грязно-алый отпечаток на неестественно-бледной коже, но он, кажется, не заметил этого.
— Мне просто не хотелось оставлять вам путь для побега.
Пистолет само собой отлетел в сторону, точно подхваченный чарами, Дядюшка Крунч услышал, как вскрикнула Ринриетта — не от боли, от неожиданности. И сам с удивлением уставился на мистера Роузберри, невозмутимо встряхнувшего ладонь. Когда он успел выбить оружие? Его руки в перчатках были на виду и все еще сжимали зонтик, они никак не могли успеть, но…
— Благословение всем ветрам, что мы живем в прогрессивные времена, — управляющий томно подмигнул им подведенным глазом, — Когда уже дамы могут приглашать кавалеров на танец!
Дядюшка Крунч все-таки успел заметить, как из изящного дамского зонтика выскальзывает узкая полоса полированной стали.
Рапира.
Глупо, подумал он отстраненно. Рапира — оружие не для новичка, фехтовать ею не проще, чем управлять узким пинасом в потоках нахлестывающих косых ветров. Для нее мало твердой руки, нужен превосходный глазомер и реакция голодной мурены. Если это разодетое чучело считает, что продержится хотя бы две секунды…