Корабли королевского флота гибли один за другим. Это было похоже на битву призрачных кораблей в ее кабинете, но в этот раз рядом не было милосердного гомункула, который бы мог скрыть едкую вонь пороховой гари, грохот орудий, ослепительные вспышки и лязг сшибающейся стали. Ринриетта не могла оторвать взгляда от полыхающего неба, несмотря на то, что глаза мгновенно начали слезиться.
«Восьмое Небо» лишило их права увековечить свою славу в бою, пусть даже и обреченном. Это было избиение, хладнокровеное и насмешливое, сродни тому, что устроил ей когда-то сам мистер Роузберри. Демонстрация силы, призванная не столько уничтожить сопротивляющуюся сторону, но совершенно ее сломить и деморализовать, лишить надежды на победу. Им даже не дали последнего боя, отстраненно подумала она, чувствуя лицом обжигающий жар сгорающего неба. Возможно, источником этого жара были не полыхающие в небе костры, а сам «Аргест». Он шествовал где-то там, посреди обожженной огнем ночи, неспешно и даже лениво, как большое, сознающее свою силу, чудовище. Скоро этот жар накроет Ройал-Оукс…
Ринриетта перевела взгляд на Нижнюю Гавань. Заполненная людьми настолько, что казалась грудой копошащегося планктона, гавань исторгала из себя десятки и сотни кораблей, но она знала, что даже когда отчалит последний корабль, способный держаться в небесном океане, на берегу останется слишком много людей.
— Пусть их судьба вас не тревожит, прелестная капитанесса, — тихо обронил «Малефакс». Он всегда знал, о чем она думает, — Не вы бросили всех этих людей. Кроме того, я не думаю, что их жизни находятся в опасности.
— «Аргест» будет здесь с минуты на минуту!
— Не думаю, что в планы мистера Роузберри или «Восьмого Неба» входит устраивать здесь бойню. Они дельцы, а не убийцы, люди для них — ценный ресурс, который можно будет использовать впоследствии. Но вам бы я посоветовал не уповать на их милость. С вами у «Восьмого Неба» особенные счеты…
— Эй! — кто-то бесцеремонно потрепал ее за плечо, отвлекая от страшного зрелища, — Капитанесса, сэр! Позвольте обратиться!
— Чего тебе, Габби?
— Ваша посудина готова к полету. Если вы не возражаете, чуть позже я впишу еще одну страницу в летопись славных свершений Паточной Банды — ограбление старьевщика. Или, виноват, вы собираетесь сохранить этот подвиг за собой?.. Ладно, не сверкай глазами. Я согласен убраться с этого острова даже верхом на бочке из-под сидра, если она будет держаться в воздухе.
— В таком случае прикусите язык, господин канонир. Судя по всему, нас ожидает полет, который сам по себе будет стоить всех предыдущих подвигов.
— Так точно, сэр, — Габерон козырнул грязной рукой, но остался стоять на прежнем месте, — А, вот еще что. Шму нашла это в груде хлама. Я просто подумал, что… В общем, может, эта тряпка вам еще дорога, как память.
В руках он держал кусок ткани, столь грязной, что лишь бледно-алый оттенок позволял отличить ее от брезента или парусины. Но Ринриетта приняла ее осторожно, словно это была королевская парча из гардероба самого Каледонийского Гунча.
— Мой старый китель.
— Треуголка не уцелела, но хоть что-то… — Габерон бросил внимательный взгляд на ее облачение, — Уж всяко лучше, чем то, во что ты одета сейчас. Между прочим, твой портной тебя бессовестно надул, этот крой вышел из моды еще в прошлом году.
Ринриетта стащила с себя приталенный каледонийский сюртук и, скомкав, бросила на мостовую. Алый китель лег на плечи так мягко и естественно, словно был парусом, который долго лежал в трюме, но теперь вновь взвился на мачте. Ткань была мятой, выпачканной, зияла свежими прорехами, но, расправляя ее на плечах, Ринриетта с удивлением заметила, что испытывает облегчение. Может, мир и изменился, настолько, что отчасти накренился над пропастью, но теперь хотя бы одна его деталь была на привычном месте. А значит…
Ведьма выскочила на порог с ликующим криком, прижимая к себе что-то упирающееся, мохнатое и сердито бормочущее.
— Мистер Хнумр с нами! Я же говорила, ведьминские коты никогда не теряются!
— В таком случае тебе лучше уговорить его занять свое место на борту, — Ринриетта несколькими привычными движениями застегнула китель на уцелевшие пуговицы, — Потому что эта бадья покидает остров ровно через минуту.
Мистер Хнумр не выглядел существом, с нетерпением ждущим полета. Вцепившись в ведьму всеми лапами, он торопливо догрызал книжный переплет, усеивая ее рубашку бумажными обрывками. Увидев швертбот, высвобожденный из-под мусора и брезента, он сразу заподозрил неладное своим звериным чутьем и недовольно заворчал, явно протестуя.
— Глупый кот! — Корди тщетно пыталась усадить брыкающегося питомца в лодку, — Спасем твой хвост — и я дам тебе столько еды, сколько ты сможешь проглотить!
Силой водруженный на переднюю банку, вомбат негодующе заскрипел, вспушив шерсть на загривке и уже готовился закатить своей хозяйке настоящий скандал, но, неожиданно для всех, вдруг успокоился и даже замер на месте, в коричневых глазах появился голодный блеск. Корди не пришлось долго искать причину. Обернувшись, она увидела, на чем сосредоточено внимание ее питомца. На витрине бакалейной лавки. В поднявшейся толчее кто-то высадил стекло и теперь по мостовой были рассыпаны круги сыра, сахарные головы, грозди фруктов и заманчиво блестящие банки. Мистер Хнумр заворожено облизал пасть розовым языком, сразу утратив всякий интерес к швертботу. Судя по лихорадочным движениям его хвоста, теперь он не помышлял о бегстве с острова. С точки зрения «ведьминского кота» бежать с острова, на котором все самые вкусные вещи мира попросту лежат на мостовой, было беспросветной глупостью.
Ринриетта сгребла его в охапку и бесцеремонно сунула под скамью. Туда же секундой позже отправился бочонок с гомункулом.
— Все на борт. Габби — следишь за гиком! Тренч, помоги Корди и Шму.
Габерон уже был в лодке, проверяя единственный парус. Корди устроилась на носу, прижав колени к груди. Тренч и Шму молча заняли переднюю банку. Все были молчаливы и старались лишний раз не поднимать головы, чтоб не увидеть охваченного заревом неба. Один лишь Мистер Хнумр что-то сердито лопотал, пытаясь вскарабкаться на борт, судя по всему, куда больше происходящего его беспокоила брошенная посреди улицы еда.
Ринриетта сама перепрыгнула через борт и тут же оказалась сдавлена со всех сторон чужими коленями и локтями. О Роза, какая тесная скорлупа!..
— Готовы? «Малефакс», поднимай нас!..
Швертбот не шевельнулся. Ринриетта раздраженно ударила кулаком по борту.
— Вверх!
В небе над островом ей померещилось какое-то движение. Возможно, опускался еще один смятый, искореженный корабль или… Корди тонко вскрикнула и прижала ладони к вискам.
— Что с тобой?
— Он! — ведьма дрожащей рукой ткнула куда-то в зенит, — Вы что, не чувствуете? Это он!
Ринриетта поняла, про кого она говорит еще до того, как сама посмотрела на небо.
Из-за багровых облаков, обгоняя наваливающуюся на остров тьму, выходил «Аргест».
Он был еще страшнее, чем на магическом изображении, страшнее, чем самое ужасное порождение Марева. Груда раскаленной стали, вокруг которой гудел обожженный, смятый магическим натиском, воздух. Он еще сохранял сходство с кораблем — Ринриетта видела его заостренный нос, похожий на скрюченный палец демона и зазубренный, точно лезвие старого палаческого топора, киль. Но это был не корабль. Это был исполинский ком сгустившихся чар, клокочущий от переполняющей его мощи. По сравнению с ним даже двенадцати бальный шторм показался бы беспокойным весенним ветерком. И теперь «Аргест» пер вперед, не обращая внимания на воздушные течение и обломки кораблей, которые разлетались в стороны, соприкоснувшись с его чудовищной аурой.
— Невероятная концентрация чар, — потрясенно прошептал «Малефакс», — Виноват, прелестная капитанесса, вам повезло, что вы не видите в магическом спектре. Это похоже на… северное сияние, только в миллион раз ярче.
— Вверх! — отрывисто приказала она, — Уводи нас отсюда!
Швертбот стал нехотя набирать высоту. Для лодки столь почтенного возраста он двигался не так уж медленно, но Габерон все равно чертыхался под нос, тщетно ворочая гиком в попытке поймать нужный ветер.
— Такое ощущение, что от это дряни спасаются бегством даже ветра… Ну-ка держитесь, сейчас нас тряхнет.
И их тряхнуло. Испуганно завизжала вцепившаяся в Габерона Шму. Охнула Корди. Что-то забормотал Тренч. Швертбот вдруг швырнуло вверх с такой силой, что они чуть не вылетели из него, потом резко поволокло в сторону, прямиком сквозь бесформенные клочья черных облаков. Пытаясь выровнять лодку, Габерон сместился далеко в сторону, так что перегнулся за борт, паруса тревожно затрещали, едва выдерживая напор ветра.
— Чертов стаксель… Нам задувает с под-ветра, снижает тягу… Только бы не перевернуться…
Ринриетта ощутила, как внутренности превращаются в замороженных моллюсков со сплетенными щупальцами. Даже в спокойном небе она боялась садиться в одну шлюпку с Габероном, теперь же, когда они неслись на острие магической бури, посреди грохочущего, затянутым черным и багровым, небесного океана…
Она больше не видела ни «Аргеста», ни Ройал-Оука. Все это осталось где-то внизу и почти мгновенно пропало из виду, скрытое густеющими грязно-черными облаками.
— Мы ведь успеем? — едва слышно, сквозь ветер, крикнул Тренч.
Габерон поморщился.
— Ветер как будто играет на нашей стороне. Если эта штука задержится, можем поймать хороший поток и уйти туда, где она нас не отыщет. Кто-нибудь, оттащите капитанессу к подветренному борту, ее зеленое лицо мешает мне сосредоточиться на управлении.
Ринриетта попыталась его оборвать, но почувствовала, что не в силах даже открыть рта, ужасной болтанкой все органы внутри ее тела поменялись местами и, кажется, спорили за право первыми выскочить наружу.
— Спокойно, капитанесса, сэр. Сейчас должно стать помягче.
Он не солгал. Спустя несколько минут безумной