тряски, во время которой швертбот швыряло из стороны в сторону, а его киль дребезжал от напряжения, небо вокруг них начало светлеть. Это был хороший знак. Ринриетта смогла перевести дух и выглянуть за борт. Ее все еще отчаянно мутило, но с каждым футом, который пролегал между ней и «Аргестом» дышать было все легче.
— Почти выбрались, — от улыбки Габерона Шму сама едва не свалилась за борт, однако на прочих эта улыбка подействовала вполне успокаивающе — она говорила о том, что самое страшное осталось позади, — И я что-то не слышу слов благодарности. Надеюсь, это не из-за того, что у вас заняты рты?
— Самовлюбленный минтай… Ух… — Ринриетта заставила себя выпустить из онемевших пальцев планшир, — Хоть что-то в мире остается неизменным. Ты все еще худший рулевой в небесном океане!
Габерон изобразил обиженную гримасу.
— Будет вам, капитанесса, сэр. Признайтесь, что скучали по мне.
— Не больше, чем по воздушной болезни, — проворчала Ринриетта, отворачиваясь, — Можешь не верить, но три недели без твоего общества я буду вспоминать как самое приятное время за всю свою жизнь.
— Серьезно? — ухмыльнулся канонир, — Бесконечные прогулки в одиночестве? Болтовню припудренных дураков? Чтение свода законов?
Его улыбка немного поблекла, когда Ринриетта вперила в него тяжелый капитанский взгляд.
— Что ты сказал?
Габерон и сам понял, что сказал что-то не то, слишком уж с преувеличенным старанием он схватился за румпель.
— Не сердитесь на него, капитанесса, — кашлянул Тренч, — Габби горазд болтать. Он вовсе не имел в виду, что…
— Прогулки по городу? Болтовня? Чтение законов? Откуда бы ему знать про это? Ведь вы четверо сидели в самом глубоком каземате острова! Вы даже не знали, что я стала королевским законником!
Корди ойкнула и стала разглядывать облака, которые до того не казались ей особо интересными. Шму примерзла к банке, тщетно пытаясь отвести взгляд. И чем дольше Ринриетта смотрела на Паточную Банду, тем сильнее чувствовала желание вытащить так и не пригодившийся пистолет.
— «Малефакс».
— Да, преле…
— Они все знают, да?
— О, я не могу утверждать этого наве…
— Потому что ты все им рассказал.
— Возможно, я не…
— Потому что ты втайне от меня поддерживал с ними связь. Потому что в самом начале взломал чертового тюремного гомункула. Потому что… — Ринриетте пришлось сделать передышку, а когда она вновь смогла открыть рот, злость успела немного улечься, — Ах вы хитрые горбуши! Вы чуть не сгнили в каледонийской тюрьме, но даже не подали мне знака! Отчего, хотела бы я знать?
Она думала, что ответит Габерон, но ответила Корди.
— Мы… мы не хотели завязывать на твоей шее карасий узел.
— Щучий узел[178], - машинально поправила ее Ринриетта, — Что это значит?
Сырная Ведьма опасливо выглянула из-под своей шляпы.
— Ну… Зачем нужна пиратская банда человеку, который не хочет быть пиратом? Мы решили, если ты про нас не вспомнишь, так тому и быть. Тебе вроде нравилась твоя новая жизнь. Мы не хотели быть для тебя балластом.
Ринриетте захотелось прижать ее к себе. Их всех. Юную ведьму с большой шляпой и не по возрасту внимательными глазами. Молчаливого всклокоченного мальчишку в ужасном плаще. Самодовольного паяца, строящего ей глазки. Угловатую тень с человеческим силуэтом. Возможно, она бы так и поступила бы, если б не боялась выпустить из рук планшир.
— Дураки, — ветер, точно дурашливый играющийся кот, наскакивал и превращал ее слова в обрывки, но сейчас она была ему даже благодарна, — Ах вы чертовы безмозглые, пустоголовые, непутевые дураки…
Кажется, они ее не услышали. Но нужны ли им сейчас были слова?
— Вы не предавали меня — это я предала вас, — Ринриетта поднялась, держась за мачту, — Я семь лет корила Розу Ветров за то, что не посылает мне удачу, не догадываясь о том, что все это время пользовалась ее благосклонностью. Но вместо того, чтоб задуматься об этом и о тех, кто меня окружает, я занималась тем, чем занимаются глупцы. Я гонялась за ветром. Пыталась спорить с тем, кто давно мертв. Пыталась доказать что-то самой себе. Я думала, что жизнь — это поединок и пыталась ответить на вызов, не понимая самого главного — никто мне его не бросал. Я сама вела бой все это время, размахивая саблями и постоянно подвергая вас опасности — бой со своими страхами, амбициями, переживаниями и надеждами.
Показалось ей, или швертбот и в самом деле вышел из зоны воздушного возмущения? Должно быть, ветер действительно стих, потому что все сидевшие в лодке внимательно смотрели на нее.
— Вы доверились мне. Вы безропотно искали со мной Восьмое Небо, прекрасно зная, что его не существует. Терпели мой вздорный нрав и капризы. Да, я потеряла все — корабль, саблю, даже… — она попыталась усмехнуться, но всхлипнула, — даже свою чертовую капитанскую треуголку. Но, наверно, так и должно было быть. Иначе я бы никогда не поняла. Иногда Розе надо обрушить кому-то на голову большую тяжелую градину, чтоб вбить в эту голову немного ума. Что ж, наверно град пошел мне на пользу. И теперь я обещаю вам — если мы сумеем выбраться, все изменится.
— У нас нет корабля, — осторожно заметил Тренч, — Какие мы пираты без корабля?
— У нас будет корабль! — Ринриетта топнула ногой по днищу, — Может, не такой хороший, как «Вобла», но будет. Мы вновь выйдем на охоту в небесный океан. Даже если мы — реликты, как считает мистер Роузберри, даже если никчемные остовы прошлой эпохи, мятущиеся по воле Розе Ветров. И мы заставим само небо говорить о нас. Не об Алой Шельме, внучке Восточного Хуракана. А о Паточной Банде!
Она сжала кулак поднятой вверх руки, словно в нем была зажата абордажная сабля. И хоть кулак был пуст, это произвело должный эффект. Их глаза заблестели.
— Добро пожаловать на борт, прелестная капитанесса, — сдержанно произнес «Малефакс», — Мы знали, что держимся одного с вами ветра…
— Соленые угорьки! — лицо Сырной Ведьмы пугающе побледнело, глаза округлились, — Ох, Ринни!..
Ведьма была перепугана так, словно воочию увидела «Аргест» в паре футов от лодки.
— В чем дело?
— Мистер Хнумр! Мистер Хнумр пропал!
Ринриетта нагнулась, заглядывая под банку. Там было пусто. Лишь лежало несколько клочков не дожеванной бумаги со следами зубов. «Ведьминского кота» не было.
— Во имя Розы, не вывалился же он во время качки?
— За борт он точно не падал, — Габерон посерьезнел, — Не настолько маленькая зверюга, чтоб мы могли потерять ее и не заметить!
— Значит, он…
— Он остался на острове, — Шму затрепетала на ветру, как осиновый лист, беспомощно озираясь, — Он увидел ту еду и…
— И сбежал, как последний подлец, — жестко закончил за нее Габерон, — Обменял все ваши пиратские идеалы на жратву. Удивительные времена приходят! Даже чертов кот действует разумнее, чем люди…
На глазах Корди выступили слезы, пальцы все еще слепо шарили по дну лодки.
— Ринни… — она не смогла продолжить, — Но как же…
Ей вспомнились глаза Линдры — куда более взрослые, но такие же широко открытые. В такие глаза тяжело глядеть — то же самое, что заглядывать в бездонную пропасть небесного океана.
— Габерон, смена курса.
— Что?
— Бери другой ветер. Возвращаемся обратно к острову.
Габерон недоверчиво уставился на нее, не выпуская из рук румпель.
— Это опять какая-то из твоих дурацких шуток, да?
— Это капитанский приказ. Мы возвращаемся на Ройал-Оукс.
— Вот теперь она точно рехнулась, — Габерон озадаченно взъерошил волосы, уже не заботясь о прическе, — Видимо, момент душевной ясности потребовал от ее рассудка чересчур многого… Ей и так в последнее время было нелегко. «Аргест» уже, небось, добрался до острова! Посмотрите, как клокочет там небо!
— Это значит, нам понадобится самый быстрый ветер.
— Возвращаться ради чертового кота, который даже не кот?
— Возвращаться ради члена экипажа, господин канонир, — холодно отчеканила Ринриетта, задрав подбородок, — Это и есть первейшая обязанность капитана, разве не так?
— Ты рехнулась.
Будь здесь Дядюшка Крунч, он бы мгновенно заставил бы Габерона заткнуться. Даже не шевельнув своими огромными лапами, предназначенными для того, чтоб проламывать палубы и переборки. Вспомним абордажного голема, Ринриетта почувствовала внутри легкую щекотку. Словно ветер мимоходом потрепал ее по щеке. Ей придется привыкнуть к тому, что старшего помощника нет. Что теперь надо полагаться только на себя. Теперь она капитан — во всех смыслах этого странного слова.
— Не настолько рехнулась, чтоб бросать своих. Меняем ветер!
Габерон лишь покачал головой и налег на румпель. Швертбот протестующе заскрежетал всеми частями своего сухого старого тела, но команду выполнил. Парус схлопнулся, облепив мачту, но через несколько секунд затрепетал, обнаружив новое воздушное течение. Что ж, в руках Розы миллионы нитей, никогда не знаешь, когда найдешь новую или случайно оборвешь ту, которой держался много лет…
Даже с расстояния в несколько миль Ройал-Оук выглядел жутко. Облепленный черными грозовыми облаками, он выглядел так, словно над ним бушует настоящий шторм. Время от времени в этом коконе вспыхивали тусклые огни, слишком частые для молний.
— «Аргест», должно быть, уже сожрал весь королевский флот, — пробормотал Габерон, прищурившись, — Мы станем для него виноградиной на десерт.
Корди одарила его колючим взглядом.
— Ты слишком большого мнения о себе, Габбс. «Восьмому Небу» теперь принадлежит вся Уния вплоть до последнего завалящего островка. Очень ему нужна шлюпка с пятью рыбешками!
— Он гнался за нами несколько дней кряду! Он сожрал целую эскадрилью апперов, лишь бы не упускать нас!
— У «Восьмого Неба» старые счеты с Ринни. Точнее, у мистера Роузберри.
— Не хочется признавать, но господин канонир отчасти прав, — деликатно вставил «Малефакс». Единственный среди всех, кому действительно угрожала тряска, он лежал на днище швертбота, придерживаемый рукой капитанессы, — В прошлом мне тоже показалось, что перерожденный «Аргест» испытывает к нам необычайно пристальное внимание. Не уверен, можно ли объяснить его личной неприязнью мисс… простите, мистера Роузберри.