Идти пришлось долго — сказывались исполинские размеры корабля. Кроме того, передвигаться по палубе «Аргеста» было не так просто. По сравнению с ней даже странным образом устроенная и заваленным всяким хламом палуба «Воблы» могла бы показаться широким мощенным проспектом. Чем дольше они шли, тем очевиднее становилась мысль, что пришла Ринриетте в голову с самого начала. Этот корабль строися не человеком. Нет, поправила она сама себя, он строился не для человека. Невозможно было представить, что по этой палубе, перекошенной, зияющей отверстиями, щелями и прорехами, будет перемещаться команда, состоящая из обычных людей, тем паче — вести бой или управлять судном. Оборудование и механизмы лишь через подзорную трубу выглядели вполне обычно, но лишь сейчас она могла рассмотреть, что они не создавались для того, чтоб использоваться людьми. Искаженные пропорции и размеры, грубые ошибки в конструкции, перепутанные детали и крепежи — все это было не более чем декорацией на страшной и сооруженной неведомыми силами сцене. «Восьмое Небо» создало не корабль, с замиранием сердца поняла она, лишь видимость корабля. Железную оболочку, в которую вдохнуло силу «Аргеста». Что же это была за сила? Ринриетта и раньше задумывалась об этом, но никогда прежде эта мысль не казалась ей столь тревожной и неприятной. Может, эта сила, сплетенная из невероятной мощи чар, была искажена и обозлена на весь мир изначально? Что если дед именно потому и отдал ее в чужие руки, что не доверял ей?..
Надстройка «Аргеста» пугала сильнее всего, до того, что Ринриетте пришлось отдавать мысленный приказ каждой ноге в отдельности — те норовили прикипеть к палубе. Впрочем, она не была уверена, можно ли было называть это пугающее огромное сооружение из перекрученного металла надстройкой, скорее, это напоминало какую-то жуткую ведьминскую башню из средневековых сказок. Опаленный жаром металл был сплавлен в жуткую непропорциональную конструкцию размером с пятиэтажный дом, из которой выдавались неровные отростки и лишенные какого бы то ни было смысла элементы. Словно какая-то сила вознамерилась создать копию дредноута, не умея управляться с обычными материалами и лишенная человеческих глаз. И создала — по своему извращенному разумению.
Один из абордажных големов с грохотом распахнул неровную, сваренную из бесформенных кусков металла, дверь.
— КАПИТАНЕССА, ПРОШУ ВАС, — голос «Барбатоса» понизился, превратившись в утробный скрип, — МИСС РОУЗБЕРРИ ОЖИДАЕТ ВАС НА МОСТИКЕ. ВСЕМ ПРОЧИМ ГОСТЯМ ПРЕДЛАГАЮ ОБОЖДАТЬ ЗДЕСЬ.
Он и не пытался придать приказу форму предложения. Ринриетта понимающе хмыкнула.
— Все в порядке, — произнесла она спокойно, — Ждите меня здесь.
— КАКАЯ НЕВОЗМУТИМОСТЬ, — голос гомункула отвратительно захихикал, породив звук, похожий на лопающиеся друг за другом рыбьи пузыри, — МНЕ ЛИ НЕ ЗНАТЬ, ЧТО ВНУТРИ ВЫ ДРОЖИТЕ ОТ УЖАСА? Я ЧУЮ ВАШИ МЫСЛИ. ЛИПКИЙ ЗАПАХ СТРАХА. ВЫ НЕ УЙДЕТЕ С ЭТОГО КОРАБЛЯ.
«Законы жанра, — Ринриетта невольно вспомнила безумные пророчества «Малефакса», — Последний акт».
Что ж, пусть так. В этой истории действительно слишком много нелепой театральности. Но если мистер Роузберри и «Восьмое Небо» ожидают, что последний акт будет сыгран по их либретто, кого-то ждет неприятное удивление. Перед тем, как шагнуть в дверной проем, внутри которого клубилась липкая зловонная темнота, Ринриетта осторожно проверила локтем спрятанный под ремнем пистолет. Да, некоторые пьесы просто требуют внезапного финала.
Лишь оказавшись в одиночестве внутри зловещей лестничной шахты, Ринриетта позволила себе сбросить маску хладнокровия, сохранять которую приходилось из последних сил. Спина, державшая капитанскую осанку, мгновенно согнулась, подборок опустился, шаги из энергичных и уверенных сделались шаркающими, как у глубокой старухи. Перед лицом экипажа она не имела права показывать страх. Капитан остается капитаном, и неважно, находится он на пороге сияющей победы или сокрушительного поражения. Что ж, если так, Дядюшка Крунч был бы доволен тем, как его воспитаница выучила урок.
Подниматься по трапу было непросто — ступени были разного размера и формы, иногда в пролетах зияли отверстия, а темнота разгонялась лишь тем светом, который проник внутрь сквозь редкие отверстия в обшивке. Представив, как мистер Роузберри пробирается здесь в своем пышном платье с воланами, Ринриетта нервно хихикнула — и это позволило ей хоть отчасти отодвинуть жмущийся к сердцу страх.
Каждый следующий шаг давался ей тяжелее предыдущего. Она чувствовала себя так, словно движется по кровеносной системе огромного стального чудовища прямиком в его сердце, пылающее неудержимой злобой и выкованное из черного металла. И даже если бы ей вздумалось повернуть обратно, неумолимый ток отравленной крови все равно принес бы ее наверх.
Будь «Аргест» настоящим кораблем, его капитанский мостик должен был быть огромен — основное и дублирующее оборудование, баллистические, навигационные и связные гомункулы, дежурные посты, наблюдательные позиции, офицерские места… Но «Аргест», кажется, отлично справлялся собственными силами, без человеческого участия. Его капитанский мостик представлял собой нечто такое, от чего у всякого оказавшегося здесь должно было перехватить дух. Без сомнения, он был создан той же силой, которая соорудила весь корабль — отвратительной и страшной силой, не имевшей ничего общего с человеческой природой и даже враждебной ей.
Потолки были высоки, но вместо перекрытий тянулись беспорядочные обрывки трубопроводов, исторгавших из себя ржавую воду, зловонный пар и бесцветную, дурно пахнущую, жижу. Офицерские посты напоминали орудия пыток, собранные из острых обломков металла, кое-где рассыпающихся от коррозии, кое-где сверкающих свежей позолотой. Здесь не было навигационных приборов и штурманских столов, точнее, были, но только не в человеческом понимании. Словно кто-то пытался скопировать их, но делал это слепо, слабо представляя себе человеческое устройство, желая передать лишь форму, но не суть. Так рыболовы иногда изготавливают наживку в виде искусственной рыбки из свинца или дерева — общие очертания и расцветка подобраны удивительно похоже, но чем дольше вглядываешься в детали, тем сильнее понимаешь — рыбка такого рода, окажись она живой, никак не смогла бы существовать на просторах небесного океана… Здесь все было подобием, небрежно сделанной копией настоящего капитанского мостика.
Несгораемый шкаф больше напоминал собой шипастый стальной саркофаг, чем вместилище для бортового журнала. Рулевого колеса явно никогда не касались человеческие руки, оно представляло собой жуткую, похожую на старинную дыбу, конструкцию с изогнутыми ржавыми спицами. Сродни ему были и аппаратура — перекрученная, изогнутая, покрытая коростой ржавчины, стальными водырями и кружевами багровой плесени. Рычаги и детали местами расплавились, слившись друг с другом, местами же обратились в обожженные остовы, хрупкие даже на вид. Несмотря на кажущуюся просторность, воздух здесь отчего-то казался затхлым, тяжелым, словно стальное чудовище пропустило его сквозь свой огромный организм, оставив лишь безвкусный газ.
Этот отсек не создавался для управления кораблем, поняла Ринриетта, испытывая отвращение от одной только необходимости находиться здесь. Это было что-то среднее между тронным залом и алтарем для жертвоприношений, но только не капитанским мостиком. Силе, созданной «Восьмым Небом», не требовался обслуживающий экипаж. Зато здесь были обзорные окна, невероятно большие, как для боевого корабля, похожие больше на рваные пробоины в броневом корпусе. Перед одним из них Ринриетта обнаружила человеческую фигуру. Она была совсем небольшой на фоне огромного капитанского мостика, но сразу бросалась в глаза. Быть может, потому, что невольно выделялась как инородное тело среди переплетения обожженного и вывернутого наизнанку металла.
— Мисс Уайлдбриз! Ах вы негодница! — мистер Роузберри лукаво погрозил ей пальцем, — Как это невежливо с вашей стороны, нарочно заставлять ваших подруг вас ждать! Ай-яй-яй!
На Ройал-Оуке платье мистера Роузберри наверняка бы сочли безнадежно устаревшим, относящимся к предыдущей эпохе. Старомодный турнюр, широкие фестоны, ленты, кружева… Подобному облачению больше подошла бы бальная зала, а не капитанский мостик «Аргеста», отстраненно подумала Ринриетта, молча разглядывая самого могущественного человека в небесном океане. Слава Розе, обошлось без кричащих цветов, лишь черный и белый. Эти цвета выгодно сочетались с лицом самого мистера Роузберри, бледным от покрывавшей его пудры, с жирно нарисованными черными бровями.
— Как славно, что вы все-таки приняли мое приглашение. Ну давай те же, поцелуйте тетушку Роузберри в щечку!
Мистер Роузббери подставил ей лицо и карикатурно хихикнул. Кто бы ни накладывал на его лицо макияж, он выбрал слишком контрастные цвета, из-за чего тот походил на грим паяца или арлекина. Слишком театрально, слишком броско. Но из-под густых, обильно покрытых тушью век, на Ринриетту взирали глаза настоящего мистера Роузберри, прищуренные и внимательные.
Убедившись, что Ринриетта не собирается целовать его, мистер Роузберри горестно вздохнул и промокнул кружевным платком совершенно сухой глаз.
— Не хотите одарить меня своей любезностью, мисс Уайлдбриз? Ну что же, не буду вас корить. Мы с вами расстались немного скомкано, признаю, кроме того, обстоятельства помешали мне соблюсти все правила приличий.
Он жеманно взмахнул руками и рассмеялся. Ринриетта стиснула зубы. Слишком легко вспомнился свист рапиры в руке мистера Роузберри. И жгучая боль от ее прикосновений. Иногда ей казалось, что те царапины и порезы так и не зажили. Иногда, в минуты слабости или отчаянья, она даже чувствовала их жжение, так четко, словно они до сих пор пылали свежей кровью.
— Вам нравится Ройал-Оук, милочка? По-моему, это весьма милый островок, хоть и немного чопорный. Но, я думаю, мы наведем на нем порядок. Возможно даже, «Восьмое Небо» откроет здесь одну из штаб-квартир. Как вы на это смотрите? Я слышала, многие здесь жалуются на сырость. Сырость — это ужасно, знали бы вы, как течет от нее тушь…