— Рветесь в бой? Не хотите даже полюбопытствовать, кто перед нами?
Дядюшка Крунч немного сконфузился и заворчал себе под нос.
— «Малефакс», изображение!
С негромким щелчком посреди штурманской появился зыбкий светящийся абрис. Габерон, хоть и ждал чего-то такого, все равно чуть не вздрогнул. Он не любил магические фокусы, даже столь безобидные. Контур быстро набирал яркость и цвет, растягиваясь в разные стороны, превращаясь из простой абстракции в сложную геометрическую фигуру. В этой фигуре наметанный глаз канонира быстро определил киль, кормовой флагшток, твиндек, надстройку…
Не двухмачтовый бриг, мгновенно понял Габерон, чувствуя неприятную кислинку, разлившуюся под языком. Не грузовой бриг. Не маленькая кайка-полугалера, не верткий тендер с характерным косым парусом, который так ловко ловит боковые ветра, не громоздкий неуклюжий лихтер, не старомодный толстозадый флейт…
Корпус все удлинялся, пока не обзавелся приплюснутым, как акулья морда, носом, созданным, казалось, не для того, чтоб раскраивать ветра, а для того, чтоб пробивать препятствия. Из задней трети выросла надстройка, приземистая, в несколько ступеней, которую вполне можно было принять за узкий спинной плавник. По бокам узкого корпуса выросли гребные колеса, небольшие, но выглядящие внушительно, с большими лопастями. Сравнение с акулой пришло не случайно, понял Габерон, в чертах незнакомого корабля явственно сквозило что-то хищное, почти животное. Этот корабль, как бы он ни назывался и под чьим бы флагом ни шел, создавался явно не для того, чтоб беспечно петлять в небесных струях. Габерон уверился в этом еще до того, как «Малефакс» несколькими небрежными линиями очертил носовую батарею. К тому моменту, когда гомункул добрался до дымовых труб, он уже знал, что это за корабль.
— Какого дьявола, Ринни? — Габерон, с трудом оторвав взгляд от призрачного корабля, зависшего посреди штурманской, посмотрел в сторону капитанессы. Она стояла за своим навигационным столом, наблюдая за их реакцией. И, кажется, ждала чего-то подобного, — Это не грузовой корабль! Это чертова канонерская лодка! Боевая формандская канонерская лодка!
— Благодарю за подсказку, — Ринриетта холодно улыбнулась, — А то мы с «Малефаксом» чуть было не приняли ее за рыбацкий сейнер.
Габерон ощутил закипающую злость.
— Если у вас с «Малефаксом» в голове осталось больше, чем в дырявом кувшине, вы немедленно развернете «Воблу» на сто восемьдесят по румбу! — бросил он, — Это канонерка проекта «Барракуда», она может выглядеть медлительной, но у нее на борту — четыре нарезных шестидесятифунтовых орудия. Это значит, что за десять неполных минут она превратит «Воблу» в дымящееся крошево. Поворачивай обратно, пока их собственный гомункул нас не засек!
— В кои-то веки наш краснобай прав, — неохотно проворчал Дядюшка Крунч, тоже пребывавший в некотором замешательстве, — Не нам тягаться с формандскими канонерками, Ринриетта. Это целая чертова куча железа. Унести бы голову…
Габерону потребовалось серьезное усилие воли, чтобы вернуть хладнокровие. Но на улыбку его уже не хватало.
— Уйти успеем, — сказал он сухо, — Если маневрировать сейчас же. Это «Барракуда» третьей серии. Видите, у нее увеличенный бульб в передней части и заниженный профиль труб?..Это значит, что корабль не более как пять-шесть лет тому назад сошел со стапелей. У него двадцать патентованных котлов «Безье», каждый мощностью пол тонны в час. Всего почти четыре гигакалории. Этого хватит ему, чтоб набрать восемнадцать узлов и держать эту скорость не меньше суток.
Тренч быстро сделал в уме какие-то вычисления, поглядывая на магическую проекцию канонерки.
— «Вобла» быстрее, — наконец сказал он, — С попутным ветром мы выдадим все двадцать пять.
— У него нет ни единого паруса, — вставила Корди. На призрачную канонерку она смотрела столь серьезно, что взгляд ее серых глаз казался почти взрослым, — Мы легко обгоним эту посудину. Посмотрите, сколько железа у нее на боках! Скорость должна быть как у бабушкиного утюга!
— Если до этого не отправимся на корм Мареву, — огрызнулся Габерон, — Это канонерская лодка, корюшка, а не гоночная яхта, она создана не для того, чтоб порхать в облаках. Канонерки — прибрежные хищники, они редко выходят в открытый океан, и парус им не нужен, хватает машин. А еще она обшита снаружи стальными листами и тяжела, как небольшой остров. И если у них не заросли паутиной прицелы, а на борту есть опытные канониры… От шестидесятифунтового снаряда мы не убежим даже если набьем все топки под завязку магическим зельем.
— Но он же не стреляет?..
— Скоро начнет, — пообещал Габерон, — Дальность действенного огня шестидесятифунтовок — около восьми миль. Между нами осталось тридцать пять и движемся мы со скоростью… скажем, двадцать узлов. Это значит, что если мы не сменим курс, то окажемся в зоне его огня менее чем через два часа. Как тебе перспектива поближе познакомиться с продукцией сталелитейных заводов Жан-Бара, Ринни?
Его тирада не произвела заметного впечатления на Алую Шельму, та лишь качнулась на каблуках.
— У вас недурные познания по части формандских канонерок, господин канонир. Приходилось служить на такой?
— На первой серии, не на третьей. Всего полгода.
— Видимо, служба там показалась вам чересчур опасной? Неудивительно. Никаких парусов, одни лишь паровые машины… Ничего не стоит испачкать копотью сюртук. Или даже изгвоздать в масле сапоги! Слишком уж много опасностей подстерегают воздушного волка…
— Отличный залп, капитанесса, — Габерон скупо улыбнулся, — Запишите себе еще одну победу в воздушном бою.
— «Малефакс»?
— Наш канонир совершенно прав, — в нарочитой почтительности «Малефакса» угадывался сарказм, — Это действительно канонерская лодка номер сто пятнадцать, серия «Барракуда». Порт приписки — Шарлемань, спущена на воздух три с половиной года назад, команда из сорока восьми человек, капитан — маркиз де Сезар, пятидесяти трех лет. На данный момент машины полностью застопорены, корабль подает сигналы бедствия в магическом эфире на общедоступной частоте.
— Откуда ты все это взял? — Габерон нахмурился, — Только не говори, что…
Оперируя обычными человеческими органами чувств, тяжело общаться с существом, парящим в переплетении невидимых чар. Улыбка «Малефакса» прошелестела по штурманской порывом теплого суетливого ветра.
— Есть две вещи, которые не изменятся в мире до тех пор, пока существует Роза Ветров. Самовлюбленность формандцев — и глупость их гомункулов.
— Они выполняют свою работу! Управляют внутренними системами корабля, обеспечивают навигацию и связь. Они не подглядывают за членами экипажа, не сплетничают, не наушничают, не впадают в летаргическую эйфорию в те моменты, когда как никогда нужны экипажу, не воруют чужие базы данных и не отлынивают от своих обязанностей!..
— Может, поэтому они столь беспечны?.. Два часа назад я взломал его защиту. Это было проще, чем обмануть старую слепую камбалу. Шаблонность мышления — не лучшее подспорье в магическом противостоянии.
— Так ты скрутил его?
— В шкотовый узел. Управлять я им, к сожалению, не могу, есть глубокие блокировки, которые мешают ему выполнять чьи бы то ни было команды, кроме своего капитана. Также я пока не смог добраться до бортового журнала и записи переговоров. Кажется, формандские небоходы особенно щепетильны по поводу этого.
— Лучше убирайся оттуда, — посоветовал Габерон, — Если команда обнаружит, что их гомункул взломан, разразится форменная буря. К твоему сведению, управлять главным калибром канонерки можно и в ручном режиме, без помощи гомункула.
— Едва ли кто-то это обнаружит, господин канонир. Как я уже сказал, этот корабль в течение нескольких часов рассылает в магическом эфире сигнал бедствия.
Бедствия? Габерон невольно уставился на изображение канонерки. Оно так и не стало цветным, но сделалось настолько четким, что по нему можно было заметить даже мелочи вроде искривления бронеплит и опалины на трубах. Но даже осмотрев корпус с обеих сторон, он не обнаружил никаких видимых повреждений. Надстройка и борта целы, рули на месте и не повреждены, на киле нет следов столкновения. Может, проблемы с машинами? От этой мысли, поколебавшись, он отказался сам. Паровые машины «Безье» отличаются громоздкостью, но при этом исключительно надежны, именно поэтому ими вооружили третью серию. Тогда что заставило канонерскую лодку королевского флота зависнуть в воздухе, пугая окрестных рыб паническим сигналом? И как она вообще оказалась на пути у «Воблы», в ста с лишком милях от ближайшей суши? Не в воздушный же бой она ввязалась в этом щучьем углу, здесь и воевать-то не с кем, разве что с медузами… Да и не воевал он, понял Габерон с непонятным облегчением, стволы носовой батареи зачехлены и смотрят ровно по курсу. С них даже брезент не сорвали.
— Не вижу причин для бедствия, — сказал он сдержанно, продолжая пристально изучать корпус канонерки, — Возможно, что-то с управлением или навигацией… В любом случае, надо немедленно прекратить движения. Поврежденный или нет, этот корабль прикончит старушку «Воблу» первым же залпом.
Алая Шельма лишь дернула плечом.
— «Малефакс», гомункул с «Барракуды» сможет ответить на наши вопросы?
— Сочтет за честь, капитанесса, — вкрадчиво произнес «Малефакс», — На данный момент я контролирую его на восемьдесят три процента. Спрашивайте у него что заблагорассудится.
Голос гомункула внезапно переменился. Сперва Габерону казалось, что это продолжает говорить «Малефакс», только неузнаваемо исказивший свой голос, сделавший его низким, невыразительным и каким-то подавленным. Так может говорить тяжело больной или выживший из ума. Без пауз, без выражения, без модуляций. С опозданием в несколько секунд он понял, что это уже вовсе не «Малефакс». Присутствующие в штурманской слышали голос гомункула канонерской лодки. Сперва голос этот был скрыт шорохом помех, но постепенно делался все звучнее и разборчивее: