— …девять часов тридцать три минуты — произведены подсчеты количества питьевой воды на борту. Коэффициент погрешности в пределах нормы. Девять часов тридцать пять минут — машины остановлены для профилактического осмотра. Девять часов сорок одна минута — в направлении зюйд-зюйд-ост обнаружено неопознанное воздушное судно, дистанция двадцать восемь миль. Неопознанное воздушное судно находится в воздушном пространстве Формандии, на удалении четырех миль от разграничительной линии.
Габерон мгновенно поднял руку, призывая остальных сохранять молчание. В этом не было нужды — все и так внимали гомункулу с видимым напряжением — но канониры зачастую склонны к перестраховке.
— Воздушное судно не отвечает на стандартный запрос. Согласно отражению в магическом эфире воздушное судно опознано как грузовой трехмачтовый полакр под флагом Готланда. Воздухоизмещение — около трех тысяч тан, объем — двести двадцать лоудов.
— Готла… — Корди открыла было рот, но Алая Шельма метнула в нее такой взгляд, что ведьма поспешила запечатать губы собственной ладонью.
— Неопознанное воздушное судно лежит в дрейфе, — продолжал бормотать гомункул, не обращая внимания на напряженное молчание слушателей, — Бортовые огни погашены, паруса убраны. Направлен экстренный запрос на установление связи по магическому лучу, всеобщая частота. Запрос принят. Связь установлена. Длительность сеанса связи — сорок четыре секунды. Девять часов сорок три минуты — капитаном де Сезаром отдан приказ идти на сближение с кораблем. Машинным отделением приказ подтвержден. Оба двигателя выведены на максимальные обороты, достигнуто предельное давление в котлах — тридцать килопаскаль. Рулевым взят курс зюйд-зюйд-ост с набором высоты до семи тысяч футов.
— Пошли на перехват… — прошептала Корди, забыв про все, — Значит, был бой!..
— Нет, — так же тихо ответил Габерон, — Если бы пошли на перехват, уже подняли бы орудийные расчеты и сыграли боевую тревогу.
— Тихо! — рявкнула на них капитанесса, и Габерон счел за лучшее замолчать.
— …ннадцать часов пятнадцать минут, высота выровнена по неопознанному судну, тысяча девятьсот двадцать футов. Приказ капитана де Сезара — курс на швартовку.
Габерон ощутил, как холодеют пальцы рук — точно он высунул кисти в иллюминатор, в поток набегающего холодного воздуха. Сейчас что-то произойдет. Что-то, что останется в записи корабельного гомункула бесстрастной вереницей записей и ворохом бесполезных уже цифр.
— Одиннадцать часов двадцать минут — швартовочной командой произведена швартовка к борту неопознанного судна. Одиннадцать часов двадцать одна минута — подан предупреждающий сигнал наблюдателем по правому борту. Одиннадцать часов двадцать четыре минуты — личной печатью дежурного офицера мистера Русселем открыт корабельный арсенал. Одиннадцать часов тридцать минут — зафиксировано изменение показателей жизнедеятельности всех членов экипажа. Зарегистрирована биологическая смерть сорока восьми членов экипажа. В соответствии с протоколом два-двадцать приведен в действие автоматический сигнал бедствия. Одиннадцать часов пятьдесят минут — неопознанное судно отшвартовалось и взяло курс норд-норд-ост. Четырнадцать часов двадцать две минуты — неопознанное судно вышло из зоны видимости. Шестнадцать часов тридцать семь минут — по правому борту замечена крупная рыба. Тревога отменена в связи с отсутствием опасности. Семнадцать часов ноль три минуты — на курсе зюйд-зюйд-ост зафиксировано неопознанное воздушное судно под неопознанным флагом. Согласно отражению в магическом эфире воздушное судно определено как трехмачтовая баркентина, воздухоизмещение — около десяти тысяч тан…
— Хватит, — Алая Шельма отрывисто махнула рукой, — Это «Вобла», он засек нас самих. Но мне бы очень хотелось послушать переговоры.
— Ничем не могу помочь, — в голосе «Малефакса» послышалось неподдельное сожаление, — Формандские вояки относятся к протоколам связи с особенным пиететом, ее записи защищены даже лучше, чем бортжурнал.
Дядюшка Крунч тяжело поднялся со своего места, его рессоры заскрипели.
— Неважно, о чем они говорили. Довольно и того, что мы узнали. Готландцы заманили формандских небоходов в ловушку и перебили их.
Габерон ощутил легкое головокружение, похожее на то ощущение, которое возникает при резком сбросе высоты.
— Вздор, — уверенно сказал он, — Готланд и Формандия — союзники. А это… Это не лезет ни в какие ворота. Готландцы никогда бы не допустили подобную выходку! Это ведь даже не оскорбление, это… это…
Впервые за долгое время у него не нашлось слов.
— Это вызов? — Алая Шельма внимательно посмотрела ему в глаза. Она была удивительно собрана и спокойна, — Приглашение к войне? Просто приступ безумия? Или какая-то тонкая политическая игра?
— Если это и игра, то первый ход сделан слишком уж резко, — пробормотал Габерон озадаченно, — Это ведь не просто случайная перестрелка в нейтральных водах. Не таран. Больше похоже на хладнокровную, загодя спланированную ловушку. И это чревато не просто гневными нотами посольств. Ринни, это пахнет самой настоящей войной.
— Тогда поблагодари судьбу за то, что больше не носишь формандский мундир, — посоветовала она сухо, — Что-то мне подсказывает, в ближайшее время лучше не залетать туда, где могут встретиться готландские и формандские корабли. Я знать не хочу, какой ерш между ними проплыл и почему погибла команда канонерки, но точно знаю, что собираюсь сделать. Дядюшка Крунч, проверь, пожалуйста, шлюпку.
Абордажный голем напрягся так, что заскрипели металлические сочленения.
— Ты все еще думаешь высадиться на палубе канонерки?
— Конечно, — легко сказала она, — И уже, кажется, отдала соответствующие распоряжения, разве нет?
— Ринриетта, я взываю к твоему благоразумию!
— А что такого? — она заломила треуголку на одну сторону и улыбнулась той улыбкой, которая была хорошо известна Габерону. Дерзкой, уверенной и острой, как сабля, — Готландцы давным-давно сбежали в неизвестном направлении. Что до мертвецов на палубе… Мне ли, внучке Восточного Хуракана, бояться мертвецов?
— И думать забудь! — голос голема загрохотал, точно работающая вразнос паровая машина, внутри которой лопаются от напряжения болты, — Там еще кровь на палубе остыть не успела!
— Из-за этого я переживать не стану. В отличие от нашего канонира, я не боюсь испачкать сапоги.
Габерон отчего-то не ощутил себя уязвленным, чему сам удивился. И, пожалуй, вообще ничего не ощутил кроме легкого чувства пустоты где-то в животе.
— Госпожа капитанесса, сэр, смею заметить, что ступать на палубу вражеского корабля, где еще несколько часов назад отгремел бой, по меньшей мере опрометчиво. И боюсь я не мертвецов, а тех, кто еще не до конца мертв. Именно от них чаще всего исходят все проблемы.
Алая Шельма не удостоила его даже взглядом.
— «Малефакс», запрос гомункулу канонерки. Сколько живых людей находится на борту корабля?
— Докладывает борт сто… пятнадцать, — голос формандского гомункула немного вибрировал, — Живых людей на борту корабля не… обнаружено. Фиксирую незначительные скопления… мелких медуз на средней палубе.
— Довольны, господа? — капитанесса с торжествующим видом посмотрела на Габерона и Дядюшку Крунча, — Корабль пуст, а его экипаж мертв. Наилучшая ситуация для того, чтоб зайти в гости. Мы никого не побеспокоим.
— Но зачем тебе соваться туда, Ринриетта? — Дядюшка Крунч сцепил ладони с такой силой, что на пол брызнули тусклые оранжевые искры, — Это не грузовая шхуна и не почтовый корабль! Это патрульная канонерская лодка. Там нет грузовых трюмов, нет и добычи!
— Совершенно верное замечание, — согласился Габерон, — Даже если обчистишь капитанский несгораемый шкаф, твоей добычей станет разве что чернильница, бутылка рома, старый портсигар да пустые бланки формандского военно-воздушного флота.
— А корабельная казна? — прищурилась Алая Шельма, — На нее я тоже собираюсь заявить претензии.
Габерон небрежно отмахнулся.
— Забудь. Всей твоей добычи хватит на ужин в скромной ресторации. На патрульных кораблях никогда не бывает много золота. Это тебе не вольные рейдеры, идущие через все северное полушарие.
— Не имеет значения, — отчеканила Алая Шельма, вздернув подбородок, — В данном случае важна не добыча, а факт. Много ли пиратов может похвастаться тем, что прошлись по палубе боевого формандского корабля?.. Возможно, я прихвачу кое-что на память. Капитанскую фуражку или вымпел с флагштока. Мне приятно будет оставить себе сувенир.
— А наша капитанесса, оказывается, та еще проказница, — шепнул Габерон Тренчу, но шепотом столь громким, что его без труда смогли бы разобрать во всех углах штурманской, — Подозреваю, когда она училась в Аретьюзе, ни один дамский будуар в окрестности не остался без ее пристального внимания. Как думаешь, много сувениров она сохранила с тех пор?..
Тренч смутился, Корди сдавленно захихикала, а щеки Ринриентты мгновенно приняли явственно заметный малиновый оттенок. Габерону показалось, она сейчас взорвется. Пожалуй, было бы даже лучше, если б взорвалась. Потеряй она сосредоточенность, он наверняка смог бы разбить ее планы выверенными и точными доводами, поднять на смех и в конце концов отговорить от этой странной авантюры. Но капитанесса на удивление быстро смогла совладать с собой. Лишь сделала несколько глубоких вдохов, играя желваками на скулах и покачиваясь на каблуках.
— Часовая готовность, — объявила она немного неестественным голосом, — «Малефакс», подведешь «Воблу» сверху и остановишь в ста футах от канонерки. Мы подойдем на шлюпке. Тренч и Шму, займитесь подготовкой. Ничего лишнего с собой не брать. Оружие — лишь самое необходимое.
Тренч молча кивнул и вышел из штурманской. Шму осталась на месте, вцепившись в стул и с ужасом глядя на капитанессу из-под густых волос.
— Чтоб тебя! — Дядюшка Крунч раздраженно стукнул ладонью по столу. В этот раз силу он не рассчитал — у стола подломились сразу две ноги, — Упрямая, как судак! Прямо как твой дед! Втемяшилась тебе эта канонерка!.. Девчонка!..