Только Хуан Кариньо внимательно следил издалека за жестами генерала. Он проявлял явное нетерпение, то и дело посматривая на часы. Разговор, оживленный напитками, извивался между деревьями; по саду разносился смех. Хуан Кариньо продолжал следить за генералом.
После ужина танцы возобновились, и угрюмый Росас вернулся на свое место в конце коридора. Хуан Кариньо присоединился к нему, и вместе они завели тихий разговор. Изабель не сводила с них глаз: она увидела, как Кариньо сделал знак весело танцевавшему Парденьясу, после чего тот остановился и подошел к офицерам. Военные собрались вокруг генерала, который каждые несколько минут смотрел на часы. Изабель, побледнев, пошла искать хозяйку дома.
– Происходит что-то странное … – шепнула она на ухо донье Кармен.
Та вздрогнула и встревоженно глянула на группу военных. Похоже, они собирались уйти с праздника.
– Что же делать, дитя мое? – испуганно спросила донья Кармен.
– Остановите их! – умоляла Изабель.
Донья Кармен поспешила к военным.
– Уходите так рано, генерал?
– Долг, мадам.
– Нет, нет! Вы ведь даже не выпили. Пожалуйста, останьтесь хотя бы на рюмочку…
Генерал холодно посмотрел на нее. Гости перестали танцевать и с удивлением наблюдали за военными, которые торопились уйти, и за хозяйкой, которая пыталась их остановить. «Уже уходят? – разочарованно шептались гости. – Почему?»
Ана Монкада, необычайно бледная, подошла к мужу.
– Все в порядке, – сказал Мартин, пытаясь сохранять спокойствие.
– Не знаю! Не знаю… – ответила Ана с дрожью в голосе.
Изабель взглянула на мать, затем на военных, после чего решительно пробралась сквозь толпу и смело подошла к генералу.
– Праздник нельзя прерывать! – заявила она и протянула Росасу руку, приглашая танцевать.
Генерал с удивлением посмотрел на Изабель, передал шляпу Короне и взял девушку за талию. Они закружились в танце. Раскрасневшаяся Изабель не сводила с Росаса глаз и казалась погруженной в мир кровавых видений. Генерал не решался заговорить. Он стал еще серьезней, когда заметил, что его помощники поддались уговорам доньи Кармен, которая подводила к ним девушек.
– Никаких пауз между музыкой, маэстро! – умоляюще сказал дон Хоакин, поспешив к оркестру.
Баталья удивленно взглянул на него и, сам не понимая почему, выполнил просьбу. Он чувствовал, что от него зависит нечто очень важное, и был благодарен дону Хоакину за доверие.
С энтузиазмом музыканты играли одну мелодию за другой, и пары танцевали без перерыва. Народ на балконах громкими радостными криками поддерживал танец Изабель и генерала. Хозяйка дома раздала зрителям бутылки с вином, и те отозвались бурей восторга и фейерверками.
В самый разгар веселья сквозь толпу пробрался сержант Ильескас и вошел в дом Арриеты. За ним следовало несколько солдат. Донья Кармен поспешила ему навстречу. Лицо Ильескаса было торжествующим и невозмутимым. Не обращая внимания на хозяйку, он подошел к Росасу, который продолжал танцевать с Изабель, вытянулся по стойке смирно и знаком попросил отойти. Росас прекратил танец и учтиво поклонился партнерше. Они с Ильескасом направились к донье Кармен. Праздник остановился. Напрасно оркестр продолжал играть. Донья Кармен проводила Росаса к выходу, и генерал вместе с Ильескасом исчез за закрывшейся дверью. Военные виновато переглядывались. Гости встревожились и смотрели на дверь, за которой исчез Франсиско Росас.
Сеньор Монкада налил себе полную рюмку коньяка и залпом выпил. Неужели это случилось? Изабель отыскала пустой стул и рухнула на него с бессмысленным взглядом, вяло свесив руки. Музыка стихла.
– Что происходит? – спросил маэстро Баталья из глубины сада.
Дон Пепе Окампо поспешил к нему.
– Маэстро, сыграйте харабе!
Веселая мелодия зазвучала в гостиной и в саду, взвилась вверх, над верхушками деревьев, к самому небу.
На кухне служанки готовили кофе в больших кастрюлях. Потные и довольные от того, что участвуют в самой пышной вечеринке в Икстепеке, они бегали туда-сюда, помешивая угли. Появилась Чарито, бледная и запыхавшаяся, и подошла к очагу.
За ней в кухню вошла пожилая женщина, закутанная в черное ребосо [9].
– Господи Иисусе! Как же вы нас напугали, сеньорита Чайо! – воскликнули служанки.
Женщина заговорила:
– Дождем прольются угли на грешников! Ангелы отведут пламя, чтобы защитить праведников! Земля разверзнется, дабы выпустить адских чудовищ, демоны будут радоваться, видя, как земля поглощает проклятых, а Сатана, пылающий серным огнем, с раскаленным трезубцем в руках будет лицезреть этот адский танец и видеть, как мир исчезает в огромном вонючем пламени!
– Что случилось, сеньорита Чайо? – спросили служанки, напуганные словами женщины.
– Где Кармелита? Позовите ее!
– Сядьте, сеньорита Чайо! Мы нальем вам кофе. – Служанки растерялись из-за внезапного появления женщины, которая омрачила всю радость праздника.
Чайо отказалась от кофе и не пожелала сесть. Одна из служанок кинулась звать хозяйку, и через минуту в кухне появилась обеспокоенная донья Кармен. Увидев гостью, она испугалась.
– Их схватили! – сказала Чайо, беспомощно взмахнув руками.
– Нет! Вы ошибаетесь! – воскликнула донья Кармен и, не желая более ничего слышать, выбежала из кухни.
Генерал в сопровождении сержанта Ильескаса как раз выходил из гостиной, когда хозяйка появилась в коридоре. Она бросилась к Росасу. Изабель с потухшим взглядом подошла к ним. Военные остановились.
– Что-то случилось, генерал? – спросила сеньора твердым голосом.
– Ничего, сеньора.
Донья Кармен улыбнулась.
– К сожалению, мне пора, – добавил Росас, улыбнувшись в ответ.
– Пора? Вы снова угрожаете нам уходом? А как же праздник? Он ведь устроен для вас, генерал!
Франсиско Росас смотрел ей в глаза одновременно и с восхищением, и с любопытством.
– Мне пора, – повторил он.
– Но вы вернетесь? – с мольбой спросила сеньора, заламывая руки.
Генерал рассмеялся. В первый раз за все время, пока он был на празднике. Лицо его вдруг стало почти детским, а во взгляде проскользнула хитринка. Росас посмотрел на сеньору и затем, как будто ему внезапно пришла в голову идея, сказал:
– Праздник не окончен, сеньора! Я вернусь. Продолжайте танцевать!
После этих слов генерал развернулся и решительно взял шляпу, которую ему протягивал один из товарищей. Закусив губу, он направился к выходу. Его спутники кивнули на прощанье и последовали за генералом. Росас, не дойдя до двери, обернулся и еще раз взглянул на женщин, задержавшись на Изабель. Та не могла поверить, что он уходит.
– Флорес, останьтесь здесь и ждите моего возвращения! Проследите, чтобы все продолжали танцевать. И чтобы никто не выходил!
Пристально глядя на Изабель, Росас добавил:
– Только сеньорита может уйти, если захочет.
– Маэстро, музыку! – С этим словами генерал покинул дом доньи Кармен.
Оркестр начал играть вальс. Меланхоличная мелодия сопровождалась эхом, которое издавали сапоги генерала, стуча по плитке коридора. Мы наблюдали, как военные покидают праздник, затем разочарованно переглянулись. Капитан Флорес закрыл ворота. Он смутился перед гостями, которые вопросительно и тревожно на него смотрели. Флорес хранил тайну, которую принес Ильескас.
– Продолжайте играть, маэстро, генерал не желает прерывать праздник, – неуверенно распорядился он.
Гости не двигались, удивленно слушая звуки чарльстона.
– Танцуйте, пожалуйста! – попросил Флорес.
Никто не пошевелился, и беспомощные слова капитана разлетелись над неподвижными людьми в праздничных нарядах.
Дон Хоакин медленно прошел по коридору и приблизился к сеньоре Монтуфар.
– Наверняка обыскивают мой дом, – прошептал он ей на ухо.
– Ради бога, молчите! – воскликнула та, обмахиваясь веером.
– Их точно поймали, – продолжал шептать дон Хоакин.
– Христа ради, Хоакин, не нервируйте меня! – еще громче закричала донья Эльвира.
– Не волнуйтесь, они в безопасности, – сказала, подходя к ним, донья Кармен.
– Сейчас нигде не безопасно, – возразил дон Хоакин.
Обе женщины тревожно переглянулись. Он был прав.
– Это верно… но лучше делать вид, что они в безопасности, – возразила донья Кармен.
– Я много раз говорил вам, это безумие! Нужно было найти другое решение, – упрекнул дон Хоакин.
– Другое решение? Другое? – оскорбленно спросила сеньора Монтуфар.
Донья Кармен опустила голову, не обращая внимания на слова подруги.
– Какой ужас! Какой ужас! Надо идти танцевать! – И она решительно ушла.
Гости разбились на пары и задвигались под музыку.
– Ты помнишь то время, когда нам не было страшно? – спросила донья Кармен у мужа.
– Не было страшно? Я всегда боялся. Возможно, сейчас я боюсь даже меньше, потому что у меня есть реальная причина для беспокойства. Самое худшее – бояться врага, которого ты не знаешь, – ответил доктор, стараясь поверить в собственные слова, чтобы отвлечься от ужаса, который постепенно проникал в их дом.
Они протанцевали мимо Изабель, и доктор Арриета предпочел не смотреть на девушку. Донья Кармен ей подмигнула, но та не ответила. Она стояла рядом с побледневшим отцом.
– Все пропало! – сказала Изабель громко.
– Не торопись с выводами. Мы еще ничего не знаем, – ответил дон Мартин, не зная, кого он пытается убедить – дочь или самого себя.
– Чего знать-то? Мы в ловушке!
– Нет. Если бы все действительно провалилось, тебя бы выпустили отсюда последней.
Изабель обреченно посмотрела на отца. Она ему не верила.
– Давай потанцуем, – предложил Мартин, пытаясь отогнать дурные предчувствия.
– Я больше не хочу танцевать, я хочу уйти, – отказалась Изабель.
Мартин Монкада пытался представить, как бы выглядел мир без этого темного дня, что отбрасывал в его памяти черную тень в странном месте, где он даже не узнавал голоса собственной дочери.