Это убийство окончательно поставило службу Имперской безопасности на дыбы. Убитый мной человек оказался могущественной политической фигурой, хоть и именовался в официальных кругах «первым заместителем начальника по транспортным перевозкам министерства звездной торговли системы Кассиопеи». Из его головы удалось выудить месторасположение скрытых заводов по производству экстази. Заводы находились на соседнем континенте. Там в скором времени планировали провести операцию по их уничтожению.
Каждый день я продолжал изучать и совершенствовать свои имплантаты, которые мне все больше и больше нравились своими безграничными возможностями. Они были уникальны, и, следовательно, от них пока не существовало и действенной защиты. Каждый раз, включив устройства, я оказывался в мире электронного свечения и энергетического мерцания, фиксируя беспроводные линии связи и электролинии. К сожалению, радиус действия был невелик, и приходилось захватывать управление над одной машиной, затем с помощью ее ресурсов добираться до следующей и так далее по цепочке, пока нужная цель не оказывалась в моем плену. Все это было жутко утомительным, требовало массу нервной энергии, которой порой не хватало. Что касается моего мозгового зонатора, то он доставлял все меньше и меньше хлопот. Главное, было постоянно тренироваться и не давать ему отдыхать.
С той поры, кроме перехвата кусочков мыслей и предугадывания опасности, я научился потрошить воспоминания субъектов, на которых его испытывал. Хотели они того или нет, но без стандартных ментальных щитов, которые обычно использовали на войне в качестве защиты от псионического воздействия, мои жертвы не могли защитить свои мозги, становясь легкой добычей.
Было еще одно умение, которое поначалу внушало только ужас и отвращение. Потом я понял и его преимущества. Зонатор в миллионы раз увеличивал определенные частоты мозговых волн. Сконцентрировав волны до критической точки, я просто выпускал их в пространство. Зрачки стали фокусом, отлично концентрируя энергию. Достаточно было вызвать в себе жгучую ярость и ненависть и пристально посмотреть на цель. Своего рода псионический луч легко разрушал нейроны головного мозга и спекал их, убивая жертву мучительно и страшно.
Волны как-то действовали и на точные приборы, и те начинали сходить с ума.
Чем сложнее механизм, тем проще его вывести из строя. Именно так я и деактивировал корпусной маячок на рейдере, когда летел в систему Аврила, убегая с Эпилона..
Проходя десятки соединений, я захватывал контроль над каким-нибудь навигационным спутником. Их много парило над Калипсо. Затем связывался со своим кораблем, приводя в изумление Железяку. Он видел спутник и его сигнал, но не видел передающее устройство. Такая связь была одной из самых безопасных, особенно когда я заметал за собой следы — менял орбиту спутников, сжигая их в атмосфере.
Разумеется, такие вещи не прошли незамеченными службами информационной безопасности, и несколько раз меня нащупывали. Но только что они мне могли сделать? Их боевые программы могли временно выкинуть меня из сети или повредить то оборудование, к которому я подсоединялся. Сами же имплантаты были недосягаемы. Надежно защищенные белковыми предохранителями, они оберегали меня от чужой волны лучше ментальных щитов.
Связавшись с гильдией оценщиков — через вымышленную фирму, которую я сам себе в глобальной сети и организовал, — я заинтересовал их комиссионными и анонимно передал курьером один из камешков для оценки. Нужно отдать должное, эти ребята свою часть сделки выполнили точно в срок. Вырученные деньги я поместил на электронные счета пары десятков крупнейших банков Галактики, чтобы не бояться ареста сразу всей суммы. Основную часть денег я перечислил на счет семьи, куда обычно отсылал свои кровно заработанные на военной службе.
Когда вернулся Рой, я сообщил ему, что меняю жилье. Оно становилось опасным. В случае атаки меня раскатают по песку в кровавую кашу и там же, на пляже, закопают.
— Согласен, — не стал спорить Мэрчент. — У тебя есть идеи на этот счет? Поделись.
— Я завтра же перебираюсь в высотный комплекс компании «Эйрфортресс». При нападении будет где развернуться. Ну, а если немного порушу, так не жалко, там же одни богачи живут.
Мэрчент удивленно вскинул брови и иронично хмыкнул:
— Конечно же, я знаю эту фирму и их строения. Выбор неплохой, но скажи на милость, откуда ты будешь брать деньги на аренду? Компания не может позволить себе такие расходы на тебя одного, притом к концу года, когда огромные суммы начинают перетекать в бездонные карманы подмазанных нами политиканов и чиновников. Я, конечно, могу попробовать привлечь резервные фонды и…
— В этом нет никакой необходимости. Средства у меня есть. А вы не забывайте снабжать свежей информацией по обстановке. Вы понимаете, о чем я. Те задания, что я выполнял ранее, не идут ни в какое сравнение с главной целью. Я не могу позволить себе раскиснуть в преддверии подобных событий. Что скажете?
Рой налил полный стакан негазированной минералки, кидая на меня задумчивые взгляды.
— Это, конечно, не мое дело, но нам пора поговорить о кое-каких вещах, о которых я должен знать все. Если мы на одной стороне, то должны доверять друг другу, и сейчас самое время раскрыть душу. Как думаешь?
— Я не думаю, я пью, — усмехнулся я и отхлебнул пиво из бутылки.
— Не пойми меня превратно, но нам совсем ни к чему подковы без гвоздей.
— Я не понимаю ваших аналогий. При чем здесь какие-то подковы и гвозди?
— Ты все больше и больше меня удивляешь. В день нашей встречи ты был беглецом-изгоем, за которым до сих пор гоняются, чтобы прикончить. Ни кола, ни двора. Ты ничего не хочешь рассказать про чтение мыслей, большие деньги и детские игры с Имперскими спутниками дальней связи? Вот о каких гвоздях я говорю. Аналогия проста. Старая притча, в которой из-за плохо забитого гвоздя лошадь потеряла подкову, из-за потерянной подковы всадник потерял лошадь. Из-за потерянной лошади всадник не успел вовремя доставить важное сообщение. Из-за недоставленного вовремя сообщения государство проиграло войну. Я не хочу из-за твоих тайн ставить под сомнение дело, которому посвятил всю жизнь без остатка.
— Это верно. Но у нас у всех есть свои маленькие тайны…
— Это не тот ответ, которого я от тебя ожидаю, Ингвар! Ты, сам того не ведая, играешь с огнем, даже не убедившись заранее, а хватит ли у тебя сил и средств затушить раздутое тобой пламя. Я могу согласиться с твоим правом на секрет мыслечтения, тем более, я и так догадываюсь, кто его тебе организовал. Могу даже с натяжкой закрыть глаза на огромные средства, которые у тебя так неожиданно объявились. Но я отказываюсь закрывать глаза на развлечения со спутниками и нашей связью. В технический отдел компании каждый день приходят целые толпы государственных связистов, пытающихся разобраться во всем и как-то отчитаться за утрату. Пока ты играешь в игры, мы все балансируем на острие бритвы! Это недопустимо!
Мэрчент не говорил, а почти кричал, гневно глядя на меня. Что я мог ему сказать в свое оправдание? Он был прав почти во всем. Я прекрасно знал, что не стоило по пустякам растрачиваться на такие вещи, но все равно делал. У меня руки чесались использовать ресурсы и новые возможности ради того, чтобы насолить Империи.
— Мне очень жаль. Могу обещать, что по пустякам такого не повторится.
— По пустякам? Решил действовать по-крупному? — Остывая, Мэрчент сел на диван и даже позволил себе на минуту прикрыть глаза, массируя виски пальцами. — Это не игры. Что, по-твоему, мы создаем? Елочные игрушки? Оружие, которое убивает. Я думал, суровые испытания навсегда отбили у тебе охоту впадать в детство. Мы не для развлечений отдали наши новейшие боевые имплантаты, которые наши лучшие головы разрабатывали не один десяток лет. Используй их с умом, ну, а если тебе захотелось потренироваться, обратись ко мне. Мы отыщем тебе парочку своих спутников. Сбивай их на здоровье…
После этого разговора у меня в душе остался неприятный осадок. С одной стороны, упрек был справедливым, а с другой, все это я делал не ради развлечения. Как мне было объяснить ему всю бурю эмоций, бушующую у меня в душе? Расскажи я ему все, он непременно решит, что я спятил и перестанет снабжать важной информацией, которая была мне жизненно необходима. Я ни в коем случае не мог останавливаться на достигнутом — это было бы серьезной ошибкой.
Но в одном он прав. Я чуть не погорел со спутниками.
Переезд на семидесятый этаж башни «Эйрфортресс» прошел буднично. Вещей у меня было всего на один хороший чемодан, так что я недолго собирался. Высотка ничем не напоминала башни биржевых и финансовых небоскребов в центре. Это был усеченный конус, на крыше которого располагались посадочные площадки для аэрокаров. Здание создали из красивого материала, губчатого и теплого. Мне рассказывали о его живой природе и полезном эффекте, который он производит на человека, но я слушал вполуха и поэтому не очень много запомнил. Меня также подкупили великолепные балконы из такого же материала, со сложной резьбой и украшениями. Там были колонны и узорчатые козырьки. При случае всегда можно было легко перепрыгнуть через перила и словно по огромным ступеням спуститься до самой земли. Вид с балконов открывался прекрасный. На холмах, полумесяцем возвышавшихся над бухтой, в живописном беспорядке расположились другие дома компании. Некоторые из них вздымались выше туч. Мне здесь сразу понравилось, и не только потому, что было куда бежать в случае опасности. Комнаты были просторными и светлыми, с высокими потолками, на которых узоры и образы то появлялись, то исчезали, открывая выдавленные изнутри неповторимые рисунки. Эргономичную мебель я сам выбирал по электронному каталогу. Правда, в комнатах было пустовато, но это меня не смущало. Я не хотел привязываться к новому месту надолго. Безопасность требовала от меня смены жилья каждый месяц, и теперь я мог себе это позволить.