Восстание бессмертных — страница 35 из 63

И в этот момент неожиданно возникший у него за спиной звук заставил Джоэля сжаться от страха. Он уронил фонарик, и комната погрузилась в темноту.

Глава 49

Мир Дека превратился в туннель, наполненный бессвязными обрывками мыслей, цветов и звуков. Он увидел бегущего смеющегося ребенка и понял, что это он сам. Потом появилось лицо его матери, искаженное, точно в кривом зеркале. Издалека доносился ее приглушенный голос.

«Зачем оно тебе?» — услышал он, но уже в следующее мгновение лицо растаяло, и течение утащило его прочь.

Его куда-то медленно несло в темноте. Расплывчатое белое свечение начало обретать форму и приближаться, но Дек не знал, что это такое, пока не оказался рядом. Потом он улыбнулся, когда диковинный образ окутал его теплом. Прикосновение ее губ. Острый укол заставил его поморщиться, но боль мешалась с наслаждением. Ее успокаивающий голос у его уха.

— Привет, Деклан.

— Кейт, — пробормотал он. — Кейт, я люблю тебя, Кейт…

Тук, тук, тук.

Дек пошевелился. Где он? Его веки затрепетали, и он почувствовал под спиной сиденье.

Он находился в машине. Было темно. На ветровом стекле появлялись и исчезали лучи света, размытые туманной дымкой. Мимо проносились автомобили. Кто-то стучал по стеклу рядом с тем местом, где лежала его голова. Он с трудом повернулся и прищурился, пытаясь разглядеть лицо того, кто его разбудил.

— Эй, Дек, опусти стекла, сонный балбес.

Дек потер глаза, пошарил, пытаясь найти кнопку, а когда ему это удалось, почувствовал влажный холодной воздух на лице — стекло с тихим урчанием уходило вниз.

— Что ты делаешь в машине своей матери? — спросил голос.

Дек выглянул наружу, пытаясь понять, как зовут молодого парня со светлыми спутанными волосами, который смотрел на него.

— Кто ты такой?

— Господи, приятель, ну ты и нализался. Встал посреди чертова Уоллингфорда. Хочешь, чтобы к тебе привязались полисмены? Неужели тебе мало неприятностей?

Дек медленно кивнул.

— Мэтт, — пробормотал он.

— Вот именно. Значит, ты меня помнишь? Всего лишь парень, с которым ты работаешь. Господи, ну ты даешь!

Мэтт из гаража. Теперь Дек вспомнил.

— Я не нализался, — невнятно пробормотал он.

— Меня не проведешь, приятель. Вылазь. Вылазь из машины, говорю. Тебе нельзя в ней оставаться.

Дек пошарил рукой, пытаясь найти ручку двери, и в следующий миг уже лежал на влажной земле.

— Меня сейчас вырвет.

Он почувствовал, как Мэтт берет его под руку и помогает подняться. Дек, тяжело дыша, оперся о бок «Клио», с трудом подавив позыв к рвоте.

— Я отвезу тебя домой, чтобы ты протрезвел, — сказал Мэтт.

— Я же говорил тебе… — начал Дек, но ему пришлось приложить ко рту ладонь, чтобы удержать рвоту.

— Только не вздумай изгадить мою «Субару», — предупредил Мэтт.

Глаза у Дека закрывались, когда Мэтт подвел его к своему голубому автомобилю, припаркованному сразу за «Клио», и помог сесть на пассажирское сиденье. Дек опустил голову на приборный щиток, пока Мэтт вынимал ключи «Рено» и запирал его.

— Твоя старушка тебя прикончит, если узнает, что ты едва не натворил, — весело заявил он, усаживаясь за руль. — Было бы интересно на это посмотреть. — Он усмехнулся. — А так получается, что я настоящий герой, который спас тебя от полиции. Наверное, я заслуживаю пару бутылок пива.

— Не хочу ехать домой… — простонал Дек.

— Почему нет?

— Пожалуйста.

— Семейная ссора, да? — Мэтт посмотрел на него и пожал плечами. — Ладно. Я знаю, как это бывает. Тогда поедем ко мне. Мне без разницы.

Дек закрыл глаза. Когда он приоткрыл их в следующий раз, оказалось, что он лежит на диване, а Мэтт трясет его за плечо и протягивает чашку с горячим черным кофе.

— Выпей, приятель, сразу протрезвеешь.

Дек был слишком слаб, чтобы возражать, и сделал несколько глотков кофе.

— Я собираюсь позвонить твоим и рассказать, что произошло, чтобы твоя мать забрала свою машину.

— Только не говори, что я здесь, — сказал Дек.

Или подумал, что сказал. Возможно, ему это только показалось, Дек не знал наверняка, потому что почти полностью потерял связь с реальностью. Тошнота становилась все сильнее, и крепкий черный кофе нисколько не помог.

— Послушай. — Голос Мэтта доносился с расстояния в миллион миль. — Наверное, ты ничего не помнишь, но я с приятелями сегодня отправляюсь в Мексику. Ухожу через полчаса.

Должно быть, Дек пробормотал что-то в ответ, поскольку Мэтт продолжал:

— …свадьба, о которой я тебе рассказывал? Вернусь через неделю. Постарайся не сжечь здесь все, пока…

Больше Дек ничего не слышал. Он уплыл очень далеко.

Глава 50

Джоэль вновь услышал тот же шум.

Он доносился из шкафа. Странный скрипучий, царапающий звук.

Джоэль с трудом подавил ужас и на ощупь отыскал фонарик. К счастью, тот загорелся, и луч света разорвал темноту. Джоэль направил его на шкаф. Звук тут же стих. С отчаянно бьющимся сердцем Джоэль подошел к шкафу и распахнул дверцу.

Быстрое движение внутри заставило его вздрогнуть. Крупная крыса выбралась из кучи одежды и с глухим стуком спрыгнула на пол. Джоэль повел ей вслед лучом фонарика, и крыса спряталась под кровать.

Откуда она появилась? Несколько минут назад в шкафу было пусто.

Джоэль вновь посветил в шкаф и обнаружил небольшую дыру на задней панели. Должно быть, крыса вылезла оттуда.

Однако в этом не было никакого смысла. Шкаф стоял вплотную к стене. Джоэль приложил пальцы к дыре и почувствовал движение воздуха.

Тогда он вошел в шкаф и осторожно нажал на заднюю панель. Сначала она не поддавалась, но, когда он надавил сильнее, послышался щелчок, и панель отошла в сторону, словно дверь. Джоэль разорвал рукой толстую завесу паутины и шагнул в скрытый дверной проем.

Теперь он знал, где дед проводил долгие часы.

Потайной кабинет без окон был крошечным и тесным. Луч фонарика выхватил из темноты письменный стол и стул, груды старых книг, стопки исписанных листов. Джоэль взволнованно провел рукой по столу и открыл средний ящик.

Среди пыли и мышиного помета он сразу увидел револьвер и после коротких колебаний взял в руки тяжелый кусок стали с изъеденной коррозией голубоватой поверхностью. Джоэль узнал старую модель сороковых годов двадцатого века, «Веблей» калибра-455. Такие револьверы появились в послевоенной Британии, и их не составляло никакого труда достать у нелегальных торговцев оружием. Очевидно, именно так он и попал в руки деда. Джоэль открыл барабан и увидел там всего один патрон.

Пистолет удивил Джоэля. Едва ли его дед держал это оружие для защиты от вампиров, особенно с единственной пулей в барабане.

Напрашивался единственный разумный ответ, простой и жестокий — и как только Джоэль все понял, он вновь ощутил печаль. Пистолет не предназначался для защиты от вампиров. Старик собирался покончить с собой, если они когда-нибудь его найдут. Один выстрел в голову, чтобы спасти себя от судьбы более страшной, чем смерть. Вот только в тот день, когда они за ним пришли, оружие оказалось слишком далеко. Джоэль смотрел на зажатый в руке револьвер и почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. Он их сморгнул.

В ящике он нашел еще старый блокнот и, отложив пистолет, принялся перелистывать страницы. Блокнот сильно пострадал от влаги, и над ним потрудились крысы, но Джоэль узнал почерк деда на заплесневелых страницах. Он быстро засунул блокнот в задний карман, затем прихватил с собой книги и бумаги, столько, сколько поместилось в руках. Он уже подходил к шкафу, когда решил вернуться за револьвером, который засунул за пояс джинсов.

Возможно, придет время им воспользоваться. Теперь он знал, как следовало поступить.

Огонь в камине почти погас, Джоэль сломал еще один стул, и вскоре пламя снова разгорелось. Инспектор устроился на ковре и следующий час посвятил изучению добычи, которую принес из потайной комнаты.

Книги были главным образом старым европейским фольклором: колдовство, друиды, языческие ритуалы, раннее христианство. Кое-что дед подчеркнул, где-то оставил заметки на полях. Затем Джоэль обнаружил учебник румынского языка и словарь 1807 года и потрепанный томик древних славянских языков. Но ничего интересного в них не нашел.

Тогда он взял в руки дневник, и у него сжалось сердце, когда он понял, что недооценил степень повреждений, которые способно причинить время. Половина страниц слиплась и стала хрупкой, как крылья мотылька, они рассыпались на кусочки, когда он пытался их разделить. Другие либо испортили грызуны, либо они так сильно покрылись плесенью, что большие куски текста стали совершенно неразборчивыми.

Однако осталось достаточно, чтобы его сердце забилось сильнее, а руки задрожали — Джоэль понял, что обнаружил нечто очень важное.

Он и не представлял, насколько глубоко его дед погрузился в изучение проблемы вампиров и какую огромную часть жизни ей посвятил. Перед Джоэлем лежали плоды тридцатилетней работы, начатой сразу после войны и продолжавшейся до того времени, когда его дед стал затворником здесь, в Хайленде. Наполовину дневник, а наполовину заметки, страницы, исписанные почерком, который было бы трудно разобрать, даже если бы бумага не пострадала так сильно. Здесь рассказывалось про поездки, о которых Джоэль даже не слышал, поскольку дед побывал в них до того, как он появился на свет: посещение библиотек в Бухаресте, Праге, Москве, Иерусалиме, Дели, а также в местах, названия которых было не разобрать.

На нескольких страницах дневника Джоэль обнаружил серию рисунков, сделанных чернилами и карандашом, но часть из них потускнела и почти полностью стерлась. Однако на всех был изображен один и тот же предмет — грубый каменный крест.

— Крест Ардайка, — пробормотал Джоэль.

Так вот он какой!

На части рисунков артефакт был высечен из гладкого камня. На других покрыт диковинной резьбой, напоминающей руны, или буквами каких-то древних алфавитов. Но все объединяли общие детали: это был кельтский крест, его верхняя часть пересекалась с кругом, точно перекрестие прицела винтовки. На одном рисунке рядом с крестом дед Джоэля изобразил человеческую руку — очевидно, для масштаба. Получалось, что крест не слишком