В нескольких ярдах находилась узкая аркада, а дальше проход и две двери по обе его стороны. Джоэль ничего не мог поделать со своими следами на снегу и осторожно двинулся к аркаде, надеясь, что снегопад их скроет до того, как кто-то обнаружит его присутствие.
Держа в одной руке крест, чтобы в любой момент иметь возможность вытащить его, как кинжал, Джоэль осторожно шел по двору. Снаружи он выглядел огромным и величественным, изнутри же напоминал укрепленный город с лабиринтом улиц, переулков и площадей. Многие строения сохранили следы своего назначения: в старой кузнице остались горн и наковальня, которые не использовались уже несколько столетий, на каменном полу конюшни валялись остатки соломы. Неровные каменные лестницы по спирали поднимались к сторожевым башням, возвышающимся над стенами с бойницами. Джоэль прошел мимо длинных казарм, где могли разместиться двести с лишним солдат. Тысячу лет назад здесь наверняка кипела жизнь.
Пока сюда не пришли вампиры.
Джоэль поднял голову и увидел верхние сооружения замка, нависающие над внутренним городом. Как на мостике старых парусных кораблей, куда разрешалось подниматься лишь капитану и его помощникам, в этих величественных башнях и просторных залах обитали исключительно лорды замка. Джоэль знал, что там он и найдет Габриеля Стоуна.
Он услышал голоса и прижался к стене, а в следующее мгновение увидел под аркой темные фигуры, направлявшиеся в его сторону. Он нырнул в ближайшее строение и прильнул к бойнице, стараясь разглядеть своих очевидных противников. До них оставалось тридцать пять ярдов, двадцать пять. Когда они подошли ближе, Джоэль сжал крест и попытался вспомнить, на каком расстоянии находилась от него Алекс, когда начала проявлять признаки недомогания. Однако ничего не произошло, крест в его руке оставался холодным и безжизненным. А в следующее мгновение луч одного из прожекторов осветил одетых в тяжелые шинели и меховые шапки мужчин, которые держали в руках ружья и разговаривали между собой на румынском языке или на одном из его диалектов. Глядя на смуглые лица, Джоэль решил, что это местные крестьяне, возможно, цыгане. Они никак не реагировали на присутствие креста, и это встревожило Джоэля не меньше, чем ружья у них в руках. Против них он был совершенно беззащитен.
Джоэль наблюдал за людьми, которые прошли мимо, и ему стало интересно, знают ли они, кому служат? Понимают ли, что защищают вампиров? Платит ли им Габриель Стоун большие деньги за службу, или у него есть другие способы обеспечить их верность?
Он дождался, когда патруль пройдет мимо, потом выбрался из убежища и обернулся проверить, не заметил ли его кто-нибудь.
И застыл на месте, услышав, как щелкнул затвор ружья.
Глава 81
Стоун и его приспешники вывели членов Правящего совета Федерации в ночь. Завывающий ветер бросал снег в лица Алекс, Гарри Рамбла и шестерых пленников, когда они спускались по лестнице из главного зала в верхний двор, откуда открывался вид на весь замок. Сквозь неунимающуюся метель Алекс видела лабиринт улиц и переулков внизу и два крошечных грузовика у ворот.
По знаку Стоуна охранники остановили пленников. В нескольких ярдах от них, посреди вымощенного булыжником двора, находилось продолговатое сооружение примерно восьми футов в высоту, накрытое потрескивающим на ветру брезентом, углы которого были прижаты кирпичами. Огромный Захария подошел, ударами сапога отбросил кирпичи в сторону и стащил брезент.
И они увидели гильотину. Простое, но смертоносное сооружение — вертикальная прямоугольная деревянная рама с тяжелым лезвием, поднятым наверх при помощи простого блока. Две ступеньки вели к горизонтальной платформе, где привязывали жертву и зажимали ее шею между двумя деревянными клиньями. Находящийся сбоку рычаг опускал лезвие, и отсеченная голова падала в плетеную корзину, которая стояла под платформой.
— В последний раз ее использовали в Париже в 1793 году во время Французской революции, — с гордостью сообщил Стоун и провел рукой по стойке жуткого устройства. — Мне пришлось затратить немалые усилия, чтобы овладеть ею после того, как толпа закончила рубить головы французской аристократии. Я не сомневался, что настанет день, когда она нам пригодится.
Лилит указала на Алекс.
— Давай начинать. Я хочу, чтобы она была первой.
Стоун покачал головой.
— Нет, Лилит. Все нужно делать по правилам. Сначала мужчины, причем по старшинству. — Он оглядел пятерых членов совета. — Ты, — сказал Стоун, указывая на Хассана.
— Вы звери, — закричала Олимпия. — Вы не можете так поступить!
Стоун изогнул бровь.
— Неужели? Ты бы предпочла смерть от носферола?
Стражники схватили Хассана за руки и подвели к гильотине. Он отчаянно трясся и протестовал, когда ему связывали за спиной руки, укладывали на помост и закрепляли клиньями его голову.
— Кое-чего не хватает, — сказала Анастасия. — Нам нужен барабанный бой.
Лезвие находилось в верхней точке. Захария вытащил стержень, фиксирующий рычаг гильотины, и посмотрел на Стоуна.
Тот кивнул.
Захария рванул рычаг, лезвие устремилось вдоль рамы вниз и рассекло шею Хассана, точно нож повара кабачок. Ноги жертвы судорожно задергались, тело изогнулась, потом замерло, и голова скатилась в плетеную корзинку.
— Чистая работа, верно? — сказал Стоун. — Гораздо быстрее, чем оставить кого-нибудь из вас умирать на рассвете — именно такая смерть ждет того, кто будет сопротивляться.
Лилит испустила торжествующий вопль, подошла к корзине, схватила голову Хассана за волосы и подняла вверх. Его лицо было искажено судорогой ужаса. Она плюнула в невидящие глаза.
— Еще один тиран Федерации нас больше не побеспокоит.
Охранники отвязали обезглавленное тело и отнесли его в сторону. Темная кровь вампира уже успела впитаться в дерево. Стоун указал на Голдмунда, который истерически закричал.
— Следующий.
Глава 82
Должно быть, четвертый охранник отстал от своих товарищей, чтобы закурить сигарету, которая сейчас светилась красной точкой в темноте. Джоэль едва не столкнулся с ним, и лунный свет блеснул на дуле ружья, когда охранник сделал шаг вперед из тени. Джоэль отступил, подняв руки, и увидел, что перед ним совсем молодой парень, лет восемнадцати или девятнадцати, с гладким лицом и без длинных черных усов, украшавших мрачные лица остальных. В его глазах страх мешался с агрессией.
— Подожди, — сказал Джоэль. — Не спеши, в этом месте есть существа опаснее, чем я. Давай поговорим.
Молодой парень прищурился, на секунду заколебался, но, в конце концов, открыл рот, чтобы позвать остальных.
Джоэль двигался быстрее, чем когда-либо в жизни. Уйдя с линии огня, он схватил ружье за ствол, рванул к себе, а потом изо всех сил оттолкнул охранника в сторону. Это была старая боевая винтовка «Ли Энфилд», калибра-303. Джоэлю как-то раз пришлось из нее стрелять — на тысячеметровом рубеже в Бизли[44], когда он участвовал в соревнованиях по стрельбе из пистолета. Он отлично помнил не столько мощную отдачу, сколько массивный стальной приклад и то, что после выстрела плечо у него болело несколько часов. Теперь приклад попал в лицо молодого парня. Удар пришелся в переносицу, и крик так и не сорвался с его губ. На снег брызнула кровь.
Джоэль больше не хотел причинять ему боль.
— Послушай меня, — попросил Джоэль, роняя винтовку на снег. — Попытайся понять.
Парнишка наклонился и заскулил от боли. Однако его рука метнулась к сапогу, и, прежде чем Джоэль сообразил, что происходит, в него, блеснув в темноте, полетел нож. Ничто не могло остановить клинок — еще мгновение, и Джоэль получил бы смертельную рану в живот.
Но крест на поясе его спас. Острие ножа отскочило от твердого камня, и Джоэль почувствовал, как холодная сталь вонзилась ему в бок, над левым бедром.
Парнишка громко позвал на помощь, у Джоэля голова раскалывалась от боли, но он сильно ударил парня в лицо, и тот рухнул в снег.
С торчащим из бока ножом Джоэль сделал шаг назад, стиснул зубы, ухватился за тонкую деревянную рукоять и, вскрикнув от боли, вырвал клинок из раны. Парнишка попытался подняться на ноги, и Джоэль сильным ударом башмака в лицо вновь отпихнул его в сторону. Отшвырнув окровавленный нож, он подбежал к брошенному в снег «Ли Энфилду» и поднял винтовку. Остальные охранники услышали крик о помощи, и до Джоэля долетели голоса и быстро приближающиеся шаги.
Скользя по снегу и стараясь не обращать внимания на боль в боку, он сорвался с места и бросился бежать. Он заставлял себя двигаться вперед, твердо решив попасть на верхние уровни замка.
Обезглавленное тело Голдмунда бросили поверх трупа Хассана, и Лилит с победным криком и ударом ноги перекинула голову через стену. Следующим был Корентайер, который вел себя еще хуже, чем его предшественники, и его пришлось волоком тащить к гильотине.
Алекс наблюдала за казнью, пытаясь отыскать один из тысячи путей к спасению.
Но все они оказывались невозможными.
Голова Корентайера упала в корзину, следом голова Боровчика. Лилит надоело выбрасывать головы, и она позволила охранникам положить ее рядом с телами. Захария дернул за веревку, и окровавленное лезвие гильотины снова поднялось наверх. Последним из мужчин членов совета был Машкавану. Он стряхнул руки охранников и с достоинством зашагал к гильотине. Последний взгляд, который он бросил на Габриеля Стоуна, перед тем, как его привязали к платформе, потряс бы любого смертного, да и большинство вампиров, но Стоун только улыбнулся. Захария дернул рычаг.
Раздался глухой звук удара.
— Теперь этот, — сказал Стоун, показывая на Гарри Рамбла.
Охранники начали действовать автоматически и схватили Рамбла за руки еще до того, как хозяин отдал приказ.
Рамбл повернулся к Стоуну, когда его повели к залитой кровью гильотине.
— Ты думаешь, что победил, Стоун. Ты ошибаешься.