льное оборудование, а то и упасть в реку. Может, она уже повернула в обратную сторону и идет к главному шлюзу. Неясный шум нарастает, грохоча, то приближается, то удаляется, будит эхо где-то рядом, а потом внезапно вновь звучит из-за спины. Она слышит журчание воды и замирает. Воздушные течения колышут угрюмую завесу, ткут едва различимые подвижные ленты разных оттенков серого. Перед ней возникает лицо – темное на сером фоне. Пробуждается чувство перспективы: лицо огромное и далекое. По каменным щекам течет конденсат, будто слезы. Алексия заблудилась.
– К черту, – заявляет она. Манинью включает инфракрасное зрение и метки. До Лукаса меньше десяти метров. Босс в хорошем настроении.
– Разве это не великолепно? Весь месяц мы медленно поднимали температуру – и вдруг, взгляни! Пять километров тумана. Я бы мог оставить все в таком виде насовсем. Впрочем, нет – это сцена, мгновение. Его чудесность в том, что оно эфемерно. Как музыка. – Лукас и его инженеры-экологи облачены в прозрачные дождевики. Алексия дрожит: костюм, в котором она прибыла из Святой Ольги, пропитался влагой. – Да ты промокла до нитки. Вот, надень. – Дождевик лишь усиливает дискомфорт: он влажный и липкий, тянет к земле и натирает. – Идем со мной.
Лукас с наслаждением указывает на детали, проступающие из серости: каменный мост над рекой – ступай осторожнее! – внезапно увиденные колонны павильона, величаво скользящий строительный бот, неожиданные стойки гандбольной сетки – не споткнись! Алексия позволяет Лукасу себя направлять. Это неприятно, будто она ослепла. Каменные ступени, скользкие от конденсата, ведут к другой лестнице, которая, изгибаясь, поднимается между высокими стенами из покрытого росой камня. Поворот – и Алексия оказывается на каменном «блюдце», разгоняя перед собой туман. Она высоко, на лике одного из ориша: позади парят суровые черты Йансы, темные и влажные.
– Этот мирадор соорудили по приказу моей матери, когда строился Боа-Виста, – говорит Лукас. – Предполагалось, что это будет ее тайна: место, откуда она сможет увидеть все, но ее не заметит никто. Ну и сколько красивых тел тебе подсунули Воронцовы?
– Три.
Лукас улыбается.
– Я никогда не был частым гостем в Святой Ольге. Рафа ее обожал, а я… мне нравится, когда над головой надежный слой камня. Они любят, чтобы их считали любезными экспансивными шутами.
– Это неправда.
– И которое из трех подействовало?
– Никакое.
– Надо же. Было бы вполне нормально, если бы с одним получилось. Они знают толк в этом деле.
– Я встречаюсь с Ириной. Мы подруги.
– Разумеется.
– Я столкнулась с Дунканом Маккензи у «Горнила».
– Что он там делал?
– Ирина не сказала, но мне удалось узнать, что он тоже виделся с Воронцовыми.
– Интересно. – Лукас опирается обеими руками на набалдашник своей трости. – Евгений Воронцов хочет, чтобы я поддержал программу «Лунный порт». «Маккензи Металз» отменяет заказ на новый поезд-плавильню и вместо этого встречается с ВТО. Представления и переговоры. Перестановки и союзы.
Туман клубится, капельки влаги сгущаются и падают, отяжелев.
– Дункан Маккензи сказал, что у нас есть враг покрупнее, – говорит Алексия.
Начинается дождь: крупные тяжелые капли громко стучат по пластиковым накидкам. Туман разделяется на потоки, потом на клочья и наконец полностью рассеивается. Алексия стоит на нижней губе Йансы, и перед ней простираются сочащиеся влагой, сверкающие просторы Боа-Виста. Температура поднялась еще на пару градусов – она потеет в своем пластиковом дождевике.
– Итак, Воронцовы начали открытый мятеж, – говорит Лукас. – ВТО требуется астероид в точке L1, чтобы прикрепить к нему свои лифты. Земляне ни за что не позволят такое в своем небе. Меня заставляют выбрать сторону. Мне это не нравится. Совсем не нравится.
Делегация Уполномоченной лунной администрации жмется под дождем в плащах, по которым текут струи воды. Манжеты и подолы их уродливых, плохо напечатанных деловых костюмов промокли насквозь.
– Впечатляющая работа, сеньор Корта, – говорит Ван Юнцин. – Но не могли бы мы продолжить этот разговор там, где нет дождя?
– Я наслаждаюсь новизной, – говорит Лукас. – Я пытаюсь решить, не сделать ли это фишкой обновленного Боа-Виста. Моя мать не доверяла климату.
Земляне шаркают ногами, из-под их туфель летят брызги новообразованной грязи.
– Я заметила, вы проводите здесь все больше времени, – говорит Ван Юнцин.
– Нам не нравится тащиться в такую даль, чтобы увидеть вас, – прибавляет Моника Бертен.
– Я всегда доступен через Токинью, – говорит Лукас. Землянам известно не хуже, чем ему самому, что Боа-Виста – воздушное пространство, принадлежащее семейству Корта и защищенное от шпионских дронов УЛА.
– За все это пришлось дорого заплатить, – замечает Ансельмо Рейес.
– Верно, – соглашается Лукас. – Спасибо, что разморозили счета «Корта Элиу».
– Я обеспокоена тем, что за время длительного отсутствия в Меридиане детали могут ускользнуть от вашего внимания и стать чем-то бо`льшим, нежели просто детали, – говорит Ван Юнцин.
– Орла Луны еще ни разу не обвиняли в отсутствии усердия, – парирует Лукас.
– Значит, вы примете меры, чтобы очистить Байрру-Алту от воров и преступников. То, что там творится, – оскорбление авторитета УЛА, – заявляет Ван Юнцин.
– Говорят, у них впечатляющая система распределения воды, – говорит Лукас.
– Воровство ресурсов ослабляет моральный дух, – говорит Моника Бертен.
– И вознаграждает нечестных, – прибавляет Ансельмо Рейес.
– Сеет разлад, – подхватывает Ван Юнцин.
– Они хорошо защищены, – говорит Лукас. – Я слышал про Валета Клинков. Звучное имя.
– Вор и убийца, – говорит Ван Юнцин. – Договоритесь с наемниками.
– Последние наемники, которых вы послали наверх, вернулись в разобранном виде, – напоминает Лукас. – Уж простите за грязные подробности.
– Наймите кого-то получше, – встревает Моника Бертен.
– Я сообщу об этом Железной Руке.
– Нам необходимо ваше личное внимание, – возражает Ван Юнцин.
– Моя Железная Рука уже в Меридиане, – говорит Лукас. – Что-нибудь еще?
Ансельмо Рейес пытается что-то сказать, но Лукас поворачивается к нему спиной. Эскольты окружают делегацию, выражая намерение сопроводить ее обратно к шлюзу. Дождь ослабевает, из проливного превращаясь в мелкий, а потом – в изредка падающие капли. В небольшой экосистеме, вроде Боа-Виста, может содержаться лишь определенное количество воды. Лукас обращает лицо к дождю. Капли тяжелые, крупные. Вода стекает по его щекам, шее, груди. Какая странная штука – дождь. Он рад, что смог разделить этот неповторимый момент с кем-то еще.
В конце концов она берет с собой насекомых.
Эскольты испытали явное облегчение, когда Алексия отказалась от телохранителя. Они не хотели встречаться лицом к лицу с Валетом Клинков. «Тебе нужно хоть что-то, – сказал Нельсон Медейрос, прикрепляя чехол к ее предплечью. – Они атакуют кого угодно, только не тебя. Одноразовое средство, но его хватит, чтобы спастись бегством. Им нужна всего секунда, чтобы настроиться на запах твоего тела».
Пока лифт едет в Байрру-Алту, Алексии кажется, что она чувствует, как боевые насекомые жужжат в контейнере, прилегающем к коже. Она в кабине одна: у Железной Руки есть привилегии.
«Твой сердечный ритм повышен, – говорит Манинью. – Кровяное давление высокое. Ты проявляешь симптомы стресса».
– Я в порядке.
«Это не так, Алексия. На 56-м есть общественный принтер, я могу заранее заказать фарму».
– Отвези меня до самого верха.
«Как пожелаешь».
Звон сетчатого настила под подошвами ботинок до боли знаком. Поднимаясь по лестнице, она касается белой водопроводной трубы. Та холодная и дрожит от текущей внутри струи. Алексия отслеживает трубу до места, где та разделяется на две, потом на три, ветвится и превращается в водопроводное дерево. Лучшее, что она сотворила в своей жизни, – здесь, вделано в крышу мира.
Они ждут в мирадоре: кто-то сидит на ступеньках, кто-то перегнулся через перила, кто-то жмется к трубам. С платформы двумя уровнями выше на нее нацелена стрела.
Он появляется, как всегда, эффектно – мускулистая и гибкая фигура падает с высоты и легко приземляется на сетчатый настил. Небрежно присаживается на ступеньку. Теперь, когда Алексия знает, кто он такой, она понимает, что стоит за его золотым зубом и изувеченной рабочей рукой, – и он кажется ей еще более красивым и сломленным.
– Они могут убить нас всех? – Денни тычет большим пальцем в контейнер, прикрепленный к ее руке.
– Скорее всего, нет.
– Твое недоверие причиняет мне боль.
– Я знаю, кто ты такой.
– А я знаю, кто ты такая, Мано ди Ферро. Я снова в долгу у Корты. Ты хоть понимаешь, до чего плохо это сочетается с правильной, должной местью? – Большой палец теперь указывает на дерево из труб. – Это потрясающая работа. От нее зависит тысяча людей. Я у тебя в долгу, как полагается у Маккензи.
– Меня прислали с предупреждением, – говорит Алексия. – УЛА посылает бойцов, чтобы все сломать и зачистить Байрру-Алту.
– Мы отправим их обратно, как и остальных.
– Они заявятся с целой армией. Это будут профи, а не кто-то, оказавшийся по карману заббалинам. Боевые боты. С дронами в придачу.
– Мы с ними сразимся! – раздается женский голос из переплетения труб наверху. – Мы им покажем, кто главный в Байрру-Алту. – Звучат одобрительные восклицания – нестройные, неуверенные, словно людям не хватает дыхания.
– Продолжай, Мано ди Ферро, – говорит Денни Маккензи.
– У меня нет деталей. Но контракты подписаны.
– Кто их составил?
– Орел Луны.
– Ты предаешь своего нанимателя, Мано ди Ферро?
– Вы должны уйти! – в отчаянии кричит Алексия. – Отключите водопровод, разберите, унесите куда-нибудь подальше отсюда. Вот планы. Я знаю, вам придется отключиться от сети. – Она кладет на сетчатый пол старую карту памяти. От любого неосторожного движения та может провалиться и упасть туда, где ритмично гудит воздушная установка. Денни Маккензи хватает ее плавно и уверенно.