– Просто скажи, куда мне ехать, мать твою!
В голосе толстяка слышен неподдельный страх. Финн Уорн прячет улыбку под шлемом скафандра. Он вызывает координаты на своем внутреннем дисплее и бросает их Брайсу через корпус.
– Вот, пожалуйста.
– Станция БАЛТРАНа.
– Это будет быстро и надежно. И мы же любим пользоваться капсулами БАЛТРАНа, да?
Ровер меняет курс на полной скорости, и Финн Уорн крепче держится за крышу.
– Ты несешь ответственность за это унижение, – говорит Брайс.
Тридцать четыре смерти. Хорошие люди, верные люди – выпотрошены и расчленены, их конечности и органы разбросаны по Болоту Гниения, их кровь пролилась на реголит. И Брайс называет случившееся «унижением».
Рога станции БАЛТРАН «Гюйгенс» поднимаются над горизонтом.
«Приятной поездки, пузан. Я сказал, что доставлю тебя в Кингскорт в мгновение ока, но солгал. Два мгновения, три. Может, больше. Ты никогда не путешествовал БАЛТРАНом, так что насладись по полной программе. Покувыркайся в собственной рвоте, моче и дерьме. Я погляжу, как ты взлетишь, а потом сяду в ровер и по пути в Хэдли выпью водки из твоего личного запаса в память о тридцати четырех верных джакару.
С нетерпением жду первого заседания Клуба бывших Первых Клинков».
Красота для Цзян Ин Юэ – это актиническое мерцание посадочных реактивных двигателей над массивом Брэдли. Огни, движущиеся на фоне более высоких огней. С детских лет Цзян Ин Юэ любила космические корабли. Когда она впервые вышла на поверхность вместе с одноклассниками, все с непривычки спотыкались и двигались рывками, пытаясь понять, как перемещаться в тяжелых скафандрах для новичков, а она прыгнула. Прыгнула и потянулась к огням в небе. Приводы скафандра были мощными, но их бы ни за что не хватило, чтобы взмыть над миром туда, где летали корабли. С того дня она была поймана в ловушку и прижата к своей крошечной Луне, могла лишь смотреть вверх.
«Орел» – это блеск маяков и предупреждающих огней, еще он блестит в лучах солнца, и Цзян Ин Юэ видит лунный корабль целиком. Она узнает транспортный модуль для руководящих лиц, прикрепленный к грузовой опорной раме. Изучила все корабли, экипажи, модули и конфигурации во флоте Воронцовых. Ей претит сама мысль о том, что они командуют такой красотой – черствые, массивные, шумные; для них корабли – техника, навигация, орбиты и полезная нагрузка. Для нее – это ангелы.
Сверкает пламя дюз, и на нее накатывает облако пыли.
Она идет сквозь пыль к изображению на внутреннем дисплее. Пандус опускается, открывается наружная дверь и стартует шлюзовой цикл. Воздушные лезвия счищают пыль с костюма, обнажая полосу за полосой яркие боевые цвета «Тайяна». Цзян Ин Юэ снимает шлем и пробует пряную лунную пыль на вкус. За внутренней дверью шлюза ждут Суни.
«Офицер по разрешению корпоративных конфликтов Цзян», – объявляет ее фамильяр. Она не Сунь и не может носить одну из клановых гексаграмм. Ей не нужны метки, которые фамильяр добавляет к собравшимся Суням: как и дизайн воронцовских кораблей, она выучила корпоративную иерархию «Тайяна» наизусть.
– Значит, Брайс Маккензи сбежал как хнычущий ребенок, – говорит Чжиюань.
– С помощью БАЛТРАНа, – добавляет Ин Юэ.
Одетые в деловые костюмы представители верхушки «Тайяна» подавляют ухмылки, представляя себе Брайса Маккензи, прыгающего как гандбольный мяч, внутри БАЛТРАНовской консервной банки.
– Наши потери? – спрашивает Аманда Сунь.
Совет директоров сидит полукругом в минималистской, но элегантной обстановке, среди хромированных поверхностей, в креслах с обивкой из искусственной кожи. Цзян Ин Юэ остро осознает, что она стоит в боевой броне, оставляя пыльные следы на сером ковре.
– Тяжелее, чем мне бы хотелось. – Ее фамильяр посылает списки и диаграммы парящим гексаграммам. – Большая часть из этого – роботы, но есть и человеческие жертвы.
– Грязно, – говорит Сунь Гуань-инь.
– Наши модели не предсказывали, что австралийцы будут сражаться перед лицом подавляющего превосходства.
– Я никогда не видела, чтобы Маккензи сдавались без боя, – говорит леди Сунь. Сотрудник наливает ей джин в маленький бокал; она отпивает, сохраняя благопристойный вид.
– И что ваши модели предсказывают для этих австралийцев? – спрашивает Чжиюань.
– Мы подвозим ресурсы для поддержания осады, пока не получим контроль над системами жизнеобеспечения Хэдли. В этот момент сопротивление прекратится. Тем временем любые контратаки джакару Маккензи будут эффективно и быстро подавлены.
– Денни Маккензи нельзя недооценивать, – говорит Чжиюань. – Он сопротивлялся всем попыткам изгнать его из Байрру-Алту.
– Скажите, мой правнук хорошо себя проявил? – спрашивает леди Сунь.
– Он командовал отрядом ботов, сражался доблестно и храбро. Лично бросил вызов Финну Уорну и заставил его бежать.
– Финн Уорн впоследствии перешел на сторону «Маккензи Металз», – говорит Аманда Сунь. – Принес им собственноручно собранные сведения о нашей обстановке и тактике.
– Мы не испытали существенного отклонения от модели, – говорит Ин Юэ. – Ожидаем, что Хэдли капитулирует в течение семидесяти двух часов.
– То есть мы застряли в этой коробке на семьдесят два часа? – шипит леди Сунь.
– Мы ожидаем капитуляцию задолго до этого, – говорит Ин Юэ. – В конце концов, это лишь передача управления. Маккензи знают толк в бизнесе. – Она замирает: фамильяр подает трансляцию на линзу, звук – в уши. – Простите. Кое-что случилось. – Когда ее шлем закрывается, Цзян Ин Юэ говорит сидящим членам совета директоров: – Денни Маккензи вышел сражаться.
В воздухе еще витает память о старой пыли. Денни Маккензи небрежно проводит пальцем по дверному косяку. Он чувствует знакомое покалывание, горелый и пряный аромат. На кончике пальца – светло-серое пятно. Самое смертоносное оружие Леди Луны – лунная пыль.
Его отец сделал то же самое, когда вошел в эту комнату на самом верху пирамиды, чтобы разбудить Хэдли после десятилетий спячки; повернуть зеркала к Солнцу, разжечь пламя в сердце города. Он ощутил вкус пыли.
Женщины стоят вокруг тактического дисплея: на все линзы в центре управления подается одна и та же картинка. Цепи производственных процессов и данные о работе плавильного завода уступили место подробной схеме Болота Гниения. Денни размышляет над картой.
– Дело дрянь.
– Суни наняли весь лунный флот ВТО, – говорит Аполлинария Маккензи.
– Объем транспортных перевозок ошеломительный, – говорит Анастасия Маккензи, со-вдова Дункана Маккензи.
– Я думал, Воронцовы – наши приятели, – говорит Денни. – Я так понял, что мы собирались вместе заниматься астероидным бизнесом?
– Контракт есть контракт, – говорит молодая темнокожая женщина, с волосами, собранными в замысловатый и радостно вздымающийся зиккурат: пирамида Хэдли наоборот. – Мы никогда не отказывались от оплачиваемой работы.
Денни Маккензи поднимает бровь.
– А вот тебя я не знаю.
– Ирина Эфуа Воронцова-Асамоа, – отвечает темнокожая. – Я должна стать око Кимми Ли Маккензи.
– И какова твоя квалификация, позволяющая быть тут? – спрашивает Денни.
– Такова, что она больше всех похожа на эксперта по ВТО, – говорит Аполлинария. – И еще она потенциальная заложница. Без обид, Ирина.
Ирина кивает: «Не обижаюсь».
Денни снова начинает изучать карту. На стороне Суней – выгодные позиции, численный перевес, и все новые бойцы прибывают каждую минуту лунными кораблями и БАЛТРАНовскими капсулами.
– Как долго они могут там оставаться?
– Сколько захотят, – говорит Катарина Маккензи, сестра Денни.
– Пока не взломают нашу систему жизнеобеспечения, – прибавляет Магда Маккензи, его кеджи-племянница через Анастасию и сводного брата Юрия.
– И сколько времени это займет?
– Наши модели выдают – около семидесяти двух часов, – говорит Анастасия Маккензи.
– Твою мать! – Денни бьет по дисплею, бьет по иллюзии. Там, где в центре управления раньше царили единство и целеустремленность, воцаряется трескучая паника. – Надо пойти туда и уладить все кулаками…
– Нас разорвут на части, – возражает Деонтия Маккензи. Ее мать Тара, законодательница моды в Меридиане, погибла во время Железного Ливня.
– Они проверяют на прочность нашу киберзащиту, – продолжает Ирина Воронцова-Асамоа. – Мы отбиваем атаки. Операционная система Хэдли полна троянских коней. Некоторые сидят там с той поры, как город был построен. Там есть древние программы – им лет пятьдесят… – Ирина замолкает. В центре управления никто не двигается. Все смотрят друг на друга. Всем пришла в голову одна и та же идея. Всем, кроме Ирины.
– Троянские кони, – повторяет Денни. – Троянские, мать их, кони!
– Помните про Железный Ливень, – говорит его мать, и мандра обегает тактический стол. «Помните про Железный Ливень».
– Нужен отвлекающий маневр, – говорит Анастасия. – Если они поймут, что мы делаем, начнут уничтожать решетку.
Денни демонстрирует в ухмылке золотой зуб и широко раскидывает руки.
– Разве я не главный отвлекающий маневр всей Луны?
Его призыв разносится по пироксеновым коридорам и серым оливиновым залам Хэдли: «Мне нужно тридцать верных джакару. Бойцы, стрелки. Самоубийственная миссия. Шлюз номер пять. Кто со мной?»
Женщины с улыбкой принимаются за дело.
– Надо ударить сильно, – говорит Деонтия Маккензи. – Второй попытки не будет.
Магда Маккензи просматривает дисплей, хмурится, затем увеличивает картинку и касается пальцем светящейся синей точки.
– «Орел», только что прибыл из Дворца Вечного света. Это транспортный модуль представительского класса.
– Они притащили сюда весь совет директоров, чтобы поглядеть, как их золотой мальчик с триумфом пройдет по Лондонскому двору [37],– говорит Аполлинария.
– Эй! – восклицает Денни. – Я твой золотой мальчик, не забывай об этом.
– Не дай им себя убить, Денни, – говорит Магда Маккензи.