– О чем?
– Обо всем, что привлечет твое внимание.
Это день голосования. День, когда будущее Луны решится. Уполномоченная лунная администрация собралась в полном составе. Драконы прибыли из городов и дворцов во всем великолепии. Земляне в убогих костюмах и немодных туфлях нахлынули из представительских апартаментов на среднем уровне. Они уже знают, но еще не поняли, как все устроено на Луне: чем выше твой статус, тем дальше от радиации ты живешь. Для рожденных на Земле статус всегда значит высоту. В зале множество юрисконсультов и советников. Университет, вот уже полвека не желавший вмешиваться в лунную политику, прислал наблюдателей.
– Ты колеблешься? – спрашивает Лукас.
Алексия морщится:
– Там будет Денни Маккензи.
– Отныне и впредь Денни Маккензи будет повсюду, – с упреком говорит Лукас. – Это маленький мир. Ты будешь встречать одни и те же физиономии до конца жизни. Любить их, ненавидеть, трахаться с ними, убивать. Снова и снова.
Алексия поднимается по лестнице на верхние уровни.
«Как меня слышно?» – спрашивает она по защищенному каналу.
«Отлично».
«Вот это шоу», – говорит Алексия.
Лусика Асамоа оставила своих сторожевых животных за пределами зала заседаний, но она и ее свита – яркое, броское зрелище на трибунах. Одеяния кенте, посохи власти, необычные прически: крылья, перевернутые пирамиды, каскады из кос, витки из косичек. Евгений Воронцов, как обычно, сидит у самой арены, в то время как его задумчивые молодые контролеры теснятся на верхних уровнях, лощенные до молекулярного совершенства и весьма приятные глазу. Евгения сопровождают два аватара: гуманоидные боты, чьи пиксельные шкуры передают изображения двух других аспектов ВТО: Сергея Воронцова – с двухсекундным отставанием, для «ВТО-Земля», и Валерия Воронцова – для «ВТО-Космос». Алексия раньше никогда не видела Сергея Воронцова: он не такой броский и театральный, как два других патриарха. Видно, что он устал. Политика и сила тяжести истощили его ресурсы. Валерий Воронцов в виде аватара еще страшнее, чем когда Алексия повстречалась с ним в цилиндрическом лесу в сердце «Святых Петра и Павла». Истонченные конечности, слабая тощая шея, обманчиво широкая грудная клетка превращают главу «ВТО-Космос» в марионетку из ночного кошмара, которой управляют с орбиты. Тот факт, что его ноги не касаются пола, усугубляет жуть.
Маккензи захватили целый сектор зала. Больше нет серых людей времен царствования Дункана Маккензи. Белые Дамы из Хэдли предъявили права на зал заседаний и на будущее «Маккензи Металз». В самом сердце пространства, заполненного белыми платьями и костюмами, яркий желток: Денни Маккензи в очень хорошем костюме из синтетического твида красновато-золотистого цвета. Внимание Алексии привлекает женщина рядом с ним, чье платье цвета слоновой кости контрастирует с темной кожей. Ирина. Ирина Эфуа Воронцова-Асамоа из Святой Ольги, которая прибежала к ней в слезах и устроила мелодраму, узнав, что должна вступить в брак с Кимми Ли Маккензи. А теперь они с Золотым мальчиком Хэдли увлеклись друг другом – судя по тому, как мелькает в улыбке его золотой зуб, когда она что-то шепчет ему на ухо.
Алексия очень хорошо знает эту улыбку.
Ирина замечает, что на нее смотрят, а потом понимает кто. Приподнимает подбородок в знак узнавания. Алексия отвечает мимолетной улыбкой. Впрочем, она не будет делать ставку на то, что ей пришлют приглашение на эту династическую свадьбу.
Шепот зарождается у главной двери и прокатывается волной по залу заседаний. Явились Суни. Не тайком, пристыженные, не прислав единственного символического делегата, но как Драконы. Сперва – группа избранных помощников и ассистентов, девушек, юношей и остальных, красотой не уступающих молодежи Воронцовых, по стилю соперничающих с Маккензи, и с прическами – скульптурами, залакированными сооружениями, сопротивляющимися гравитации и инерции, – бросающими вызов Асамоа. За ними идут советники и законные представители: безупречные, профессиональные, сверкающие как бриллианты. И последними – делегаты из Дворца Вечного света. Шепот зрителей превращается в ропот, и Алексия обращается к боссу: «Лукас, „Тайян“ только что устроил спектакль из своего появления, как на рок-концерте. Твоя бывшая – прям Королева Зла».
Суни переполняют отведенный им сектор: команда «Тайяна» проникает на верхние ярусы, вынуждая воронцовских головорезов потесниться.
Аманда Сунь занимает место прямо под Алексией. Поворачивается. Ее улыбка способна убить.
– Мано ди Ферро. Я знаю, вы на связи с Лукасом. Скажите ему, что, если он не откажется от иска, «Тайян» воздержится от голосования.
– Вы блефуете. Вы вручите победу землянам.
– Мы насладимся собственной победой, когда хлынут контракты на закупку энергии с Солнечного пояса. А если мечты Воронцовых и Маккензи о космосе окажутся кастрированы – кто нас обвинит? Нам терять нечего.
Алексия передает Лукасу суть разговора. Их фамильяры все просчитали, включая последствия его выбора. Суни воздерживаются, и предложение проваливается. Лукас голосует за, объявляя тем самым войну землянам. Лукас голосует против, делая себя врагом Воронцовых и Маккензи. Лукас воздерживается – и все обнажают клинки против него.
Команда докладчиков ВТО заняла места, инженеры и дизайнер проинструктированы и готовы.
«Как ты поступишь?» – спрашивает Алексия.
Ответ приходит сразу.
– Лукас говорит: «Увидимся в суде».
На безупречно накрашенном лице Аманды Сунь растерянность переходит в смущение, потом – в ярость, доставляя удовольствие Алексии. Леди Сунь, сидящая рядом с Амандой, поворачивается к Железной Руке.
– Грязная маленькая шлюха из фавел, – шепчет она. – Сидишь тут в костюме и воображаешь, что чего-то стоишь. Ты лишь смешной клоун, воровка в украденных шелках. Видишь этот зал? Все в нем смеются над тобой. Все в нем знают, что ты – нелепый курьез. Железная Рука. Этот тщеславный титул придумал четырехлетка? Ребячество. Показуха. Вы, Корта, все такие. Вы грязь, и я устрою так, что вы вернетесь в грязь. Сожалею лишь о том, что эти гребаные австралийцы в свое время не перебили вас всех: от самодовольного кретина гендиректора до его щенка.
– Почтеннейшие, – объявляет распорядитель, прерывая излияние желчи. – Орел прилунился.
Лукас Корта пересекает помещение, направляясь к своему месту. Все глаза следят за ним, все присутствующие сосредоточенно подаются вперед. Зал заседаний напряжен, заряжен и полон энергии, как корпус термоядерного реактора. Лукас ждет, пока ропот аудитории утихнет. Он стоит, опираясь одной рукой на трость.
– Почтеннейшие. Я подверг анализу свою позицию в качестве председателя и главы Уполномоченной лунной администрации и обнаружил, что был скомпрометирован в том, что касается обязанности беспристрастного и непредвзятого поведения. Наша правовая система признает предвзятости и предубеждения, но они должны быть оценены и компенсированы. Я подвергаю себя оценке, предшествующей компенсации, и вследствие этого вынужден временно самоустраниться от выполнения функций и обязанностей Орла Луны, а также отложить это голосование.
Он поворачивается и, постукивая тростью, выходит из Павильона Новой Луны… Все молчат как громом пораженные, потом напряжение спадает, и аудитория вскакивает: зал наполняется криками и вопросительными воплями. Делегаты на ногах, обвинительно тыкают пальцами, но Лукас Корта уже ушел.
«Жду тебя», – говорит Лукас.
«Уже бегу», – отвечает Алексия.
Схватив сумочку, она наклоняется к леди Сунь и шепчет ей на ухо:
– Иди на хрен, старуха. Мы тебя сделали и сделаем снова – и еще, еще раз, пока ты не сдохнешь от побоев, как бродячая псина.
Эскольты встречают Алексию в вестибюле и везут в Гнездо, где Лукас ждет в своем кабинете, за столом. Два бокала, фляга его личного джина в холодильнике. Он наливает и толкает один бокал через стол к Алексии.
– Знаю, он тебе не нравится, но выпей.
Она поднимает бокал.
– Поздравляю. Если я уловила суть, это было в духе маландро.
– Я выиграл немного времени, только и всего. Думаю, если меня спасет нечто в духе маландро, это сделает моя сестра.
– Не понимаю. – Алексия делает вежливый глоток. Чистый джин. Цветочный, вяжущий привкус.
– Суд. Ариэль бросила мне вызов, и она знает, что я нанял Мариану Демария. Даже если она заменит защитницу, которую Абена наняла для предварительного слушания, Дакотой Каур Маккензи, ей все равно не превзойти моего бойца. Она что-то задумала, а я это не предвидел и не могу взять в толк, в чем дело.
– Но если ты сможешь отложить голосование, чтобы оно состоялось после суда…
– Я об этом позаботился. Мы отправимся в суд через сорок восемь часов.
– Боги… – Опять Алексия выражается по-лунному. – Ты готов?
– А к такому можно подготовиться? Ле, я понятия не имею, что случится. И от этого чувствую себя свободным.
По спине Алексии пробегает энтропийный холодок. Это отрезвляющее осознание, признак взрослости: власть имущие все придумывают по ходу дела. Алексия тянется через стол к фляге с джином. Это глубоко замороженный кристалл, очищающий и холодный. Она наливает бокал Лукаса доверху.
– Так что же нам делать?
– Ждать. Слушать босанову. – Лукас делает глоток и от крепости напитка издает удовлетворенное шипение. – Пить джин.
Ариэль сперва чувствует это, потом видит: электризующая смесь ароматов, пот, пыль, свеженапечатанная одежда, средства для волос, макияж и гели для бритья… так может пахнуть лишь одно. Толпа. Ее довольная улыбка делается шире, пока она едет на эскалаторе от меридиановской станции для частных автомотрис. Город вышел ее встречать.
Нетерпеливое бормотание превращается в рокот, звучащий в унисон с гулом камер-беспилотников, когда стоящие впереди замечают искусственные перья на шляпе от Адель Лист, а потом – в возбужденную болтовню и наконец ликование. Ариэль сходит с движущейся лестницы.
Еще ни одна гандбольная команда не удостаивалась такого приема. Площадь перед вокзалом набита битком, и каждый толкается, вытягивает шею, чтобы хоть мельком увидеть знаменитость года. Ее зовут со всех сторон, и Ариэль приостанавливается на вершине лестницы, чтобы принять позу. Ее образ запечатлевают тысяча линз – и миг спустя Ариэль Корта в костюме от Чарльза Джеймса, туфлях от «Феррагамо», с сумкой от Гуччио Гуччи и с убийственной помадой на губах возглавляет миллион новостных лент.