в округе Гэс-Хауз
И видел, что произошло с неопытным шпиком
на Сапхуанском холме…
Я могу рассказать вам, где нанять убийцу,
чтобы пришить стукача,
И где покупают и продают девчонок,
и как добыть марафет на 125-й улице,
И о чем говорят люди в отдельных кабинетах Лафайетовых
бань.
Или позади Стив-Броди…
Мил, и дорог, и всегда нов для меня этот город,
Словно тело моей любимой…
Все звуки — резкий лязг надземки,
грохот подземки,
Стук полицейских дубинок по полуночным панелям,
Болезненная и монотонная шарманка,
протесты автосирен,
Пулеметный треск пневматических молотков,
Глухие взрывы где-то глубоко под землей,
Однообразные крики газетчиков,
частые звонки «неотложек»,
Низкие неровные гудки вечернего порта
И гремучее шарканье миллионов ног…
Все запахи — дешевой обуви, подержанной одежи,
Голландских пекарен, воскресных яств, кошерной стряпни,
Свежий запах газетных тонн
вдоль Парк-Роу,
Метро, пахнущее, как усыпальница Рамзеса Великого,
Усталый запах человеческой пыли
И кислое зловоние трущоб…
Люди — менялы с каменными глазами,
жонглирующими империями,
Смуглые, наглые чистильщики,
раболепные лотошпики,
Итальянцы в белых колпаках,
шлепающие па сковороды оладьи
в окнах закусочной Чайлдса,
Желтолицые швейники, кашляющие па скамейках бульваров
под чахлым весенним солнцем,
завтракающие горстью арахиса
и вяло наблюдающие за прыжками фонтанной струи,
Верхолаз на шпиле Вулворта, — бесконечно малая величина, Благотворители, просящие с запросом,
в связи с тем, что бедняки все беднеют,
Вымотанные, рычащие кондукторы,
чувствительные профессиональные боксеры,
Подметальщики грохочущих улиц,
сквернословы — ломовики,
Испанцы-докеры, громоздящие горы груза,
шелкопрядильщицы со впалыми глазами,
Сварщики, хватающие раскаленные заклепки
на высокой паутине балок,
Кессонщики в шипящих кессонах под Норс-Ривер,
разнорабочие метро,
подрывники, бурящие скалы под Бродвеем,
Боссы, планирующие тайные махинации,
стряхнув пепел с сигары,
Хриплые ораторы в Юнион-Сквер,
проповедующие с ящиков из-под мыла
непрерывные крестовые походы,
Бледные полуголодные кассирши универмагов,
худые дети, клеящие бумажные цветы
на темных чердаках,
Принцессы-стенографистки и принцессы-маникюрши,
жующие резинку с царственной улыбкой,
Сутенеры, бандерши, шлюхи, зазывалы, вышибалы, филеры…
Все профессии, расы, темпераменты, философии,
Вся история, все перспективы, вся романтика,
Америка… целый мир!
Комментарии
С того часа, когда 25 октября (7 ноября) 1917 года в столице России — Петрограде — великий Ленин провозгласил Советскую власть, в мировой истории не было события, которое с такой неодолимой силой приковывало бы внимание людей всех стран и народов на Земле.
Идут годы. Растет слава Октября и его влияние на судьбы человечества. Политические деятели, историки, философы, писатели, искусствоведы, журналисты все с более пристальным вниманием обращаются к дням, «которые потрясли мир», пытаясь разгадать «тайну» социального взрыва, произошедшего в октябре 1917 года и возвестившего «новую эпоху всемирной истории».
За минувшие полвека создана обширная литература, посвященная Великой Октябрьской социалистической революции. И среди множества книг произведение американского писателя Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» занимает особое место. Оно переведено на многие языки. Его читают и перечитывают люди, жаждущие узнать, как и почему совершилась на Земле первая победоносная социалистическая революция.
Сбылись предсказания вождя Октября — В. И. Ленина, приветствовавшего выход книги Джона Рида и напутствовавшего ее словами: «Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки, так как она дает правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пролетарская революция, что такое диктатура пролетариата».
В этих немногих словах раскрывается и секрет триумфального успеха книги: эпохальность темы, талант и высокое мастерство автора, покоряющая правдивость воспроизведения сложного и многогранного процесса революции б ее наивысшей и решающей фазе. Надо было «видеть революцию», стать ее участником, «дышать ее озоном», понять механизм действия сил, ее совершающих, чтобы затем с такой достоверностью создать картину победоносного развития революции, поведать людям правду об Октябре.
Джон Рид прибыл в Петроград в тот момент, когда девятый вал революции неотвратимо надвигался на отживший свой век российский капитализм. Попав в атмосферу высокого накала классовой борьбы, кипения политических страстей, он весь, без остатка, отдался страстному желанию понять смысл и логику происходящих событий. Эта страсть порождала необыкновенную энергию, остроту восприятия и глубокое проникновение в сущность явлений. «Я старался рассматривать события,— позднее писал Рид,— оком добросовестного летописца, заинтересованного в том, чтобы запечатлеть истину».
«Общий фон» — назвал первую главу своей книги Джон Рид. Скупыми, но выразительными штрихами рисует он обстановку в России, из которой вырастал победоносный Октябрь. За бесконечным множеством фактов и событий, за позициями политических партий, групп и течений, за декларациями и речами политических деятелей, за резолюциями массовых митингов и собраний рабочих, солдат и крестьян автор «Десяти дней...» пытается увидеть общую тенденцию с огромным динамизмом развивавшихся исторических событий. Россию затоплял «поток живого слова...— пишет Рид.— Лекции, дискуссии, речи — в театрах, цирках, школах, клубах, залах Советов, помещениях профсоюзов, казармах... Митинги п окопах на фронте, на деревенских лужайках, на фабричных дворах...
В течение многих месяцев каждый перекресток Петрограда и других русских городов постоянно был публичной трибуной. Стихийные споры и митинги возникали и в поездах и в трамваях — повсюду...»
И повсюду обсуждались коренные вопросы бытия народа: о мире, земле, о предотвращении национальной катастрофы, перед которой поставили страну царизм и буржуазия.
С мандатом журналиста Рид за день успевал посетить Зимний дворец — резиденцию Временного правительства, Смольный — ставший в Октябрьские дни штабом революции, побывать на многотысячном митинге в цирке Модерн, а вечером — в салоне «русского Рокфеллера» С. Г. Лианозова. Он выслушивал политические прогнозы «власть имущих» о судьбе России. И далеко за полночь добравшись до своего номера в гостинице, он с жадностью перечитывал собранные за день газеты и листовки, заносил в блокнот все, что услышал и наблюдал, чтобы утром снова начать «поход в революцию». Так, изо дня в день, накапливались знания о жизни и борьбе рабочих, солдатских и крестьянских масс России, которые по собственному выбору пошли за большевистской партией во главе с В. И. Лениным на штурм старого мира. Пошли потому, что на своем опыте убедились в преданности этой партии делу народа, убедились в том, что программа ее соответствовала их жизненным интересам. Рид воочию видел, как лозунги ленинской партии: власть — Советам, мир — народам, фабрики и заводы — рабочим, землю — крестьянам, свободу — угнетенным народам, овладевали умами и сердцами многих миллионов людей, сплачивали их в могучую политическую силу, делали социалистическую революцию в России неизбежной и непобедимой.
По дням, а в ряде случаев и по часам, прослеживает автор процесс нарастания и приближения победного акта революции. Показывая всю несостоятельность тех, кто пророчил близкую и неминуемую гибель ее, Рид с восхищением восклицает: «Какую изумительную жизнеспособность проявила русская революция...» Эту убежденность автору давало глубокое проникновение в сущность исторических явлений, отчетливое видение беспримерного в мировой истории размаха борющихся социальных сил и гигантского перевеса революционных масс над кучкой обанкротившихся политиков из лагеря буржуазии, помещиков и их прислужников.
По мере того как приближался решающий акт великой социальной драмы, Рид все пристальнее всматривался в кипучую деятельность партии большевиков. Он фиксирует, что миллионы людей в городах, селах и окопах со все большим нетерпением ждут, что скажет партия Ленина, когда она даст клич: «На штурм!» Он покупает большевистские газеты и в первую очередь «Рабочий путь» (под таким названием в сентябре — октябре 1917 года выходил центральный орган большевиков газета «Правда»); с жадностью он читает ленинские статьи и письма тех дней («Кризис назрел», «Письмо к товарищам» и др.), в которых излагался конкретный, научно обоснованный план подготовки и проведения вооруженного восстания. В них Рид видит одно «из самых дерзновенно смелых выступлений, какие когда-либо видел мир».
Его интересует личность вождя партии и революции В. И. Ленина, который в то время находился на нелегальном положении. Через все доступные журналисту каналы Рид собирает факты о жизни и деятельности Ленина, и наконец в его сознании складывается образ «необыкновенного народного вождя». «Вождь исключительно благодаря своему интеллекту,— пишет Рид,— чуждый какой бы то ни было рисовки, не поддающийся настроениям, твердый, непреклонный, без эффектных пристрастий, но обладающий могучим умением раскрыть сложнейшие идеи в самых простых словах и дать глубокий анализ конкретной обстановки при сочетании проницательной гибкости и дерзновенной смелости ума».
И все конкретно-историческое описание событий в книге Д. Рида как бы подчинено одной линии: раскрытию того, как революционным творчеством народных масс дерзновенно-смелые ленинские идеи и планы воплощались в действительность. Великий Октябрь автор «Десяти дней...» показывает как синтез объективных и субъективных начал, воплощенных в жизнь усилиями миллионов рабочих, солдат и крестьян под руководством большевистской партии.