Эта политика также не позволила сократить дефицит государственного и торгового балансов. Они привели к дальнейшему снижению стоимости египетского фунта и навязали растущий внутренний и внешний долг. Это дало МВФ основания для насильственного навязывания принципов либерализма.
Программа реагирования, предложения которой кратко изложены ниже, стала предметом широкого обсуждения в партиях египетских левых, профсоюзах и многочисленных ассоциациях специалистов среднего звена. Она также освещалась в прессе.
1. Процедуры отчуждения государственных активов должны подвергаться систематическому анализу. Поскольку покупатели заплатили смешную цену, право собственности должно быть законодательно передано государственным компаниям, в которых государство будет акционером с долей, равной разнице между реальной стоимостью и стоимостью, уплаченной покупателями.
2. Законом должна быть установлена минимальная заработная плата в размере, примерно эквивалентном покупательной способности 400 евро (по курсу 2011 года), что фактически ниже, чем во многих странах, где ВВП на душу населения сопоставим с Египтом. Эта заработная плата должна быть привязана к скользящей шкале и предусматривать участие профсоюзов в ее реализации. Она будет распространяться на все предприятия государственного и частного секторов.
3. На основе трехсторонних консультаций (профсоюзы, работодатели, государство) должны быть уточнены права работников – на занятость, безопасные условия труда, охрану здоровья, страхование от безработицы и пенсионное страхование. Необходимо признать независимые профсоюзы, созданные в последние годы, а также право на забастовку (которая в соответствии с действующим законодательством до сих пор является незаконной). Для безработных должна быть установлена социальная компенсация.
4. Необходимо отменить субсидии, предоставляемые из государственного бюджета частным монополиям.
5. Должно быть принято новое законодательство, вводящее прогрессивное налогообложение физических лиц и увеличение налоговых ставок до 25 % от прибыли предприятий для учреждений с численностью работников более двадцати человек. Налогообложение малых и средних предприятий, которое зачастую тяжелее, чем у крупных корпораций, должно быть пересмотрено в сторону уменьшения. Предлагаемые ставки для людей с более высокими доходами (35 %) также остаются легкими в международных сравнениях.
6. Меры, предложенные в пунктах 4 и 5, могут не только ликвидировать текущий дефицит, но и привести к образованию профицита. Он будет использован для увеличения государственных расходов на образование, здравоохранение и жилищное строительство. Восстановление государственного социального сектора в этих областях не влечет за собой дискриминационных мер по отношению к частной деятельности аналогичного характера.
7. Кредит должен быть поставлен под контроль Центрального банка. Льготы, предоставляемые монополиям, должны быть устранены в интересах существующих и вновь создаваемых малых и средних предприятий.
8. Что касается аграрного вопроса, то необходимо затруднить выселение фермеров, неспособных платить арендную плату, и затруднить экспроприацию мелких фермеров, имеющих долги. Мы выступаем за возврат к закону, фиксирующему максимальную арендную плату за аренду (она была отменена последующими законодательными актами). Существуют конкретные планы по обеспечению роста мелких фермерских хозяйств: совершенствование методов орошения, выбор богатых и интенсивных культур (овощи и фрукты), обеспечение свободы вверху за счет государственного контроля над поставщиками средств производства и кредитов, а внизу – за счет создания сбытовых кооперативов, связанных с потребительскими кооперативами.
Такая программа немедленных действий положит начало восстановлению здорового и устойчивого экономического роста. Аргумент критиков либерализма о том, что это разрушит всякую надежду на приток средств извне, не выдерживает критики. Опыт Египта и других стран, особенно африканских, которые согласились полностью подчиниться требованиям либерализма и отказались от разработки независимого проекта развития, показывает, что они не привлекают внешний капитал, несмотря на бесконтрольное открытие своей экономики, более того, они не привлекают капитал именно из-за этого. Внешний капитал в этом случае просто осуществляет грабительские операции с ресурсами этих стран при поддержке государства-компрадора. Напротив, развивающиеся страны, реализующие национальные проекты развития, предоставляют реальные возможности для иностранных инвестиций, которые соглашаются стать частью этих национальных проектов.
Программа ближайших требований, о которой я рассказал лишь в общих чертах, касается только экономических и социальных аспектов стоящих перед нами задач. Разумеется, движение обсудило и политические аспекты: проект конституции, демократические и социальные права, необходимое утверждение «государства граждан» (Dawla al muwatana) в противовес предлагаемой «Братьями-мусульманами» государственной теократии (Dawla al-Gama'a al-Islamiyya).
Правительство, состоящее исключительно из избранных Мухаммедом Мурси членов «Братьев-мусульман», заявило о безусловной поддержке всех принципов либерализма, приняло меры по ускорению их реализации и задействовало для этого все средства репрессий, доставшиеся ему в наследство от павшего режима. Такую же «либеральную» политику проводил и премьер-министр Беблави, который был назначен Сиси, но впоследствии снят, несомненно, потому, что непопулярность этой политики могла вылиться и отразиться на самом Сиси. Его преемник пока не доказал, что придерживается иной политики.
Тем не менее самая большая неразбериха все еще царит в стране.
Конституция, принятая на референдуме в январе 2014 года, не порывает с концепцией государственной религии. Шариат остается источником права, а армейское командование – властью последней инстанции. Тем не менее конституция была принята с определенным энтузиазмом, поскольку она положила конец теократическому проекту «Братьев-мусульман», чего требовало подавляющее большинство населения. Президентские выборы в июне 2014 года подтвердили победу Сиси. Будет ли этот режим продолжать ту же политику либерализма, которая была первоначальной причиной кризиса? Сигнал об этом уже прозвучал: предполагается, что Совет стран Персидского залива, краеугольный камень приверженности неолиберализму и подчинения стратегическим целям США в регионе, будет расширен за счет Египта, Иордании и Марокко!
Тем не менее, Хамдин Сабахи, которого посольство США называет «неприемлемым коммунистом-насеристом», на последних президентских выборах получил столько же голосов, сколько и Мурси. Это активное «меньшинство» (в электоральном смысле) – единственное, кто способен направлять действия большинства движения. Таким образом, борьба за выход из неолиберализма и за принятие описанной выше программы действий продолжается. Продолжение этой борьбы может заставить Сиси изменить свою позицию, как это произошло с Насером в 1956 году, перейдя от наивной приверженности экономическому либерализму к проекту национального и социального освобождения. Конечно, условия нашей эпохи, столь отличной от бандунгской, не позволяют слишком далеко заходить в этом сравнении. Будущее открыто, ибо «если революция не изменила режим, то она изменила людей».
Возвращение к дискуссиям, которые велись в прошлом по поводу взаимоотношений между нассеровскими националистами и коммунистами, позволяет выявить истинную природу вызова, с которым столкнулся и продолжает сталкиваться египетский народ. Мы сталкиваемся с двумя видениями, или стратегиями, которые должны быть реализованы. С одной стороны, мы имеем дело с видением «национальной буржуазии», т. е. с «антиимпериалистическим/антифеодальным» проектом (на языке той эпохи), в котором национальная буржуазия, опираясь на националистическое государство, могла бы привести к желаемому результату. И, с другой стороны, «народно-национальное» видение, основанное на идее, что буржуазия (в данном случае египетская) не может продвинуть движение к желаемой цели, поскольку немыслимо выйти за рамки компромисса (или капитуляции) с империализмом и «феодализмом», и что, следовательно, только широкое народное движение под руководством «коммунистического» авангарда может ее достичь. Этого второго видения порой придерживались и египетские коммунисты. Но они оставались колеблющимися, а иной раз отказывались от него в пользу поддержки буржуазно-националистического проекта (в данном случае Насера). В те далекие времена, когда центральное место занимали споры о национализме и коммунизме, «исламизм» был отодвинут на второй план, и привязанность народа к религии не влияла на его политическую позицию.
Однако следует помнить, что насеровский национальный проект не был проектом пришедших к власти «свободных офицеров» – людей, не обладавших политической культурой, поскольку большинство из них были близки к «Братьям-мусульманам». В 1952–1955 гг. они реализовывали программу Федерации египетской промышленности, которая включала в себя призывы к международному капиталу и земельной аристократии «развивать» страну, дружбу с США и т. д. Насер стал «насеристом» только после Бандунга, осознав, что ему необходимо расстаться с этими реакционными офицерами и заменить их поддержку на поддержку страны и народа. Здесь я отсылаю читателя к своей предыдущей работе «Насеризм и египетский коммунизм».
Сегодня вновь возникают те же вопросы, которые задавались семьдесят лет назад. Ответы, схожие с теми, что давались в прошлом, вновь появляются как бы вскользь. Ведь ни Мубарак, ни Мурси не были свергнуты армией. Они были побеждены народным гневом, событиями, которые объединили 15 млн. граждан против Мубарака и 30 млн. против Мурси. Но это движение с самого начала оставалось разобщенным и не имело стратегии. Движение не смогло увязать, с одной стороны, необходимость единства действий для постановки общих стратегических задач, а с другой – необходимость признания многообразия конкретных социальных (классовых) интересов различных составляющих движения. Эта неспособность оказалась выгодна армейскому командованию, которое, очевидно, присоеди