Ливан постепенно втягивается в орбиту активной политики европейских держав, и прежде всего Франции и Великобритании, имевших старые торговые связи с ливанскими купцами и феодалами. Внутри страны происходила перегруппировка политических сил, в основе которых лежала принадлежность к той или иной религиозной общине.
Мне не хотелось бы пересказывать современную историю Ливана и все перипетии напряженной политической борьбы, говорить о 17-летней гражданской войне и нынешнем этапе возрождения этой прекрасной страны. Россия в своей политике на Ближнем Востоке опиралась на православных христиан, т. е, на наших единоверцев, которые сохранили, как и в России, греко-православную форму христианства. Их положение в Ливане было достаточно прочным и пошатнулось лишь после октября 1917 года, когда Россия, вскоре став частью СССР, перестала играть самостоятельную роль на международной арене и быть защитницей православия. Возрождение России неминуемо влечет за собой восстановление и ее традиционных духовных связей. И может быть, мои соотечественники обратятся лицом к своим духовным братьям в этой стране, к их надеждам, которые они неизменно связывают с Россией.
Конфессиональная система, продолжающая сохраняться в Ливане, базируется на принадлежности каждого человека к той или иной общине. Политические партии и отдельные личности действуют при поддержке своей общины, пользуясь ее влиянием и силой. Влияние каждой общины имеет два аспекта — внутренний и внешний. Представители созданной в 1991 году Ассоциации ливанских православных интеллигентов — Лютфалла Хлат, Антуан Салем и Вайль Хейр относят к основным внутренним показателям силы и влияния религиозной общины в Ливане прежде всего ее численность, количество принадлежащих ей социальных институтов, личное состояние ее членов и их участие в политических структурах власти. Важное значение имеет также уровень здравоохранения и образования членов общины, а также твердость ее членов в своих религиозных убеждениях. К числу внутренних факторов, которые принимаются в расчет при оценке влияния общины в Ливане, относится также чисто географическая близость к столице страны Бейруту.
Внешний фактор, определяющий влияние религиозной общины в Ливане, связан с наличием мощной поддержки со стороны мировой или региональной державы, которую связывают с ливанскими партнерами религиозные или культурные узы. При этом считается, что успех общины и ее членов на местной политической арене автоматически усиливает положение державы-покровительницы, и наоборот: политические успехи и экономические; достижения державы-покровительницы благотворно отражаются на положении духовно опекаемой ею общины. В Ливане считается, что марониты и католики пользуются покровительством Ватикана и Франции, мусульмане-шииты — Ирана, мусульмане-сунниты и алавиты — покровительством Сирии. У православных Ливана до 1917 года покровительницей, как уже говорилось, считалась Россия, и историческая память ливанцев сохранила много фактов наших двусторонних отношений, которые обрастают, подробностями и уже становятся достоянием всех христианских общин. Например, православный, маронит и католик из Ливана могут рассказать вам историю о том, как русский флот в прошлом веке под угрозой обстрела запретил туркам снимать колокола с христианских храмов. Но в истории наших связей с Ливаном есть и события, которые подтверждаются документально. Вот одна из таких историй.
27 мая 1987 года в адрес посла Советского Союза и Бейруте Василия Колотуши поступило письмо за подписью мэра города Дума и председателя окружного народного совета. Этот город я нашел на туристической карте Ливана: он лежит примерно в 70 километрах от столицы. От Бейрута нужно ехать вдоль побережья до районного центра Батрун и далее подняться в горы на высоту 1000 м над уровнем моря. В письме говорится, что Русское государство в 1902 году внедрило современные формы образования среди детей этого города, ”создав сначала школу для мальчиков, а затем школу для девочек”. В 1907 году консул Российской империи в Бейруте посетил город Дума — событие, вызвавшее необыкновенный ажиотаж среди местных жителей, причем консул был первым человеком, который прибыл по новой шоссейной дороге, связавшей Думу с побережьем. ”Мы не из тех, кто забывает добро, сделанное государством, протянувшим руку помощи нам и христианам Востока” — строки из письма.
Окружной народный совет города Дума принял решение (которое без колебаний одобрил муниципалитет) о том, чтобы присвоить имя царя Николая II одной из центральных площадей ”в знак нашего смиренного, идущего от сердца признания, ибо случились эти достижения в период его царствования”. Здесь можно добавить, что эти две школы в Думе были созданы на средства Императорского Православного Палестинского общества, о котором речь пойдет впереди. Ну а письмо, конечно, осталось без ответа: ведь был 1987 год, и Василий Иванович Колотуша был послом Союза Советских Социалистических Республик.
Но вернемся к православным в Ливане. Они убеждены в том, что отсутствие российской духовности и России вообще на Ближнем Востоке нанесло им моральный и политический ущерб. Отсутствие партнера — а таким не мог быть СССР, отрицавший религию и руководствовавшийся классовой идеологией марксизма-ленинизма и на международной арене, — вызывало у них ощущение какой-то ущербности и неполноценности. Ведь православная община была единственной, за которой никто за рубежом не стоял. Разумеется, православная Греция и некоторые другие государства с православным населением в расчет не принимались.
Но ливанская православная община все же сохранила свои позиции в стране. Она имеет 11 депутатов в парламенте, причем один из них является заместителем его председателя. На территории Ливана находится 19 из 25 православных монастырей, подчиняющихся патриарху Антиохийскому и всего Востока Игнатию IV, в ведении которого находится ливанская община. В Западном Бейруте земельные владения православной церкви оцениваются в 22 тыс. квадратных метров, в то время как мусульмане-сунниты имеют 19 тыс., а марониты - 12 тыс. Западный Бейрут разрушен в ходе гражданской войны, и православная община опасается, что в процессе реконструкции Бейрута их земельные владения, в том числе и принадлежащие частным лицам, будут изъяты членами других общин и представителями богатых нефтедобывающих государств. Православная община имеет свой университет, расположенный в древнем монастыре Баламанд (близ Триполи), Институт теологии, единственный при Антиохийском патриаршем престоле, ряд общественных и культурных организаций. К их числу относится и Ассоциация ливанских православных интеллектуалов, которая оказывает помощь переселенцам, сиротам, неимущим учащимся и т. п. Я беседовал с руководителем этой Ассоциации Лютфалла Хлатом — почетным консулом Никарагуа, молодым и, судя по всему, состоятельным адвокатом. У него много планов по укреплению связей между Россией и Ливаном, между православными общинами наших стран, а также по установлению взаимовыгодного двустороннего экономического сотрудничества, где ливанская православная община, сохраняющая свое влияние и авторитет, играла бы ведущую роль.
Время покажет, насколько реальны эти планы. Но наше сотрудничество с православной ливанской общиной, среди членов которой немало интеллектуалов, политиков и бизнесменов — людей, которыми гордится Ливан, делают такое сотрудничество весьма перспективным.
Тридцать лет спустя…
В октябре 1958 года, окончив институт, где я, в частности, изучал арабский и французский языки, я отправился в свою первую заграничную поездку в Сирию. Меня командировал ликвидированный сегодня Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, который проводил изучение долины реки Евфрат и искал удобное место для строительства высотной плотины. Маршрут, которым я тогда летел в Дамаск, показывает, как шагнуло вперед авиационное сообщение. В то время на советском самолете я добрался до Будапешта, оттуда до Каира летел на самолете голландской авиакомпании, а от Каира до Дамаска — на самолёте египетской авиакомпании. Сейчас за три с половиной часа, с посадкой на острове Кипр, самолет Аэрофлота доставляет пассажиров из Москвы в Дамаск.
В тот период Сирия находилась в пике политической активности. 1 февраля 1958 года было подписано соглашение об объединении Сирии и Египта в Объединенную Арабскую Республику. Гамаль Абдель Насер занял пост президента, а президент Сирии Шукри Куатли стал ”первым гражданином ОАР”. Сегодня, спустя более чем 30 лет, мы можем говорить о неудаче этого опыта арабского единства, осуждать его поспешность и анализировать его последствия. Но я могу утверждать как свидетель, что на народном уровне единство Сирии и Египта рассматривалось как событие важнейшего политического значения: как шаг, который должен помочь реализовать мечту всех арабов о достойном месте в современном, полном политических катаклизмов и противоречий мире.
Я хорошо помню беседу с арабами в городе Дейр-эз-Зор на берегу Евфрата. Была зима, и мутные воды древней реки неслись под ажурным висячим мостом, соединяющим оба берега. Пожилой сириец, простой крестьянин, продававший у входа в небольшую гостиницу овощи с тяжелой тележки и взявший на себя смелость говорить от имени всех толкавшихся здесь же сирийцев, рассуждал о том, что единство связывает все части арабской нации, как этот мост — все, что находится на обоих берегах реки, и что уж если все берега и острова крепко связаны воедино, то никакое половодье не страшно ни земле, ни живущим на ней людям. Араб был одет в черные сатиновые штаны, похожие на галифе, с присобранной между ног мотней, в европейском пиджаке, натянутом на застиранную рубаху. Его голова была покрыта белой вязаной шапочкой, поверх которой он замотал цветастую шаль. Его рассуждения, рассуждения простого малограмотного крестьянина, даже сегодня мне кажутся логичными и обоснованными.
В годы учебы и своей работы на Арабском Востоке я неоднократно читал об активных культурных контактах между народами нашей страны и Сирии. Это и путешествия паломников к святым местам христианства и ислама в Иерусалим, и строительство на сирийской земле школ Императорским Православным Палестинским обществом, и деятельность Русской православной церкви, и глубокий интерес деятелей русской культуры и нашей науки, прежде всего востоковедческой, к Сирии, ее истории, материальной культуре и духовным традициям.