Восточные узоры — страница 57 из 64

Наш путь лежит в Дамаск. Вокруг расстилается красная земля. Урожай хороший, и я вижу нечто похожее на праздник урожая. Женщины в нарядных платьях, дети на осликах, мужчины за баранками тракторов. Такое впечатление, что на уборку поля вышла целая деревня. Где-то здесь, в 2 километрах от дороги, находится Эбла — в древности город-государство, процветавший во второй половине III тысячелетия до нашей эры. Эта древняя цивилизация была открыта итальянскими археологами.

С тем чтобы поставить заключительную точку в нашем путешествии, мы сворачиваем с дороги и берем курс на Апамею — развалины города, основанного в период эллинизма, при Селевкидах (312-64 годы до нашей эры). Впоследствии Апамея была красивейшим римским городом, знаменитым своей пятикилометровой колоннадой. В арабское средневековье город, известный под другими названиями — Фамийа, Ефимия, Афамия, продолжал оставаться важным культурным центром. Но постепенно он пришел в упадок и был покинут жителями.

Около 40 километров едем по разбитой дороге, проложенной средь зеленых полей. Земля здесь либо черная, как наш хороший воронежский чернозем, либо такая темно-красная, что отдает в черноту. На горизонте видны силуэты гор Антиливана. Где-то здесь проходит дорога на Банияс, порт на берегу Средиземного моря, и протекает река Оронт (античное название реки Эль-Аси).

Спускаемся в долину с крутого холма и вдруг на фоне гор видим длинную колоннаду. Через несколько минут мы останавливаемся на небольшой площадке, где уже припаркованы два больших автобуса, на этот раз с западногерманскими туристами. Туристы уже разбрелись по развалинам Апамеи, и мы становимся единственным объектом внимания местных ребят, которые предлагают купить древние монеты, стеклянные и керамические сосуды. Монеты и другие предметы обнаружены здесь, и притом совсем недавно, утверждают ребята. Разумеется, это не так, и многие вещи, предлагаемые туристам, изготовлены в Дамаске или Алеппо в подвалах местных умельцев. Все же в Апамее я купил пять монет, из которых четыре оказались фальшивыми, а одна — подлинной, времен римского императора Констанция II, правившего в 337–361 годах. Уже только одна эта монета может оправдать эту утомительную поездку в Апамею и все понесенные здесь расходы.

Колонны, обломки колонн и массивных капителей обрамляют широкую дорогу, которая заканчивается в зеленом поле, где пасется одна пестрая корова. В древнем городе раскопана только эта одна улица, по которой мы прошли несколько раз. В других местах огромного города никаких раскопок не было, и этот археологический объект стал огромной каменоломней. Это хорошо видно по средневековой крепости близ Апамеи: все ее постройки и стены сложены из каменных блоков и обломков колонн, доставленных из самой Апамеи.

Выезжаем на шоссейную магистраль и быстро едем в сторону Хомса. Этот город сейчас насчитывает почти миллион жителей, и нам пришлось поплутать по его новым кварталам, прежде чем выбраться на трассу, ведущую в Дамаск. В столицу Сирии мы прибыли уже вечером. За три дня мы проехали около 2 тысяч километров, встретились и побеседовали с десятками людей — сирийцами и нашими соотечественниками, работающими в этой арабской стране.

В старом Иерусалиме

Плодородная земля и обильные источники еще задолго до новой эры сделали обитаемыми холмы, на которых раскинулась сегодняшняя столица Иордании — Амман. К 1200 году до нашей эры Раббат Аммон, как назывался город в глубокой древности, стал столицей государства аммонитов, которые воевали против царей Израиля. В Библии говорится о том, как царь Саул победил Нахаша, а царь Давид разбил армию другого аммонитского царя, Хануна, захватил и разорил его столицу. В III веке до нашей эры на зеленых холмах Аммона появились войска египетского владыки Птолемея II — сына главного помощника и, по преданию, сводного брата Александра Македонского — Птолемея. Птолемей И Филадельф (прозвание свое он получил якобы за примерную любовь к сестре-жене) перестроил город и нарек его своим именем — Филадельфия. Следующими завоевателями были цари из династии Селевкидов (династия основана также полководцем Александра — диадохом Селевком). Так, в 218 году до нашей эры Антиох III Великий захватил этот ”город вод”, как его именует Библия. Здесь были и римляне, о пребывании которых свидетельствуют многочисленные памятники, например античный театр против современного отеля ”Филадельфия” и акрополь. В византийский период Аммон стал резиденцией христианского епископа Петры и Филадельфии. После захвата его арабами он вновь достиг своего расцвета, однако постепенно, после падения Омейядского халифата, жизнь здесь захирела. К концу же XIX века на месте древней Филадельфии осталась лишь небольшая деревушка, населенная преимущественно черкесами.

Сегодня самая большая деревня черкесов в Иордании называется Наур. Она находится за пределами Аммана, по дороге в Иерусалим. Через эту деревню с одноэтажными, примыкающими друг к другу домиками с плоскими крышами мы направляемся в Иерусалим. Черкесы в Наур переселены турецким правительством в качестве военных колонистов после русско-турецкой войны 1877–1878 годов. В сегодняшней Иордании они — влиятельное национальное меньшинство, составляют большую часть королевской охраны, некоторые из них занимают высокие государственные посты.

После Наура дорога идет на уровне моря, постепенно снижаясь, Об этом сообщает большой голубой щит, прикрепленный у обочины. Около него толпится группа туристов: кому же не хочется сфотографироваться ”на уровне моря”?! После продолжительного спуска вырываемся наконец на просторы иорданской долины. Нам видны горы, за которыми лежит Иерусалим — цель нашего путешествия.

Река Иордан, давшая имя целой стране, — своего рода географический феномен. ”Иордан” в переводе с иврита означает ”стремящийся вниз”. Это название обусловлено его чрезвычайно быстрым течением. Иордан рождается из трех источников на горе Хермон, лежащей у юго-восточной границы Ливана на высоте 323 метров над уровнем моря. Затем водный поток выходит на равнину и впадает в небольшое озеро Хула. Вытекая из него, Иордан на протяжении 16 километров ”падает” на 270 метров, после чего вливается в Тивериадское озеро. После озера река представляет собой все еще капризный поток, который постепенно успокаивается и на равнине Иерихона превращается в спокойную, тихую речку шириной около 15 метров, прокладывающую себе путь среди песчаных берегов, заросших ивами, туей и тамариском. Иордан впадает в Мертвое море двумя заболоченными рукавами, проделав таким образом путь с 323 метров над уровнем моря до 392 метров ниже уровня Мирового океана, где и лежит это почти лишенное живой жизни соленое озеро.

Сразу за мостом через Иордан — поворот направо, к месту, где, по библейской легенде, был крещен Христос. Здесь стоит небольшая часовня, от которой к воде ведут ступеньки каменной лестницы. Я вижу, как две молодые монахини, зачерпнув ладонью светло-коричневую воду Иордана, омывают лицо и истово крестятся. У небольшой площадки, где останавливают машины туристы и паломники, торгуют темными флаконами с иорданской ”святой” водой.

Возвращаемся на главную дорогу. Еще несколько километров — и мы покидаем ”морское дно”. Петляя среди голых холмов, сплошь покрытых нитями козьих троп, поднимаемся к Иерусалиму. С дороги открывается вид на Оливковую гору — один из холмов, окружающих Иерусалим. Холм венчает высокая звонница расположенного здесь монастыря, называемая ”русской свечой”. Этот монастырь и приютившаяся у подножия горы церковь Марии Магдалины с восемью маковками построены русскими, которых зовут здесь по-старому — московитами. Сегодня в этой церкви служат представители Русской зарубежной православной церкви.

Старый Иерусалим окружен довольно высокой каменной стеной и границами своими почти совпадает с Иерусалимом времен Давида и Соломона, Ирода I и Ирода Агриппы. Эта стена была построена в 1536–1539 годах турецким султаном Сулейманом Великолепным. В ней имеется восемь ворот, которые некогда запирались на ночь, а теперь всегда открыты. Останавливаемся у Дамасских ворот, или "Баб аль-Амуд”, как называют их арабы. В основании стены у ворот можно увидеть гигантские тесаные блоки, оставшиеся от древнего сооружения. Входим в город и медленно идем по наклонной, мощенной каменными плитами мостовой. Улица разделяется надвое, берем влево и выходим на шумный восточный рынок. На открытых витринах овощных лавок выставлены огромные, величиной с ручной мяч баклажаны, белоснежная цветная капуста, карминно-красные, блестящие на солнце помидоры, оранжевые горки мандаринов. В мясных лавках алеют бараньи и говяжьи туши. Пряный запах восточного базара щекочет ноздри и возбуждает аппетит.

Эта мощеная улица была проложена римлянами и пересекала город по прямой с севера на юг. И сейчас в стенах лавок старого рынка можно заметить мраморные римские колонны, которые украшали главную улицу города Элия Капитолина. История этого названия такова. Римский император Публий Элий Адриан (117–138), любитель путешествий (за 20 лет своего правления он объехал почти всю Римскую империю, изучая жизнь провинций), в бытность свою в Сирии задумал восстановить разрушенный в 70 году Иерусалим, но уже в качестве языческого города и этим вызвал восстание евреев против римлян. После жестокого подавления восстания (погибло почти полмиллиона жителей) Иерусалим под именем Aelia Capitolina (Элия Капитолина) был обращен в римскую колонию. Евреям под страхом смертной казни был запрещен вход в Иерусалим. На месте иудейской святыни был воздвигнут языческий храм Юпитеру Капитолийскому, а над Голгофой — капище Венеры. Под названием Aelia Иерусалим был долго известен в официальном мире и даже к арабским писателям перешел в форме Iliya. Халиф Омар в 637 году подчинил город власти мусульман. Арабы называют Иерусалим ”аль-Кудс аш-Шариф” или кратко ”аль-Кудс” („святилище”)*

В живописной толпе восточного города привычно снуют священнослужители всех культов. В темно-коричневых шерстяных рясах, перепоясанные толстой витой веревкой, в сандалиях на босу ногу идут францисканцы. В длинной черной рясе с Библией в руках стоит негр, внимательно читая прикрепленную к стене таблицу, сообщающую, что Христос, несший крест на Голгофу, упал здесь в третий раз. Во главе с кардиналом в черной рясе, подпоясанной малиновым кушаком, и в малиновой шапочке, прикрывающей тонзуру, шествует группа католиков. Мимо правоверных мусульман в красных фесках пробегают стайки девочек из монастырских школ. Они одеты в одинаковые, скромных тонов форменные платья и часто крестятся. Их опекают строгие, с блеклыми лицами монахини в крылатых белых чепцах.