…В тот момент, когда в 1495 году Неаполь сдался войскам Карла VIII Любезного из династии Валуа, никто не понимал, что именно этот факт послужил началом первой в истории эпидемии сифилиса в Европе. Захватчик умер через три года, ударившись головой о слишком низкий косяк двери (нет, это не шутка), а сифилис завладел Европой. Поскольку войска, захватившие город, были французскими, название болезнь получила соответствующее. Быстрое распространение болезни было связано с тем, что наемники, служившие в ней, а также проститутки, которые были при армии, жили по всей Европе. После победы они вернулись домой, и… Что было дальше понятно.
К слову, в наших краях (а точнее, на территории бывшего СССР) болезнь появилась уже через два года. Вот что мы читаем в Хронике Быховца: «В лето от сотворения мира семь тысяч пятое, а после рождества Христова тысяча четыреста девяносто седьмое собрал король польский Альбрехт великое множество своего войска и со всеми силами Польского королевства, изготовившись и вооружившись, пошел на конях против молдавского воеводы Стефана… В том же году в Литовской земле был большой голод и стали распространяться среди людей французские болезни».
Что такое «френчь» на Руси узнали весьма быстро. Откуда же появилось современное название?
Виной всему популяризаторы. Точнее – первый популяризатор этой болезни, падуанский поэт, врач и астроном Джироламо Фракасторо, который в 1530 году выпустил свое произведение Syphilis sive morbus gallicus. То есть «Сифилис, или Французская болезнь». Для лучшей доходчивости оно было изложено не в форме научного трактата, а в форме поэмы-пасторали, в которой античный свинопас Сифил (любитель свиней: σῦς – свинья, φίλος – любовь) нахамил богам, заявив, что у земных царей свиней-то побольше будет, да и вообще они покруче. Боги, естественно, обиделись и по-античному извращенно наказали пастушка, наслав на него новую болезнь, которая покрыла его тело язвами. В произведении на самом деле рассказывались все сведения о сифилисе, которыми обладала медицина того времени, и оно ушло «в народ», сделав поэта-медика крайне популярным. К слову, Фракасторо стал одним из теоретиков контагиозности, заразности заболеваний, написав трактат «О контагии, о контагиозных болезнях и лечении».
Знаменитый Лев Африканский посвятил ему свою книгу «Африка – третья часть света» со словами: «В медицине вы открыли причины заразных болезней и наилучшие и превосходные лекарства от них, – я уже не говорю о вашей божественной поэме «De Syphilide», которая хотя и была написана вами в юности и развлечения ради, тем не менее настолько полна прекрасными философскими и медицинскими идеями, так блестяще воплощена в божественных мыслях и так украшена разнообразными поэтическими цветами, что люди нашего времени, не сомневаясь, приравнивают ее к античной поэзии и относят к таким произведениям, которые достойны жизни и чтения в течение бесчисленных столетий».
Второе же «международное» название заболевания, «люэс», указывает на то, что сифилис – это заразное заболевание. Lues на латыни и значит «зараза».
Поскольку сифилис передается половым путем и поначалу никак не проявляет себя, он распространялся очень быстро, и активнее всего (если говорить об известных людях) среди деятелей культуры. Анри Тулуз-Лотрек, Ги де Мопассан, Эрнст Теодор Хоффман, Гюстав Флобер, Фридрих Ницше, Эдуард Мане, Поль Гоген, Людвиг ван Бетховен, Вольфганг Амадей Моцарт, Никола Паганини, Роберт Шуман болели сифилисом или даже умерли от него. Известному гангстеру Аль Капоне сифилис диагностировали в тюрьме, и когда он вышел оттуда, нейросифилис «довел» его до уровня интеллекта 12-летнего ребенка.
Оставил сифилис свой след и в самом искусстве. Уже в 1495 году появилась знаменитая гравюра Альбрехта Дюрера, изображающая человека, изъязвленного люэсом. Правда, тогда полагали, что причина в том, что «так звезды сошлись», поэтому на гравюре много астрологических символов.
Когда мы говорим о врожденном или конгенитальном сифилисе, у нас есть прекрасный наглядный пример, описанный (или, в данном случае, скорее «написанный») великим Рембрандтом.
В 1665 году маститый художник написал портрет 25-летнего юноши, который был вторым сыном известного художника Ренье де Лересса – Герарда, который и сам стал весьма достойным художником. С портрета на нас смотрит человек с уже «проваленным» носом. Да, он уже родился, инфицированный бледной трепонемой. Увы, сифилис отнял у талантливого художника и иллюстратора, блестяще знающего анатомию (к слову, анатомический атлас Anatomia Humani Corporis голландского анатома Годфрида Бидлоо иллюстрировал именно он) способность творить: к 50 годам бледная трепонема добралась до зрительной коры и ослепила художника.
До открытий, сделанных в XX веке, распространение заболевания было огромным. Об его уровне в начале XX века в России (да и, пожалуй, в Европе) может свидетельствовать такая статистика: в армии в 1904 году 9,76 % личного состава болело сифилисом, а в 1907 – 19,79 %!
Но и сейчас люэса очень много. В некоторых регионах – например, в Черной Африке (все то, что южнее Сахары), на врожденный сифилис приходится пятая часть младенческой смертности! С 2000-х годов в Европе, Соединенном Королевстве, Австралии и США снова начинается рост заболеваемости сифилисом.
Но как же человечество узнало, что вызывает сифилис и как его лечить?
Нужно сказать, что изучение сифилиса надолго затруднил в высшей степени примечательный персонаж – шотландский хирург Джон Хантер. Он действительно был великим хирургом, говорят, что именно он стал прототипом доктора Дулиттла и возможным «дедушкой» доктора Айболита. Но даже великие заблуждаются.
Хантер считал, что сифилис и еще одно заболевание, передающееся половым путем, гонорея (возможно, мы расскажем о ней в продолжении «Чумы» и «Холеры») вызываются одним и тем же возбудителем, и вознамерился доказать это героическим экспериментом: в 1767 году взял больного с гонореей, обмакнул в гонорейный гной иглу, и уколол себя в головку полового члена и в крайнюю плоть. А потом радостно размахивал (мы очень надеемся, что фигурально, а не буквально) перед коллегами результатами этого эксперимента: твердым шанкром на половом члене (по французски chancre – язвочка). Простим азартного ученого, его желание всегда и во всем быть правым наказало его очень давно: Хантер умер от сердечного приступа во время спора со студентами.
Для того чтобы доказать, что пациент Хантера просто-напросто болел сразу двумя заболеваниями (а при распутной половой жизни это ой как бывает, особенно в эпоху без латексных презервативов), французскому венерологу Филиппу Рикору пришлось поставить эксперимент, который ни один комитет по этике сейчас бы не разрешил. В 1830-х годах он заразил 700 приговоренных к смерти сифилисом и 667 – гонореей. И только это смогло показать сторонникам Хантера, что это – разные болезни, и от больного сифилиса можно заразиться только сифилисом и только им. Не самый человечный эксперимент, но, признаемся, по сравнению с «экспериментом Таскиги» и Гватемальским экспериментом, которые провели ученые из США, это был детский лепет. Но об этом чуть позже.
Возбудителя люэса искали долго. Успех улыбнулся в 1905 году двум ученым, микробиологу и дерматологу, работавшим в берлинской клинике Шарите. Более известным и «сильным» ученым был зоолог и микробиолог Фриц Шаудин, немец литовского происхождения. Он к тому времени уже прославился своими работами по сонной болезни, подтверждением работ Рональда Росса и Джованни Баттисты Грасси, а также изучением амебной дизентерии. Эрик Хоффман к тому времени подобной славы не имел. Именно эти специалисты смогли выделить из папулы (вид сыпи, бесполостной узелок на коже) на вульве больной с сифилисом странного микроба в форме спиральки. Они назвали его бледной трепонемой, Treponema pallidum. Это грамотрицательная бактерия из порядка спирохет.
К сожалению, если Хоффман прожил 91 год, скончавшись в 1959 году и пережив обе мировые войны, то Шаудин умер на следующий год – от амебной дизентерии, которую он изучал, и, вероятно, заразился ей во время экспериментов. Ему не было еще и 35. Трагическая ирония судьбы: ученик, друг и научный наследник Шаудина, воспитывавший его детей после смерти учителя, Станислав Провачек откроет возбудителя тифа и погибнет от него же.
Через год после открытия возбудителя, появился и первый способ диагностики. И тоже в Германии. Известные ученые Август Вассерман, Юлиус Цитрон и Альберт Нейссер, работавшие в Институте инфекционных заболеваний Роберта Коха разработали реакцию, как сейчас правильно говорить, на антифосфолипидные антитела к трепонеме. Так появилась знаменитая реакция Вассермана, которая в своем оригинальном виде практически не используется, однако по-прежнему все анализы на сифилис подчас называют именно так.
Соперник Мечникова и «волшебная пуля»
Бороться с сифилисом было очень трудно. И первый ход здесь сделал человек, получивший Нобелевскую премию совсем за другое. В своей книге «Нобелиаты: путь к успеху. 1901–1910» мы писали о том, как соперник Мечникова Пауль Эрлих мечтал о «волшебной пуле» против болезней и получил Нобелевскую премию по физиологии или медицине 1908 года.
Мысль о «волшебной пуле» долго не покидала исследователя. Со своим ассистентом, японцем Сахаширо Хата, он перепробовал более 500 разных красителей, ожидая найти эффективное средство против трипаносомы – возбудителя сонной болезни.
Однажды, листая очередной химический журнал, он наткнулся на интересный препарат против заболевания – атоксил, или (в переводе с латинского) «неядовитый», который, как говорили авторы, прекрасно избавлял больных от их недуга. Самостоятельно изучив препарат, ученые пришли к выводу, что название лгало. Атоксил, содержащий в своем составе мышьяк, обладал колоссальным токсическим действием на зрительный нерв, помогая больным выздоравливать, но отбирая у них при этом зрение. Несколько лет потратили иссл