Мэри искали пять часов. Увидев следы, ведущие к изгороди, полицейские начали обследовать и соседский дом. Едва заметная царапинка на стене под большой парадной лестницей выдала ее местонахождение – там оказалась очень плотно прилегающая дверь, ведущая в чулан, где и скрывалась кухарка. Упирающуюся и ругающуюся, ее посадили в карету скорой помощи и отправили в больницу, но даже по дороге она металась, как разъяренный лев.
В больнице, куда ее поместили, анализы показали положительный результат, однако Мэри не проявляла никаких признаков нездоровья, а о том, что можно быть здоровым переносчиком тифа, в те времена никто не знал. Пока длилось разбирательство, у нее продолжали брать анализы, и из 163 образцов положительными были только 120. Такого еще никто не видел: болезнь то «пробуждалась», то «засыпала», но пациентка не чувствовала никакого недомогания. Доктора нашли большое скопление бактерий в ее желчном пузыре и предложили удалить этот орган, но женщина категорически отказалась. Во время заключения Мэри отправила еще один образец кала в частную независимую лабораторию, и там подтвердили, что она здорова.
Мэри Маллон взяла этот аргумент на вооружение и постоянно возмущалась своей вынужденной изоляцией на острове Норт-Бротер, уверяя, что она здорова, и что держать невинного человека в заточении жестоко и не по-христиански. Сменившийся глава Департамента здравоохранения услышал ее мольбы и отпустил на все четыре стороны, заставив ее присягнуть, что она никогда не будет работать кухаркой.
Маллон вышла на свободу и стала прачкой. Но платили на этой должности гораздо меньше. После нескольких лет борьбы с нуждой и искушением ирландка сдалась, сменила имя на Мэри Браун и вернулась к своим поварским занятиям. И везде путь ее был отмечен новыми вспышками тифа. Правда, теперь она меняла места работы как можно чаще, чтобы Сопер не мог больше напасть на ее след.
Непонятно, о чем она думала, устроившись поварихой в местный женский госпиталь в 1915 году. Когда там заболело 25 человек, а две пациентки погибли, скрываться было уже невозможно.
Вернувшись в коттедж на уединенном острове, Мэри Маллон снова отказалась удалить желчный пузырь. Всю свою оставшуюся жизнь – двадцать три года – она провела в карантине, став своеобразной местной знаменитостью. Журналисты взяли у нее несколько интервью, но им было строго предписано не принимать от нее даже стакана воды. За шесть лет до смерти ее парализовало после инсульта, а умерла она не от тифа, а от пневмонии в 1938 году.
Ее случай стал первым в истории примером «здорового носителя» заболевания, и только недавно, в 2013 году, ученые начали понимать, как сальмонелла брюшного тифа может заражать человека, но внешне оставлять его здоровым. Выяснилось, что бактерия может прятаться в одном из типов клеток иммунной системы, макрофагах, влияя там на работу белка PPAR-дельта.
С помощью этого белка сальмонелла повышает для себя доступность глюкозы, чтобы размножаться, но не выходить из «укрытия». Этот механизм, пока открытый только у мышей, мог быть причиной всех злоключений несчастной ирландки и ее жертв.
Возвратный тиф – группа острых интермиттирующих заболеваний, вызываемых различными бактериями-спирохетами рода Borrelia. Основные переносчики заболевания – вши (эпидемический возвратный тиф, возбудитель в основном Borrelia recurentis) и клещи (эндемический возвратный тиф, возбудители – В. duttonii, В. crocidurae, В. persica, В. hispanica, В. latyschewii, В. сaucasica, каждый из видов которых характерен для той или иной местности). Основной характерный признак – после инкубационного периода примерно в неделю, чередование приступов лихорадки и затуманенности сознания и нормальной температуры тела.
Последним из «большой тройки» тифов был выделен возвратный тиф. Как и брюшной, как и сыпной тиф, он характеризуется «помутнением» сознания, отсюда и название. До сих пор возвратный тиф убивает достаточно много людей – там, где нет антибиотиков. Однажды сразу после Первой мировой войны эпидемия возвратного тифа выкосила примерно сотню тысяч человек в Судане – около десяти процентов населения.
Описание симптомов болезни можно встретить еще в Древней Греции. Свое название возвратный тиф получил после вспышки в Эдинбурге в 1840 году, а первым связал заболевание с укусом клеща знаменитый Дэвид Ливингстон в 1857 году, во время путешествия по Анголе и Мозамбику.
Возвратный тиф, как и сыпной, тоже собрал свою жатву смертей охотников за его возбудителем. Если возбудитель эпидемического возвратного тифа был «бескровно» открыт германским врачом Отто Обермейером еще в 1873 году, то с эндемическим было гораздо хуже.
В 1905 году в Конго разразилась эпидемия возвратного тифа. Там находились два британских врача и микробиолога – Джон Ланселот Тодд и Джозеф Эверетт Даттон. Они вскрывали умерших от тифа и пытались найти возбудителя. Во время аутопсий оба заразились. К тому времени Даттон успел обнаружить, что можно заразить обезьян возвратным тифом укусом клеща Ornithodoros moubata, носителя неизвестной науке спирохеты. Тодд выжил, Даттон, увы, нет. Это сейчас при лечении антибиотиками смертность от возвратного тифа едва достигает процента, а тогда, без лечения, она составляла 50–70 % (впрочем, сейчас без лечения она такая же, а поскольку возвратный тиф относят к «забытым болезням», которыми болеют жители третьего мира, лечения у них-то как раз подчас и нет).
Возбудителя назвали в честь ученого сначала Spirochaeta duttoni, а затем, в 1980-х уточнили название, отнеся возбудителя к боррелиям, дав микробу название Borrelia duttoni.
И завершая рассказ о тифах, хочется рассказать еще об одном забытом имени – о человеке, который дал родовое имя возбудителю возвратного тифа. Об Амедее Борреле. Когда нас пугают боррелиозом и клещами, мало кто догадывается, что мы упоминаем выдающегося французского врача. Более того, авторам блога не раз доводилось слышать о такой экзотической болезни, как бериллиоз в применении к клещам (хотя бериллиоз – хроническое отравление бериллием, характерное, например, для работников космической отрасли, действительно существует). Речь пойдет о соратнике Альбера Кальметта и Александра Йерсена – Амедее Борреле.
Амедей Боррель родился 1 августа 1867 года во французском Казуль-ле-Белье и учился в Университете Монпелье, где защитил докторскую диссертацию в 1890 году, а уже через два года мы видим его в лаборатории нашего соотечественника, Ильи Мечникова в Пастеровском институте. Эмиль Ру называл его «маленький человек с ароматом гвоздики» – и лично выбрал его как лечащего врача Пастера во время уремического криза великого микробиолога.
То, за что мы помним фамилию Амедея сейчас, он сделал достаточно рано, сумев выделить отдельный род бактерий от прочих спирохет. В 1907 году этот род получил название боррелий (Borrelia). Из 36 известных видов боррелий дюжина вызывает разные заболевания человека, среди которых – описанный выше возвратный тиф и болезнь Лайма, которая тоже переносится клещами. Этот боррелиоз назван не по имени человека, а по имени города Олд Лайм, где впервые была обнаружена болезнь. Возможно, о ней мы расскажем в следующих книгах.
В 1907 году Боррель напишет провидческие строки: «Разнообразие раковых опухолей огромно, оно определенно включает в себя самые разные причины возникновения, почему бы не допустить в принципе возможность того, что одной из таких причин будут вирусы. Если онкогенные вирусы до сих пор неизвестны и подобные пути возникновения рака глубоко неясны, то мы не имеем права отрицать подобное априори». Полвека спустя Нобелевская премия Френсиса Пейтона Роуса за открытие онкогенных вирусов подтвердит правоту Амедея (читайте нашу главу). К слову, самого Борреля ни разу не номинировали, а он сам единожды воспользовался возможностью номинировать и предложил на высшую медицинскую награду своего соотечественника Эммануэля Гедона из Университета Монпелье за работы по поджелудочной железе и переливанию крови.
А в Первую мировую войну Боррель снова сделал очень важное дело: он изобрел один из первых противогазов, а также создал Центр диагностики, вакцинации и адаптации к европейским климатическим условиям для защиты африканских войск от туберкулеза. Собственно говоря, вместе с Йерсеном и Кальметтом он много времени отдал изучению туберкулеза в стенах Пастеровского института, а затем – созданию вакцины против чумы.
А еще он был прекрасным преподавателем. На открытии памятной доски к его столетию прозвучали такие слова: «В его голосе звучал поющий акцент родного края <…>, подчеркивающий его утверждения точным жестом, черным взглядом, добавляющим к словесной магии теплое убеждение, которое оживляло его. Он был ослепительным преподавателем, в котором без труда узнавался мастер».
Литература[12]
13.0. Проказа
Проказа – хронический гранулематоз, вызываемый микобактериями Mycobacterium leprae и Mycobacterium lepromatosi. Инкубационный период проказы один из самых больших: в среднем он составляет 5 лет (известны случаи больше 20 лет). Это происходит из-за того, что микобактерии делятся очень медленно: Mycobacterium leprae делится один раз в 12–14 дней. К слову, другая хорошо известная микобактерия, палочка Коха, возбудитель туберкулеза, делится раз в 20 часов. Возбудители проказы могут сохранять способность к инфицированию вне тела в течение нескольких недель, особенно во влажных условиях, а в амебных цистах микобактерии живут даже восемь месяцев. Оптимальная температура для роста бактерий – 30 градусов Цельсия, это, по-видимому, обуславливает то, что бактерии «выбирают» для размножения кожу и верхние дыхательные пути, где температура ниже. Лечение комплексное, включает комбинацию противомикробных препаратов и вмешательство специалистов других профилей. Если болезнь обнаружена на ранних стадиях, болезнь излечима полностью. Профилактики не существует. На 2018 год в мире проказой болело 211099 человек (по данным ВОЗ).