Результаты меня ничуть не удивили. Мы бы не стали искать устойчивые формы, если бы мы не ожидали их найти; однако научное сообщество в целом отнеслось к ним несколько скептически. Когда я написал свой первый грант по изучению устойчивости ВИЧ к лекарствам, он даже не прошел начального отбора; его завернули с комментарием, что обратная транскриптаза не способна мутировать. Реакция на наши исследования прошла через три стадии:
1. Устойчивость невозможна.
2. Результаты верные, но скорее всего не имеющие клинического значения.
3. Всем известно, что устойчивость важна, поэтому эти исследования не так уж интересны».
Что же делать? Быстро, очень быстро размножающийся вирус успевает мутировать и выработать устойчивость к тому или иному препарату. Можно ли сделать так, чтобы вирус не мог стать резистентным? Егор Воронин пишет, что на той самой конференции 1996 года в Ванкувере, на которой впервые были представлены результаты высокоактивной антиретровирусной терапии (ВААРТ), которая действовала на основе комбинации сразу трех препаратов, подавляющих активность вируса на всех циклах его жизнедеятельности, были встречены аплодисментами. И это не удивительно: этот доклад возвещал тот факт, что СПИД отныне – не приговор.
Современная ВААРТ позволяет снизить вирусную нагрузку до нуля, то есть «загнать» вирус внутрь клеток, приведя его количество в крови до неопределяемого количества. Хорошие новости: при помощи ВААРТ человек с ВИЧ может прожить почти такую же долгую жизнь, как и человек без инфекции, современные виды терапии содержат «всего лишь» одну или две таблетки в день, говорят и об инъекциях пролонгированного действия. Поскольку свободного вируса в крови и тканях практически нет, появляется возможность зачать и родить здорового ребенка.
Плохие новости: принимать таблетки пока что приходится строго по часам, без пропуска – и до конца жизни. ВААРТ не спасает от самого вируса, и если прекратить прием препаратов, то вирус снова начнет определяться в крови и рано или поздно вызовет СПИД. Кроме того, лечение дорого. Разные страны справляются с этим по-разному. В России пациенты законодательно обеспечиваются препаратами, в Бразилии законодательно решено не обращать внимание на патенты и выпускать дженерики, в каких-то странах работает страховка.
Тем не менее, это – успех. Заболевание из смертельного превратилось в хроническое. По оценке Энтони Фаучи, главы Национального института аллергии и инфекционных заболеваний США, только в 2010 году ВААРТ спасла около 700 тысяч жизней.
Есть еще одно «но». Это «но» называется движением ВИЧ-дениалистов, или ВИЧ-диссидентов, или ВИЧ-отрицателей. Такие люди опасны не только для себя. Они, будучи вирусоносителями, могут заражать здоровых людей. Беременная ВИЧ-диссидентка родит не здорового, а больного ребенка – и чаще всего таких детей не успевают спасти. ВИЧ-диссидент с именем (например, как лауреат Нобелевской премии Кэри Муллис, не вирусолог, а создатель метода полимеразной цепной реакции) заронит сомнения в десятки и сотни умов, а если ВИЧ-диссидент с положением, это может стать и национальной катастрофой. Как это случилось в ЮАР, где в 1999 году президентом стал отрицатель вирусной природы СПИДа Табо Мбеки, который начал увольнять с государственных должностей всех, кто считал иначе. Его протеже, министр здравоохранения Манто Чабалала-Мсиманг, естественно была ВИЧ-диссиденткой и открыто противодействовала «западной медицине» и распространению антиретровирусных препаратов. Итог – миллионы зараженных и более трехсот тысяч преждевременных смертей.
Удивительную историю рассказали нам читатели. Мы проверили – все так, и правда. В декабре 1992 года появился журнал Continuum, который издавался ЛГБТ-сообществом в Лондоне и был посвящен тематике отрицания ВИЧ.
Журнал издавался по 1998 год на бумаге, по 2001 год выходил в интернете.
В 2001 году журнал закрылся, оставив после себя 14 000 фунтов стерлингов долга. И знаете, какая причина закрытия? Все редакторы этого издания умерли от СПИДа (так, например, основатель и главред Джоди Велш в 1995 от ВИЧ-ассоциированной пневмококковой инфекции, Тони Томпсетт – от саркомы Капоши и так далее).
Что же дальше? С изобретением ВААРТ можно было перевести дух: средство для спасения жизней было найдено, и эстафетная палочка была передана фарм-компаниям, правительствам и международным фондам, чьей задачей стало предоставить эту терапию всем, кто в ней нуждается (но это уже была задача преимущественно не для ученых). Ученые же взялись дотошно копаться и разбираться в свойствах вируса и вызываемой им болезни. А разбираться было в чем – и вирус и поражаемая им иммунная система оказались чрезвычайно сложными.
Стало понятно, почему не сработали первые попытки создать вакцину, и почему ее создание будет, скорее всего, делом долгим и трудоемким. Стало также известно, что ВААРТ не ведет к излечению, а потом и прояснились механизмы, позволяющие вирусу существовать в пациенте десятилетиями, несмотря на лекарства. Мы узнали об эволюционной истории лентивирусов и о встроенных в нас механизмах борьбы с ними. Были созданы модели для исследования СПИДа в макаках. Всех открытий не описать – за этот период были опубликованы десятки тысяч статей. К сожалению, помимо разработки дополнительных лекарств, все это знание не имело практического применения в здравоохранении.
Были разработаны новые технологии, вроде глубокого секвенирования, массового культивирования B клеток, компьютерного моделирования белков, анализа клеток многоцветным FACS-ом. Эти технологии позволяют делать то, о чем мы раньше только мечтали. Впервые создана вакцина с эффектом (хоть и временным, и слабым) против ВИЧ. Показано, что антивирусные препараты можно использовать, не только чтобы останавливать болезнь, но и для предотвращения инфекции. Вновь заговорили о полном излечении ВИЧ-инфицированных, и в этой области идут работы по трем принципиально разным направлениям.
Можно ли полностью избавиться от вируса? Можно. Пока что это – редкие, уникальные случаи, но они уже есть. Когда мы начинали работу над книгой, такой случай был только один, но когда эта рукопись была уже практически дописана, одна за другой появились новости, которые сообщали о втором и третьем пациентах, излечившихся от ВИЧ.
На Конференции по ретровирусам и оппортунистическим инфекциям, которая проходила с 4 по 7 марта 2019 года в Сиэтле (США), прозвучали сразу два доклада о пациентах, которые, по предварительным данным, излечились от ВИЧ. О втором из них – «дюссельдорфском пациенте» – стало известно только в прошлом году.
Первому человеку, которого излечили от ВИЧ, Тимоти Рэю Брауну, провели трансплантацию костного мозга в 2007 году в Берлине. Однако спустя год ему потребовалась вторая пересадка костного мозга, поскольку после первой болезнь возобновилась. Второй пациент, излеченный точно так же, уже 18 месяцев не принимает антиретровирусные препараты, и на данный момент следов инфекции в его крови не обнаружено. Его история болезни уже опубликована в журнале Nature.
Третий, «дюссельдорфский пациент», был вылечен схожим образом – ему пересадили костный мозг от другого донора с мутацией в гене CCR5. Эта мутация делает клетки крови устойчивыми к вирусу иммунодефицита человека.
«Дюссельдорфский пациент» прекратил прием лекарств от ВИЧ на более короткий период, всего три с половиной месяца, но также освободился от ВИЧ. Используя самые чувствительные методы, доступные на сегодняшний день, были обнаружены только следы ДНК ВИЧ.
Работы в этой области продолжаются, ВИЧ – это самый изученный вирус в мире. Мы очень надеемся, что в обозримом будущем лекарство, освобождающее человека от этого вируса, все-таки появится.
Литература[14]
15.0. Послесловие
Так получилось, что буквально за несколько дней до сдачи рукописи в издательство, авторы в качестве корреспондентов информационно-сервисного портала Indicator.Ru поехали в Швецию на серию мероприятий, которые именуются Нобелевской неделей и завершаются вручением очередных Нобелевских премий. Среди этих мероприятий есть и Нобелевский диалог в Гетеборге, где собираются – в том числе и лауреаты прошлых лет – обсудить проблемы, стоящие перед человечеством. И нам посчастливилось там побеседовать с глазу на глаз с лауреатом Нобелевской премии 2008 года, первооткрывательницей вируса ВИЧ, Франсуазой Барре-Синусси. Будучи совершенно очарованы ею, мы не смогли отказать себе в удовольствии завершить нашу книгу интервью с Франсуазой.
– Расскажите о вашем начале пути в науке? Я читал, что вы интересовались ею еще в детстве, правда, тогда вашим объектом внимания были насекомые, а не вирусы…
– Я была очень молода и меня интересовала жизнь как таковая. Когда я была ребенком, я еще не знала, что это означает. В старших классах я уже сознательно занималась науками о жизни и решилась поступить в университет на научную специальность. Это был трудный выбор для меня, потому что я выбирала между медицинским факультетом и научным университетом. Я выбрала науку – причем исходя из совершенно неправильных посылок [смеется]. Мне почему-то показалось, что обучение в медицинском университете займет больше сил и времени.
– А как так получилось, что от Life Sciences вообще вы перешли в микробиологию в целом и к вирусам в частности?
– Это получилось само собой. Когда пришла пора работать над магистерской диссертацией, я уже делала кое-что в лаборатории, и эта лаборатория работала с вирусами. Если быть точным, с ретровирусами и их взаимосвязью с лейкемией и раком. Так я стала вирусологом, и в итоге мы пришли туда, куда пришли.
– Вы, наверное, были первым или вторым человеком, который увидел вирус иммунодефицита человека. К слову, первым или вторым?
– О, это очень сильно зависит от того, что вы подразумеваете под словом «увидел». Если мы говорим о картинке электронной микроскопии – нет. Это сделали люди, которые в этом специализируются.