Увы, на этом несчастья не закончились, и буквально через два года та же напасть унесла жизнь самого главы семейства, Михаила. И еще через пару десятков лет Павлу снова пришлось столкнуться с недугом, который отобрал у него самое дорогое – младшего и самого любимого сына Ивана, смышленого и не по годам развитого мальчугана, на которого он возлагал большие надежды.
Эти печальные моменты истории семьи Третьяковых – отнюдь не редкость для XIX, да что говорить, и почти для всей первой половины XX века, пока неряшливость Александра Флеминга, а затем командная работа Эрнста Чейна и Ховарда Флори не открыли миру первый антибиотик, навсегда изменивший лицо медицины. Скарлатина хоть и не считалась смертельным заболеванием, даже чаще проходила без следа, но ежегодно уносила жизни немалого количества детей. И до сих пор, несмотря на многочисленные группы имеющихся в нашем арсенале лекарственных препаратов, ее аппетиты не ослабевают. Так, в Великобритании в 2016 году зарегистрировали более 19 тысяч заражений скарлатиной, чего не наблюдалось с 1964 года, а за первые три месяца 2018 года новая вспышка принесла еще 15,5 тысяч случаев болезни.
С чем же связана такая стойкость «характера»? Все дело в возбудителе. Бета-гемолитическому стрептококку группы А прекрасно живется почти на любой слизистой оболочке нашего тела, однако, иммунная система постоянно держит его «в тонусе», не давая колониям разрастаться, а то и вовсе выдворяя их за пределы организма. Но как только в работе местного иммунитета происходит сбой, микроб прорывается сквозь защиту и начинает свое разрушительное шествие.
Стоит сказать, что вредное воздействие этой группы стрептококка чрезвычайно многогранно, и скарлатина – одно из наиболее безобидных. Бактерия вызывает тяжелые рожистые воспаления кожи, гломерулонефрит (воспаление клубочков почек), парадонтит (воспаление десен), абсцессы (нагноения), бронхит, эндокардит (воспаление внутренней стенки сердца), менингит (воспаление оболочек мозга), ревматические поражения суставов и аутоиммунное разрушение стенок сосудов (васкулит).
Кто-то из вас сейчас наверняка удивился, увидев слово «аутоиммунное», поскольку вроде бы оно описывает состояние, когда иммунитет «озлобляется» против собственных тканей. Но ошибки здесь нет. Коварство стрептококка заключается в том, что он содержит в своей мембране особый белок М, по которому разные подтипы микроба (серовары) отличаются друг от друга. Этот белок защищает бактерию от нападения фагоцитов, которые иммунная система посылает, чтобы уничтожить вредителя. Он организует что-то вроде экрана, мимикрируя под белки человеческого организма.
Организм хитрость распознает не сразу, но в конечном итоге начинает массивную атаку противника специфическими антителами, которые подобно мускулистым ребятам из боксерского клуба бьют «чужих», но случайно, особо не разбираясь, из-за сходства могут попасть и по «своим». В итоге чаще всего пораженными оказываются сердце, почки, сосуды, суставы и даже мозг. Кстати, именно от менингита, который стал осложнением скарлатины, погиб юный Иван Третьяков. А еще, если иммунный ответ на стрептококк «задевает» мозг, возникает так называемая хорея Сиденгама. Она же малая хорея, английская хорея пляска святого Витта. Да-да, непроизвольный «танец», а точнее – спонтанные и непроизвольные движения, тоже могут быть ответом организма на бета-гемолитический стрептококк группы А. Хотя, конечно, далеко не каждая скарлатина так осложняется – хорея чаще становится симптомом ревматической лихорадки, которая вызывается тем же Streptococcus pyogenes, что и скарлатина.
Вообще, нужно сказать несколько слов о том, как человечество познакомилось со стрептококками. Их выделил из тканей больных рожей в 1874 году выдающийся хирург, музыкант, борец за операционную гигиену и друг Иоганнеса Брамса, консультировавший как врач Николая Пирогова и оперировавший Николая Некрасова Теодор Бильрот. Он же и предложил само название, «склеив» его из греческих слов στρεπτός – «цепочка» и κόκκος – «зерно».
В 1883 году стрептококк выделил и вырастил в культуре другой немецкий хирург, Фридрих Фехлейзен, а в 1884 году немец Фридрих Юлиус Розенбах (тот самый, который отделил знаменитый золотистый стафилококк от других стафилококков) уточнил название нашего героя, Streptococcus pyogenes. В традициях «Игры престолов» его можно было бы назвать «Стрептококк Гноерождающий», ибо именно так переводится pyogenes с греческого – а Розенбах нашел бактерию в нагноившихся ранах.
В том же 1884 году первооткрыватель бактерии дифтерии Фридрих Август Иоганнес Лёффлер обнаружил Streptococcus pyogenes во рту больных скарлатиной. Что же дальше?
Какой шаг исследователи делают следующим после того, как находят возбудителя? Правильно – пытаются создать лекарство и вакцину. В самом начале XX века после весьма смелого заявления Лёффлера в участии стрептококка все еще сомневались, но появлялось все больше доказательств, что именно этот микроорганизм вызывает столь характерную сыпь и прочие клинические проявления скарлатины. Как часто водится, русская и английская литература расходятся в показаниях о том, кто из ученых стал первым среди «судей», вынесших микробу приговор абсолютной вины.
Иностранные источники упорствуют, что связь между стрептококками и скарлатиной достоверно подтвердила знаменитая супружеская пара Дик, и случилось сие событие в начале 1900-х годов. Однако, если мы внимательно приглядимся к биографиям Джорджа и Глэдис, то заметим, что свои исследования они проводили во время Первой мировой войны и только в 1923 году смогли объяснить причину заболевания, выделив токсин, продуцируемый штаммом бактерий Streptococcus, а чуть позже создать и антитоксин для лечения, а также нетоксичную вакцину для иммунизации.
О Диках мы еще вспомним, а пока обратимся за показаниями к «другой стороне». О русских микробиологах на Западе известно гораздо меньше. Тем не менее нужно отметить, что действительно первым человеком, который реально смог выделить токсин стрептококка (эритротоксин), а затем предложил иммунизировать лошадей для того, чтобы создать антитоксическую сыворотку, стал именно наш соотечественник Иван Савченко.
Возможно, мы бы не узнали о нем, если бы профессор кафедры общей патологии медицинского факультета Киевского университета Никанор Хржонщевский, между прочим, основатель первой кафедры гистологии на Украине, устроил первокурснику нагоняй, застав того в лаборатории за несанкционированным просмотром гистологических препаратов под микроскопом. Рановато было юному медику интересоваться гистологией. Однако профессор понял все правильно и умел разглядывать звезды на ночном небе. Серьезных санкций в итоге не последовало; более того, талантливый и любопытный молодой человек даже получил хороший микроскоп и проработал в гистологии до окончания университетского курса.
И даже здесь не обошлось без вмешательства Его Величества Случая. Продолжая работать в лаборатории, он попал под влияние харизмы Ильи Мечникова, который посетил с коротким визитом Киевский университет. Речи будущего нобелевского лауреата о современной медицинской науке и прозрачных личинках морских звезд, которые открыли дорогу к теории иммунитета, так вдохновили юного исследователя, что недолго думая он подает заявку на заграничную командировку, намереваясь приехать в Институт Пастера и всему научиться под руководством самого Мечникова. И он ее получает!
Блестящая научная карьера начинается после возвращения в Россию – сразу на место заведующего кафедрой общей патологии Казанского университета. Савченко берется за возвратный тиф (о нем в отдельной главе), который становится его верным союзником и помогает открыть двухфазную природу фагоцитарной иммунной защиты, проходящей по законам физической химии. Кроме того, они с товарищем в лучших традициях увлеченных ученых героически испытывают на себе вакцину против холеры. Per os (через рот) – впервые для кишечных инфекций. И показывают, что подобное введение для этого типа инфекций весьма оправдано.
Скарлатина, как одна из частых, но пока не до конца ясных детских патологий, против которой пока не было иммунизации, привлекла внимание Ивана Григорьевича в 1904 году. Нет, попытки были, еще в 1903 году, когда талантливый мюнхенский ученый Хуго Шоттмюллер продемонстрировал, как патогенные стрептококки разрушили эритроциты (гемолиз) в чашке с питательной средой – кровяным агаром. Тогда же Шоттмюллер разделил их по этому умению на три группы (гемолитические, негемолитические, промежуточные), и в то же время предпринял первую попытку иммунизации против скарлатины, впрочем, не слишком успешную.
Вероятно, неудача постигла исследователя потому, что ему не удалось получить чистый токсин. В отличие от Савченко, который берется разрешить проблему, «достает» эритротоксин и запускает «живые фермы» в виде лошадей по производству антитоксина. Действие первой антитоксической противоскарлатинозной лечебной сыворотки, изготовленной в Казанском бактериологическом институте, он проверил на маленьких пациентах педиатрической клиники университета. Увы, успех оказался переменчивым, а сыворотка – слабой.
Тут стоит ввести в историю еще одного героя. Георгий Норбертович Габричевский – талантливый московский врач и тоже ученик Ильи Мечникова, а еще Роберта Коха, Пауля Эрлиха и Эмиля Ру, о которых наши читатели имели удовольствие узнать из наших других книг, внимательно присматривался к работам своего коллеги. Как разработчик методов серопрофилактики дифтерии, а также создатель противодифтерийной сыворотки, которая начала успешно применяться для лечения в 1894 году, он следил за работами Савченко и был совершенно согласен с коллегой насчет того, какой микроорганизм вызывает скарлатину (не все в то время обвиняли стрептококк). Однако он сомневался, что способ иммунизации, подходящий для дифтерии, будет иметь такой же успех при скарлатине.
В итоге Габричевский придумал испытать другой метод. Он выделил из крови больных людей стрептококки, добился, чтобы они выросли в питательной бульонной среде, а затем убил их, хорошенько прокипятив раствор, и начал испытывать его на людях. Некоторые з