— Так я его знаю?! Кто он? Скажи мне имя! Ну же!
— Не скажу. Тем более я не уверен, он ли это. Этот человек, был в шапочке, и свитер по самый нос натянул, поэтому ошибиться проще простого.
— И все же: я его знаю?
— Нет, — ответил Алексей, но так поспешно, что я поняла, что он врет.
— Третья попытка: кто этот тип в шапочке и свитере?
— Никто.
И все, как отрезало. Больше я ничего не смогла добиться от Лешки. Но, по крайней мере, это уже что-то. Значит, моя первоначальная версия о том, что пакостник — парень, подтверждается. А это сужает круг подозреваемых всего до двух человек: Андрея и Стаса. И можете считать меня предубежденно настроенной, я на что угодно поставлю, что это не Стас.
Когда я, нарочно опоздав минут на десять, прошла в комнату для совещаний и заняла свое прежнее командирское место, народ посмотрел на меня с недоумением.
— А где Алексей? — спросила Рита.
— Он в больнице, — тем же тоном я могла сказать «на курорте» или «у продюсера». Молодец, Лизка, так держать! Не показывай им, как тебе больно!
— И что с ним такое?
Я едва не брякнула «легкий приступ гастрита», но в последний момент зачем-то сказала правду:
— Его избили.
В комнате начался легкий галдеж, но сколько я не следила за тем, как вели себя мои подозреваемые, никакого криминала в их поведении, увы, не заметила.
— Ну, ни фига себе! — сказал Гена. — Прямо как в кино! Пишем серию про избиение — получите избитого главного автора. Пишем про запертую дачу — кто-то глумится надо мной и женой. Совпадение на совпадении!
От неожиданности я едва не закашлялась. Неужели это Геннадий? Не может быть!
К счастью мой выпученный и остекленевший взгляд, направленный на Гену, никто не заметил, поскольку остальная наша группа глядела на него примерно так же.
— А ведь и правда! — нарушила мхатовскую паузу Летка. — Вы помните, у нас в одной серии девушка сломала себе руку, а потом в гипсе наркотики проносила? А у меня тогда рука чудом целой осталась, только ушиб и растяжение…
— И Димку покусали, когда мы про вампиров придумали!…
— И Тамара! Тамара ведь тоже отравилась, только не грибами, как в серии, а салатом!…
Начался такой гвалт, что нечего было и стараться призвать людей к порядку. Я стояла как оплеванная. Черт побери, Гена, ну кто тебя просил раньше времени высовываться со своими умными мыслями, а? Виновник где-то рядом, сидит с нами за одним столом, а ты взял и сделал то, что по ходу пьесы полагалось сделать ему. И как мне теперь вычислить засранца?
— А я вас предупреждала насчет нее! Я говорила, что это все ее происки! — завела Лета свою старую песню. Думает, раз Алексея больше нет, меня и защищать некому? Ну все, держись, я тебя жалеть не буду!
— Лета, если ты полагаешь, что работа над нашим сериалом опасна для твоего здоровья, и моя аура и карма вместе взятые плохо влияют на твое энергетическое поле, то я сегодня же переговорю с Тамарой о переводе тебя на совместный сериал. Ты же наверняка уже в курсе, что двое тамошних авторов свалилось с нервным истощением, поэтому вакантные места имеются. Твое слово?
Летка открыла и закрыла рот. Хм, думала, только Леша умеет ставить людей на место? Или надеялась, что я сейчас устрою тут перед тобой истерику, буду биться головой об пол и кричать «невиноватая я»? Не дождешься, дорогая!
— Что ж, Лета, твое молчание я расцениваю как желание остаться в нашей команде. А теперь все прения сворачиваем и приступаем к работе. Ну, кто тут не верит в судьбу и совпадения? Кто у нас самый смелый?
— Я, — нахально отозвался Андрей, глядя мне прямо в глаза. Я выдержала этот взгляд.
— И не боишься, что тебя запрут, отравят или покалечат?
— Дачи у меня нет, всякую дрянь в рот не тяну, и по злачным местам не разгуливаю. Чего мне бояться?
Летка одарила Андрея восхищенным взглядом, в котором читалось: ты, парень, герой, и я твоя навеки! Нет, она все-таки дура, тут и сомневаться нечего.
— Хорошо. И какой сюжет ты нам предложишь?
— Автомобилиста обвиняют в наезде на пешехода, которого он не совершал.
— Подробности?
— Нашего героя, человека среднего достатка, посреди ночи достают из кровати и под конвоем ведут к его тачке, припаркованной неподалеку.
— Кто в конвое?
— Телохранители одного влиятельного человека, который обвиняет героя в том, что он совершил наезд на его дочь и смылся с места преступления.
— Ладно. Взяли они его, сонного и теплого, подвели к машине. А там что?
— Крыло смято, на нем следы крови. Все улики налицо. Но герой матерится: его машина уже третий день никуда не выезжает, у него проблемы с карбюратором, а новый он так еще и не купил. В доказательство открывает капот — карбюратора там действительно нет. Но телохранителей он этим не убедил. Мол, карбюратор можно было и после аварии из машины достать, не показатель.
— А следы аварии откуда взялись?
— Крыло было помято раньше. Может, запарковался неудачно или мелкая авария. А кровь — действительно пострадавшей девушки.
— С каждым шагом все интереснее и интереснее. И откуда она там появилась? И почему мужику не обратиться в милицию, чтобы разобраться с этим делом раз и навсегда? А вдруг кто-то воспользовался его машиной в отсутствие хозяина? Может такое быть?
— Тут все не так просто. Если он обратится в милицию, это не защитит его от разгневанного папаши. Его мальчики достанут бедолагу хоть из-под земли, а если намекнуть, что у папаши еще и связи в милиции и ГАИ имеются, то дела нашего героя и вовсе швах. Единственная возможность попытаться себя спасти — это обратиться в третью организацию, то есть в сыскное агентство, чтобы выяснить, что же случилось на самом деле.
— А что от него требует отец пострадавшей? Сатисфакции и стреляться?
— Прозаичнее. Охренительную сумму денег. Он человек дела и привык все оценивать в звонкой монете.
— Так, с этим все понятно. А кровь-то откуда?
— У пострадавшей девушки есть парень. Ее отец не слишком одобряет их союз, справедливо считая парня охотником за приданым и трусом. Они повздорили из-за какой-то ерунды, парень вскочил в свою машину и дал по газам, собираясь уехать. Девушка решила его остановить и выскочила на дорогу прямо под колеса. Он ее сбил. И очень испугался, поскольку тут же прикинул, чем это ему грозит со стороны ее папаши. Поскольку скрыть травму не было никакой возможности, он быстренько уговорил девушку представить дело так, что ее сбил кто-то другой, а не он. Девица, раба любви, согласилась. Парень смыл кровь со своей машины, усадил в нее подругу и повез. И тут видит, что на обочине стоит припаркованная тачка со следами аварии. Он быстро смекнул, что делать, заставил девушку выйти и испачкать своей кровью крыло, убедился, что она запомнила номер этой машины, и с таким железобетонным алиби довез ее до папаши. Девушка рассказала дома душераздирающую историю, как она переходила улицу, идя на свидание к своему парню, а тут эта противная машина, далее сопли в сахаре, между делом номера негодяя, папа в гневе. Парень счастлив, что не на него.
— По-моему, все выглядит логично. У кого-нибудь есть возражения и комментарии по серии?
Возражений не было. Народ сидел вялый и апатичный. Видимо, все еще переваривал новость о том, что все, что мы придумаем, может запросто произойти с нами, причем в кратчайшие сроки. Или мысленно прикидывал наиболее безопасные маршруты перехода улиц. Готова ручаться, в ближайшие пару-тройку дней более дисциплинированных пешеходов, чем наша сценарная бригада, во всей столице не сыщется.
— Нет? Тогда переходим к детальной проработке серии…
Как я ни старалась расшевелить свою команду, но кроме этой серии сегодня не родилось больше ничего. М-да, тот кто все это придумал, знал, как парализовать нашу работу.
Почему-то моя уверенность в том, что из этого дела растут уши Андрея, крепла с каждой минутой. То, что кого-то из нас собьет машина, сомнению не подлежит. Вопрос: кто следующая жертва? Видимо, не я. Литературный редактор — это пресловутый десятый негритенок, который должен отправиться на тот свет последним, в этом смысл игры. Без главного автора и без литературного редактора команда работать не сможет, а значит, исчезнет возможность продолжать изображать из себя «руку судьбы» и тешить свое самолюбие. Последствия аварии могут быть слишком непредсказуемыми, чтобы надеяться на то, что я как Ванька-встанька смогу вернуться на работу после того, как в меня врежется многотонная металлическая махина. Значит, в кандидатах на роль жертвы остаются Рита и сам Андрей.
Ну, за Риту я, конечно, слегка опасаюсь, тем более что они с Андреем тоже успели повздорить. Но с другой стороны, она девушка осторожная и здравомыслящая. Наверняка придумает, как уберечь себя от беды. Значит, Андрей. Интересно, он и вправду сиганет под машину, фраер дешевый? Вряд ли. Значит, только притворится. Но дома не останется, на следующее совещание придет обязательно, «из последних сил» приползет, иначе не получит свою дозу адреналина, не насладится нашим страхом, когда все узнают, что совпадения продолжаются. Вот тут-то я его и возьму тепленьким! А покажи-ка, скажу, друг сердечный, ты свои боевые раны! Если понадобится — лично с него бинты сорву, и всю прочую маскировку. А под ними — ни царапинки! Вот тогда-то все и поймут, кто он на самом деле, и этот кошмар закончится!
К Алешке я поехала на следующий день. О, почти похож на себя, любимого! Запекшаяся корочка крови с переносицы исчезла, губы уже не напоминают разваренные пельмени, зато по расцветке Леха стал похож на радугу.
— Привет! А я уже минуты считаю, жду, когда ты придешь.
— Ничего, что я опять на два часа раньше официального приема? Между прочим, меня уже вся ваша больница знает, я к тебе откуда только не пробивалась: и со служебного входа ломилась, и через приемный покой. Разве что через окно только не лезла.
— Знаю. Вахтеры тебя шоколадной девочкой зовут, мне медсестра сказала.