— А это-то ты как вычислишь?
— Элементарно. Падение в лифте не может быть делом рук Ритки, иначе бы она так не психовала. Понимаешь? Она была уверена, что уж крушение самолета Андрей не сможет изобразить никоим образом. А он вывернулся! Снял табличку «лифт неисправен» и прокатил нас всех с ветерком. И теперь в любом случае, если новых серий не будет и группа разбежится — он победитель. Потому что его совпадение — последнее. А платить девочке ой как не хочется.
— Но это же такой риск! Как он мог быть уверен, что никто не разобьется? Полный псих! Рисковать своей и чужими жизнями! Ради чего?!
— Риск был в том, что трос не оборвется. Или лифт заработает. Или просто не поедет. Андрею ужасно повезло, что все случилось просто по-писаному.
— Надеюсь, это последний раз, когда ему подфартило.
— Я тоже на это надеюсь.
Пока Лешка на пару с дедушкой готовили угощение для сегодняшнего мозгового штурма, я принялась за обзвонку авторов. И первой набрала Летке. Почему ей? Сама не знаю. Можно было бы начать с того же Геннадия или Стаса. Они бы не стали задавать лишних вопросов, а просто согласились придти. Но я чувствовала вину перед Виолеттой за то, что почти все это время подозревала ее в том, что она предала нашу бригаду. Что она хочет сжить меня с поста литературного редактора. Что она… даже и вспоминать не хочется всю ту напраслину, которую я мысленно навесила на нее. Что ж, Летка — так Летка. И я потянулась к телефону.
— Лета, привет, это Лиза.
— Привет, — раздался удивленный голос Леты. — Чего надо?
— Слушай, для начала я бы хотела извиниться перед тобой. Видишь ли, я подозревала тебя во многих нехороших вещах, но сейчас я поняла, как глубоко была не права. Прости меня, пожалуйста.
— Лизка, — послышался встревоженный голос Летки, — ты не заболела? С крыши прыгать не собираешься, случаем?
— Нет, все нормально. Суицидальных наклонностей не отмечено, голова, конечно, еще слегка побаливает, но это сущая ерунда. Не буду отнимать твое время, только ответь сначала на один вопрос. Ничего личного в нем нет, поверь. И это очень важно. Андрей сейчас не с тобой?
— Нет, — ответила Летка, по ее интонациям я поняла, что один неверный шаг с моей стороны, и она кинется в атаку.
— Просто он не должен знать об этом разговоре. И никто не должен знать. Обещаешь?
— Ну, ладно. Обещаю. А к чему такие тайны?
— Сейчас поймешь. Я приглашаю тебя сегодня ко мне в гости. Есть мысли по поводу того, что творилось с нашей командой последний месяц. И я хочу услышать твое мнение обо всем этом. Да, еще одно: мне понадобится твоя помощь.
— В чем?
— Узнаешь сегодня вечером. Ну, так что, придешь?
Судя по напряженному молчанию, Летка колебалась. Наконец, она спросила:
— А при чем тут Андрей? Почему я не могу ему об этом рассказать? Ты что, подозреваешь его в чем-то?
— Лета, я бы с радостью тебе обо всем рассказала, но пойми — это не моя тайна. И меня попросили держать язык за зубами, по крайней мере, до сегодняшнего вечера, — чуть-чуть покривила я душой. — Если ты боишься, что с тобой здесь что-то произойдет, то спокойно можешь оставить у себя дома записку: «в пятницу ушла в гости к Лизе, если со мной случится что-то плохое, виновата она и только она». Но уверяю тебя: все наши приключения уже закончились. Это я могу тебе сказать со всей определенностью.
— Ладно, — согласилась Летка, а я почувствовала, как у меня по виску катится маленькая капелька пота. — Я приду к тебе. Диктуй адрес.
— Записывай…
К семи вечера за исключением Тамары все, кого я обзвонила, были в сборе. Никто друг с другом не разговаривал, но про себя, наверняка, отметили отсутствие Риты и Андрея. Лешка исправно снабжал всех свежеприготовленным кофе по-турецки и крохотными профитролями, которые научил его готовить дед. Коты мои, проникнувшись важностью момента, сидели чуть поодаль, и даже пройдоха Китекет не пытался привлечь к себе внимание гостей каким-нибудь экстремальным образом, например, бреющим полетом на сверхнизкой высоте. Все ждали.
Наконец, появилась припозднившаяся Тамара, и Лешка открыл наш внеочередной мозговой штурм.
— Коллеги. Мы собрались сегодня здесь, чтобы поставить точку в странных совпадениях сюжетов с нашей личной жизнью, совпадениях опасных и неприятных. Все это время мы пытались выяснить, кто стоит за ними, поскольку версия о магии и прочем колдовстве была нами сразу же отвергнута, как неприемлемая…
Ух, красиво говорит! Я прямо залюбовалась на Алексея. Вдвойне приятно: такой умный и красивый мужчина, да еще и мой жених при этом!
Пялясь на Лешку, я прозевала момент, когда он предоставил слово мне, как главному следопыту и идеологу Сопротивления. Что я должна сказать? Ах, да, наша доказательная база…
— Ребята. Я могу долго разливаться соловьем, как трудно и тяжело было вычислить засранцев, как я подозревала буквально каждого из вас, но сделаю проще. В четверг я обнаружила под шкафом в нашей комнате для совещаний один интересный документ. Что я делала под шкафом — деталь несущественная, и с вашего разрешения я ее опущу. А документ зачитаю…
Пока я читала условия пари, которые успела запомнить почти наизусть, исподтишка наблюдала за выражением лиц своих коллег. Неверие. Жадное любопытство. Озарение. Гнев. Понимание. Чего только не было на них. Да, это была настоящая бомба.
— И кого ты собираешься обвинить? — зазвенел металлом голос Летки. Ага, поняла, что ее Андрюшу сейчас выведут на чистую воду. Что ж, этот вариант я тоже предусмотрела.
— Я не буду никого обвинять. Это сделаете вы сами. Лета, Стас, подойдите, пожалуйста, сюда. Будете нашими экспертами. Вам знаком этот почерк?
Лета, всмотревшись в аккуратную вязь строк, тут же замотала головой. Стас аккуратно провел пальцем по листку и, словно удостоверившись, что это не репринт, не подделка, произнес:
— Да, это почерк Риты. У нее очень характерная фигурная ножка у буквы "д". И буква "з" тоже ее.
— А при чем здесь Андрей? — спросила Летка срывающимся голосом. — Вы же и его собираетесь обвинить? Ведь так?! Если это Рита все подстроила, какое отношение к ней имеет Андрей?
Я собралась ответить ей, но меня опередила Тамара.
— Лета, видишь ли, Андрей и Рита — брат и сестра. Их отчим попросил меня через нашего продюсера, своего старого знакомого, дать детям необходимую сценарную практику. Я протестировала их и поняла, что как авторы они нам подходят. Единственной просьбой от ребят было не афишировать их родство. Что я и сделала. У каждого есть право на разумную анонимность.
Наши зашумели, переваривая полученную информацию, а я задала Тамаре вопрос, который давно меня волновал:
— Скажи, а Андрей с Ритой имели доступ к твоему компьютеру? Было такое хоть раз, что ты куда-то отлучалась из своего кабинета в то время, как там находился хоть кто-нибудь из них?
Тамара растерялась.
— Странно. Могу тебе со всей определенностью сказать, что официального доступа не было. Но оставались ли они в моем кабинете… Точно! Было пару раз! Недели три назад Рита пришла с каким-то дурацким вопросом, а мне надо было на пять минут отлучиться на площадку. Я попросила ее подождать в кабинете. И когда я проводила с ними собеседование, они тоже на некоторое время оставались одни и вполне могли пошариться в базе данных. Меня тогда продюсер вызвал для знакомства с их папашкой. Отчимом то есть.
— А что, отчим — крутая птица? — поинтересовался Алексей.
— Круче не бывает, — подмигнула ему Тамара.
— Тем хуже для деток, — философски заметил Леша.
— Ну что, теперь когда обстоятельства дела прояснены, приступим к созданию сценария под условным названием «Наш ответ приколистам»? — спросила я.
Авторы изобразили самые зверские выражение лиц, на которые были способны, и кивнули так энергично, что казалось, у них оторвутся головы. И мы приступили.
Разработка коллективной мести давалась нелегко. Среди мер, предлагаемых для наказания супостатов, высказывались самые радикальные: от банальной «темной» до ареста за злостное хулиганство и членовредительство. Но слава Богу, нам с Лешей удалось остудить самые горячие головы, и в итоге все сошлись на бескровном, но оттого не менее неприятном для Андрея и Риты варианте.
Как ни странно, очень многое из того, что мы взяли на заметку и внесли в свой «сценарий», предложила Тамара. Причем до некоторых вариантов наказания я бы точно не додумалась, хотя они, что называется, лежали на поверхности. Вот что значит богатый жизненный опыт! Хотя тут еще следует учесть и то, что промывание желудка и прочие медицинские процедуры не слишком способствуют проявлению милосердия по отношению к тому, кто отправил тебя в больницу.
Честно говоря, было жалко Летку. Она сидела совершенно ошарашенная тем, как глубоко ее кинул Андрей, которому бедная девушка была нужна всего лишь как ширма для пакостей. Только сейчас до нее стало доходить, почему после нашего неудавшегося с первого же свидания романа он так быстро переметнулся к ней, да еще и про меня гадостей наговорил. И почему у нее увели Стасика — еще одну ширму для Андреевской сестренки. Прямо живая иллюстрация к песне Олега Митяева: «Разлучили как детей нас, развели по углам. Разорвали акварели наших встреч пополам».
Стас меж тем аккуратно перебирался все ближе и ближе к Лете. То стул чуть-чуть переставит, то с кем-нибудь местами махнется. Все, уселся рядом. Положил свою руку поверх ее. Летка ее стряхнула. Что-то зло прошипела ему на ухо. Выражение лица Стаса ни на йоту не изменилось, словно он ждал подобной реакции. Наклонился к ее уху и тоже что-то сказал. Лета пожала плечами, и они вышли из комнаты.
Ой-ой-ой, говорила же мама: подслушивать нехорошо, подслушивать низ-зя. А так хочется! Ну, люблю я хэппи-энды, ничего не попишешь. И сейчас мне просто до дрожи в коленках хочется убедиться, что у ребят все будет в порядке. Но если я выйду сейчас из комнаты следом за ними, только полный придурок не поймет, зачем я это сделала. И получится вовсе некрасиво. Как же быть?!