Путешествие и в самом деле было длительным: два дня до Петербурга на моей яхте, затем — две недели на поезде, потом — почти пять тысяч миль на "Диане" — и все для того, чтобы в Австралии, надув щёки, пообщаться с местными властями. Я его сопровождал в качестве "инженера". А в качестве просто инженеров ехали еще с дюжину британцев — для которых я был всего лишь "иностранным специалистом, знакомым с Австралией": о том, что компания была моей личной собственностью, знал только исполнительный директор.
Первый визит был нанесен в Брисбен — время поджимало, если я верно помнил то, что узнал "об австралийской истории" в прошлом появлении. И оказалось, что спешил я не зря. Сэр Герберт Чермсайд действительно уже подготовился к собственной отставке. В принципе, я бы на его месте тоже поступил бы подобным образом: в Квинсленде экономический кризис все еще не закончился, денег у местного правительства не было — и в результате (как и следовало ожидать) все власть имущие переругались и губернатору пришлось даже парламент разогнать для хоть какого-то урегулирования возникшего кризиса — но уже политического.
Нас губернатор принял с нескрываемым отвращением, и только после того, как Милнер нагло (то есть подталкиваемый моими пинками) завалился в губернаторский дворец и потребовал от секретаря "передать губернатору, что мы приехали с решением всех его проблем". Конечно, Милнер был тщательно проинструктирован в плане тезисов своего выступления, но я, увидев взгляд сэра Герберта, "перехватил инициативу":
— Извините, губернатор, что нарушаю субординацию, но в Америке, где я занимался созданием автомобильной промышленности, люди ценят и свое, и в особенности чужое время — а у вас его, я вижу, совсем нет. Так что сразу перехожу к делу: наша компания желает вложить очень много денег в экономику Квинсленда, и, мне кажется, это очень поможет решить кучу ваших проблем.
— Американский подход, американский акцент, американская… уверенность. Какие же суммы вы готовы инвестировать и как это поможет решить наши проблемы? Причем, как я понял из вашей записки, сразу решить?
— Сэр Герберт, для пополнения казны Вы можете продать нам два участка на Кейп-Йорк, каждый по пятнадцать квадратных миль. Руда для выплавки металла нужна. Тридцать квадратных миль территории Квинсленда немедленно — то есть хоть через пять минут — принесут казне тридцать тысяч фунтов Правда, при условии, что казна пополнится ещё десятью тысячами — за продажу нам еще нескольких участков, милях в ста юго-западнее Макея — там наша компания будет добывать уголь. И в тех же краях — надеюсь, Вы будете не против — мы собираемся построить металлургический завод. А чтобы все это заработало, нам придется проложить от рудников до берега железные дороги, да и в Брисбен дорога понадобится…
— Это интересно. Но на всё это потребуется слишком много времени, чтобы говорить о решении нынешних проблем.
— Сэр, в одном вы совершенно правы. Когда упомянули о "американской уверенности" — хотя подумали об американской наглости. Однако, снова скажу, тут Вы правы — но не совсем правы в том, что текущих проблем наше предложение не решит. Если мы приходим к соглашению, завтра компания начинает наём рабочих. Мы готовы — в том числе и финансово — начинать работу именно хоть завтра, и потребуется для начала работ минимум десяток тысяч рабочих. Так что уже завтра Вы сможете отправлять всех безработных в наш офис. Мы найдем, чем им заняться.
— Через неделю состоится открытие сессии нового парламента, будет сформировано новое правительство. Где-то через месяц — два, когда вы переведете деньги в Австралию, они, думаю, ваши предложения согласятся рассмотреть. Пока же, господа, вынужден вас огорчить: в Брисбене вы не сможете найти достаточно денег даже на покупку пинты пива нанимаемым рабочим. В банках пусто, — и губернатор невесело улыбнулся.
— Господин губернатор, пока ещё Вы тут главный, и можете решать проблемы самостоятельно. Что же до денег, мы эту проблему тоже предусмотрели и просто привезли наличные. Если мы сейчас договариваемся, то через час уже триста тысяч фунтов окажется в банке Брисбена. Если нет — то нашу компанию вполне удовлетворит и Западная Австралия…
Хорошо, что Россия рельсов пока производит слишком мало для экспорта: телеграмма Генри Роджерсу об отгрузке рельсов в Брисбен Чермсайда успокоила окончательно. А мы, оставив в Квинсленде половину инженеров, все же отправились на Запад.
Сэр Фредерик Бедфорд — губернатор Западной Австралии — был человеком, который ко всему относился очень серьёзно. Особенно серьёзно он относился к спорту и к деньгам. Из-за первого его увлечения мы провели в Перте неделю, ожидая, пока губернатор не закончит выбор места для гольф-клуба. Ну а второй круг его интересов позволил нам все вопросы решить еще за три дня:
— Сэр, думаю, что десять фунтов за квадратную милю этой пустыни — цена слишком уж завышенная. За триста тысяч фунтов в России такая же территория продается вместе с готовыми заводами, обеспеченная железными дорогами и людьми. Здесь же только на строительство дороги уйдет не менее половины этой суммы, а кроме завода ведь нам придется строить и порт. Я уже не говорю о жилье для всех этих рабочих, а их потребуется немало. Конечно, на строительство мы наймем азиатов: японцы задолжали Британии слишком много, и им стоит приложить усилия, чтобы расплатиться. Но всё равно затраты будут велики, ведь этих макак еще нужно привезти, а потом оставшихся вывезти обратно… Я, безусловно, патриот Британии, но патриотизм мой поддерживается экономическими основами.
— Думаю, мистер Милнер, Вы не совсем верно трактуете слово "патриотизм"…
— И тем не менее, я хочу надеяться, что с вашей помощью смогу лучше разобраться в понимании этого термина. Однако добавлю: Артур Бедфорд, уважаемый клиент нашей компании и мой приятель, склонен все же считать именно мою трактовку верной. Он, кстати, просил передать вам письмо.
Вторая телеграмма Роджерсу — и, наконец, я свободен! Главным образом, свободен от денег…
Глава 30
Алексей Николаевич не мог поверить своим глазам. Причём знания и опыт подсказывали ему, что всё увиденное — вполне реально, но реальность эта выглядела настолько сказочно…
— Сколько, вы говорите? — переспросил он у Сергея Сергеевича Березина.
— Восемнадцать. То есть будет восемнадцать, готовы лишь одиннадцать, даже, можно сказать, уже двенадцать стапелей. Правда, пока суда строятся лишь на половине: людей не хватает. Но Волков обещает, что уже к следующему году люди будут.
— И на всех стапелях вы собираетесь строить такие же суда?
— Исключительно такие. На самом деле весь смысл завода в том, что он строится только под один тип судов. Благодаря этому скорость строительства увеличивается почти втрое, а время, потребное на каждое судно, вдвое снижается. Вы видели нашу Ростовскую верфь?
— Нет, не имел удовольствия…
— Там, правда, стапелей поменьше, как раз дюжина, и на всех строятся суда тоже совершенно одинаковые. Поэтому одинаковые работы на каждом стапеле выполняет одна и та же бригада, просто переходя по мере ее завершения на следующий. Люди делают одну и ту же работу, и им нет необходимости даже думать, как выполнить ту или иную операцию: они её уже десятки раз делали. Поэтому судно — правда, гораздо меньше этого — с момента закладки до спуска на воду занимает стапель двадцать четыре недели, но верфь выпускает по два судна в месяц силами всего лишь полутора тысяч человек. Правда, на заводе еще чуть больше двух тысяч народу, но ведь и суда спускаются уже полностью достроенные: прямо с завода их отправляют в порт на погрузку.
— Не лучше ли было держать судно на стапеле меньше? Ведь достраивать можно и на плаву…
— Можно, но это будет дороже и займет больше времени. Простой пример: на стапеле вся надстройка ставится за неделю, просто потому, что всё необходимое для этого доставляется машинами: к ним имеется и рельсовый путь от завода, и краны подъемные, чтобы готовые части на борт поднять. Если же достраивать на воде, то собирать готовую рубку на заводе просто нельзя: её будет невозможно на борт поднять целиком. А ведь на заводе под рубки тоже стапель выстроен — и там её так же за неделю собирают. На плаву же её придется и везти по частям, и собирать без должной оснастки, а в результате получится дольше, дороже и хуже. Я уже не говорю про судовые машины: на стапеле для установки турбины требуется три часа…
— Очень интересно! Однако, как я понял, завод ваш заказ Военмора исполнить не сможет…
— Этот завод — точно нет. В Ростове, правда, есть два так называемых "пробных" стапеля, для постройки судов несерийных или опытовых. Но насчет того, примут ли там ваш заказ, уверенности у меня нет: сварщиков с должными умениями там вряд ли найти можно. Сварщики есть в Царицыне — но ведь и корабли эти в Царицыне и делались — так что лучше уж вы сами с Волковым поговорите. Но сначала я посоветую судно осмотреть: боюсь, что после осмотра Вы своё мнение о нём измените.
— Признаться, временем на поездку в Порт-Артур я как-то не располагаю…
— И не надо: у нас тут такой же кораблик есть. Сегодня он в Ростове, профилактику машины делает, а завтра с утра уже будет тут. А сегодня… Вы как относитесь к опере? У нас на этой неделе гастроль Мариинского театра.
— С удовольствием! А когда Александр Владимирович, Вы говорите, приедет?
— Тоже завтра. А пока не желаете ли отобедать?
Видать, никуда мне от Крыма не деться. Ростов — это, конечно, для судостроения хорошо, но на реке можно построить морское судно грузоподъемностью тысячи в три тонн, а мне хотелось большего. Сильно большего, так что пришлось строить еще один завод. Хорошо, что Генри существенно помог со строительством. Не деньгами, конечно, а поставками станков: сильно подозреваю, что без его протекции большую часть станков мне просто не продали бы, а так мои заказы шли практически вне очереди. И тут очень хорошо то, что сам Генри был очень большим специалистом в бизнесе, но вот инженером он был вообще никаким — иначе я и с его помощью половины делаемого не получил бы…