— А ну, гражданин, перестаньте хулиганить!
— Ты давай силу не применяй! По указу пойдешь! Тебе сказано, поезда не ходят уже. Понял?
Вдруг какая-то женщина громко заплакала, послышался шум возни, кряхтение, снова пьяная ругань.
Самбо поняла, что надо действовать. Она бесшумно добежала до другого эскалатора, пригнулась так, что ее макушка оказалась на одном уровне с резиновыми поручнями, и стала спускаться по уже неподвижным ступенькам. Спускаться в такой позе было очень трудно: каждую секунду голова могла перевесить и Маша рисковала полететь носом вниз. Но она так и не разогнулась, пока не прошла больше половины эскалатора.
— Эй! Кто там есть? — послышался сверху мужской голос.
Самбо оглянулась. На самом верху, держась за поручни, стоял милиционер. Наклонный ход эскалатора был освещен тускло, но красный Машин плащ бросился милиционеру в глаза, а ее странная поза вызвала у него самые худшие подозрения.
— А ну, гражданка, вернитесь! — Милиционер еще не заметил, что перед ним девчонка.
В одно мгновение Самбо подумала о многом: о том, что вот сейчас ее заберут в милицию, о том, что родители зря прождут ее еще несколько часов, пока их самих в милицию не вызовут. Подумала Самбо и о том, что из милиции обязательно сообщат в школу, родителей вызовут на педсовет, а потом ее одну вызовут на совет дружины и, может быть, снимут перед линейкой галстук.
И такое отчаяние взяло Машку, что она больше ни о чем не стала думать. Она оглянулась еще раз на милиционера — тот все еще стоял наверху — и со всех ног понеслась вниз.
— Эй, вернись! Вернись, говорю! — закричал милиционер.
Самбо услышала наверху топот, затем продолжительный свисток. Этот свисток звучал удивительно громко и раскатисто под сводами пустого эскалаторного хода.
Самбо бежала быстрее милиционера, обутого в тяжелые сапоги. Она влетела в центральный зал станции и заметалась по нему, не зная, куда ей деться. Первое, на что она наткнулась, была громоздкая синяя поломоечная машина, та самая поломоечная машина! Машина ползала по мраморному полу, делая его чистым и влажным, а ею управляла немолодая женщина в синем халате. Женщина удивленно взглянула на Самбо, но продолжала работать. Тогда Самбо метнулась к одной из арок, соединявших зал с платформой, но тут же наткнулась на другую женщину, уже совсем молоденькую. Одетая в черный комбинезон, повязанная красным платочком, она стояла на какой-то подставке и протирала тряпкой бронзовую фигуру студентки с книгой в руках.
Милиционер еще не сбежал с эскалатора, но снова заливисто засвистел.
— Это тебе, что ли, свистят? — спросила девушка Самбо, однако не слезла со своего возвышения.
Самбо отпрянула от нее и понеслась по залу вдоль ряда арок, под которыми присели бронзовые фигуры. Казалось, эти фигуры тоже подозрительно смотрят на Самбо: пограничник с овчаркой, мать с ребенком, изобретатель с циркулем…
И вдруг в противоположном конце зала из арки вышел еще один милиционер. Как видно, он услышал свистки первого. Он молча двинулся к Самбо. Та уже ничего не соображала, ни о чем не думала. Ею руководил только один инстинкт: раз преследуют — бежать! Она рванулась немного назад, обогнула барьер, ограждающий лестницу, которая вела к подземному переходу с «Площади Революции» на «Площадь Свердлова», и помчалась вниз по ступенькам. Она вбежала в широкий коридор с белым сводчатым потолком и желтоватыми кафельными стенами. В одном месте стоял монтер на стремянке и что-то делал со светильниками, запрятанными в углублении стены. Чуть подальше несколько рабочих сооружали помост из металлических труб и досок. Еще дальше целая бригада женщин в комбинезонах протирала кафель мокрыми тряпками, надетыми на палки с планками на конце.
— Девушки, а ну, задержите ее! — крикнул один из милиционеров, бежавших за Самбо.
Почти все девушки растерялись. Не растерялась лишь одна из них, полная с добродушным широким лицом. Она бросила палку с тряпкой и, улыбаясь, расставила руки, загораживая дорогу Маше.
— Эй ты, шустрая! Погоди, погоди!
Ей удалось схватить Машу, и она дружелюбно заулыбалась, глядя Маше в лицо, но та уже ничего не соображала. У Маши было только одно стремление: бежать. Ни о чем не думая, совершенно машинально она оправдала свою кличку «Самбо». Одной рукой она вцепилась девушке в плечо, другой ухватилась за рукав комбинезона у правого локтя, двинула ногой, и девушка шмякнулась об пол. Самбо снова бросилась вперед, но что тут началось за ее спиной! Не только женщины, мывшие стену, но и другие рабочие оставили свое дело и пустились в погоню. Свистели милиционеры, слышались голоса:
— Хулиганка!
— Распустили их, бесстыдниц!
— Эй ты, шустрая! Погоди, погоди!
Перед самой станцией широкий тоннель разветвлялся на два сравнительно узких коридора. Самбо пронеслась сквозь один из них, вылетела на платформу «Площадь Свердлова» и… увидела перед собой целую толпу человек в пятнадцать. Тут был и дежурный в красной фуражке, и милиционер, и уборщицы, и другие рабочие. Все, кто был на станции, услышав свистки и крики, сбежались к выходу на платформу. Машу схватили сразу несколько рук.
— Во! — удивился милиционер. — Я ее недавно прогнал, а она опять здесь!
Тут сбежались и те, кто преследовал Самбо.
— Ну хулиганка! Ну и хулиганка! — повторял какой-то пожилой рабочий.
— Я с ней по-хорошему… я с ней по-хорошему… а она, глядите, что со мной сделала, — задыхаясь, говорила девушка, которую Самбо свалила. — Еще не знаю, нет ли сотрясения мозга!
Тяжелее всех дышал милиционер, первым увидевший Самбо. Это был человек немолодой и довольно грузный. Он пыхтел, отдувался, сняв фуражку, вытирал платком лицо и говорил:
— Подхожу, понимаешь, к эскалатору, гляжу, внизу что-то красное такое и вот таким манером вниз идет. — Милиционер согнулся под прямым углом и показал, каким «манером» спускалась Самбо. — Я ее окликнул, а она как драпанет!…
Товарищ Юрошин
В это время в тоннеле послышался нарастающий рокот, и через несколько секунд к платформе подкатил маленький синий вагончик, и сразу на станции запахло бензиновым дымом.
Из вагончика вышли водитель и пожилой человек в форме. Судя по всему, человек в форме был большим начальником: при его появлении все почтительно притихли.
У этого человека были седые волосы, вздернутый нос и очень большие, с длинными ресницами глаза.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал он, чуть улыбаясь. — По какому поводу митинг?
— Вот, товарищ Юрошин, экземпляр поймали, — сказал дежурный по станции и кивнул на Самбо.
Милиционер рассказал, как он увидел Машу на эскалаторе, рабочие говорили о том, как Самбо мчалась по переходу, как она свалила девушку, пытавшуюся ее удержать.
— Так! — сказал товарищ Юрошин. — А зачем ей все это нужно?
— А вот вы спросите ее, — сказал дежурный по станции. — Может быть, она вам чего-нибудь и расскажет.
Заложив руки за спину, товарищ Юрошин подошел вплотную к Самбо. Лицо его было совершенно серьезно, но Самбо почему-то почувствовала, что он улыбается про себя.
— Моему старшему приблизительно столько же лет, — сказал он, потом несколько минут молча разглядывал Самбо. — Вроде ребенок как ребенок. Вполне нормальный ребенок. А ты как о себе думаешь, а?
Самбо молчала.
— Ну, скажи мне, у тебя были какие-нибудь причины, чтобы прятаться ночью в метро?
Всем показалось, что Самбо опять ничего не ответит, но вдруг она выпалила:
— Были!
Самбо решила, что лучше всего будет говорить правду.
— А какие именно, ты не хочешь нам сказать? — негромко спросил товарищ Юрошин.
Этот мягкий голос так подействовал на Самбо, что ей почему-то захотелось плакать.
— Могу! — всхлипнув, но вместе с тем несколько вызывающе сказала она.
— Так! Слушаю.
— Я не из хулиганства сюда пришла, — сдерживая рыдания, проговорила Самбо. — Я хотела конструкцию поломоечной машины узнать.
— Позволь! Что ты хотела узнать?
— Конструкцию поломоечной машины. Вот плоскогубцы! — Самбо вынула из кармана плоскогубцы и потрясла ими перед своим носом. — Я хотела снять эту… ну, в общем, эту штуку, которая закрывает машину, посмотреть, как она устроена, Я понимаю, конечно, что это очень глупо, но… у меня другого выхода больше не было.
Самбо заплакала.
— Во как! — сказала девушка, которую Маша свалила на пол.
— Ну погоди! Ну, ты перестань плакать! — сказал товарищ Юрошин. Ну, ты объясни нам: почему же другого выхода не было? Что, ты днем не могла обратиться к кому-нибудь из служащих и спросить, как устроена эта машина?
— А потому выхода не было… потому, что Люська… потому что Заноза… потому что моя сестра… — пробормотала Маша и заплакала так, что уже ничего нельзя было разобрать.
— Хорошо, перейдем на другую тему, — сказал товарищ Юрошин. — У твоих родителей есть телефон?
— Есть, — сквозь слезы ответила Маша.
— Ну вот, скажи нам телефон, скажи нам имя-отчество отца или мамы, и мы позвоним, чтобы они за тобой приехали. — Товарищ Юрошин взглянул на пожилого милиционера: — Я думаю, этим можно ограничиться. Как вы считаете, а?
Милиционер пожал плечами, ухмыльнулся, переглянулся с другими милиционерами.
— Да уж не знаю, — неопределенно сказал он.
— Надо принять во внимание, что человек за делом пошел, а не для баловства. — Товарищ Юрошин обратился к Самбо: — Ты правду говоришь, что техникой увлекаешься?
— Я в Клубе юных конструкторов состою. При школе.
— И вы задумали поломоечную машину построить, чтобы полы в классе мыть?
— Да. Только это не я задумала, а моя младшая сестра.
Работница, которую Самбо свалила, хлопнула себя руками по бедрам.
— Ну и девки теперь родятся: и дерутся не хуже, чем мальчишки, и конструкции у них какие-то там… — Она внезапно двумя руками пожала руку Самбо. — В общем, я тебя прощаю. Дамочки, пошли, а то за нас тряпки сами работать не будут.
Девушка ушла в коридор, за ней удалились ее подруги. Стали расходиться и другие рабочие. Товарищ Юрошин вынул из кармана шинели большой блокнот, записал телефон родителей Самбо, имя-отчество ее отца. Он вырвал листок из блокнота и передал его дежурному по станции.