ь забыть. Но каждый день они звонили друг другу, Женя и ее муж. Как-то не могла она сразу избавиться от зависимости. И она плакала и вспоминала мужа. Хотя психолог сказала, что надо забыть и жить своей жизнью. У каждого своя жизнь, вот ею и надо жить.
Этот неверный муж от переживаний заболел раком. Тяжело заболел. Долго рассказывать, да и что тут рассказывать – он сгорал быстро. И уже не мог ходить. Эта Женя носила в больницу продукты. Лекарства покупала. Помогала всячески. Она давно все простила. А муж все просил прощения слабым голосом, когда она на коляске вывозила его на свежий воздух. Он ни о чем больше не мог говорить, только об этой истории с изменой. И каялся, и просил простить, хотя все давно уж было прощено. Другие заботы и страдания настали…
Женя поехала в больницу, где угасал муж. А навстречу ей та дама-психолог. С прямой осанкой, твердым взором и холодным лицом. Дама спросила, куда это Женя идет с такими сумками. Здрасте! Женя заплакала и рассказала, что случилось. Что муж умирает у нее. И надо вот нести всякое протертое питание, лекарства и памперсы, извините… Дама Жене прочитала бесплатно лекцию, прямо на улице. Целый час читала. О том, что надо жить своей жизнью. Что у всех своя жизнь. Что мужа настигла карма и бумеранг. И не надо ему помогать, время тратить и деньги. Надо своей жизнью заниматься. Зачем тратить силы на смертельно больного человека? Это глупо. Это зависимость. Или созависимость. В общем, это глупо. Не надо никуда ехать, живите для себя!
И тихая Женя слушала все это в какой-то оторопи. И только головой качала. А потом сказала слово, которое я тоже хочу сказать: «Это бесчеловечно». Бесчеловечно. Вот так она сказала и поехала к мужу, которого давно простила. И не в прощении дело. И уже не в измене. Просто есть человечные поступки. Человеческие. Хорошие или плохие… А есть – бесчеловечные. Вроде фашистских. Хотя целесообразные, да.
Это мне Женя сегодня рассказала. И рассказала, что дама-психолог ничего не поняла. Только пожала плечами и пошла, чеканя шаг, как солдат гитлеровской армии. Одинокий фашист, извините. Учить других, как правильно и вовремя бросить того, кто стал обузой. И вообще, как правильно жить. Для себя. И никому ничего не прощать. И никого не любить.
Поныть как следует, как некоторые психологи советуют. Венгерский композитор Шереш написал мрачную песню и так ее и назвал: «Мрачное воскресенье». Печальная музыка и душераздирающие слова про белые цветы, разбитое сердце, панихиду и про то, что лучше умереть. Все кончено, и жить незачем. И так эта песня повлияла на людей, что только в Венгрии покончили с собой около ста человек. Некоторые ноты держали в мертвых руках, а у кого-то продолжала крутиться пластинка с трагической песней… Песня разошлась по миру под названием «Гимн венгерских самоубийц». И люди продолжали сводить счеты с жизнью под «Мрачное воскресенье». В Великобритании эту унылую песню запретили. До 2002 года ее не передавали на радио. Сейчас запрет сняли. Да и песня выдохлась, как яд, потерявший силу.
Вот зачем композитор написал такую мрачную песню? Он жил хорошо. Он был молодой и перспективный. И жена у него была первая красавица Венгрии. Она его любила. Просто была у него минутная депрессия, да и все, – у всех бывает такое. А после этой песни все как-то плоховато сложилось в жизни Шереша. В конце концов он тоже покончил с собой. Он стал старым, больным, одиноким и бедным. И ничего интересного больше не написал.
Между тем на его счетах в Америке скопились громадные гонорары за ужасную песню. Он мог бы быть богачом! Но как-то не сообразил, что можно уехать из социалистической Венгрии и денежки получить. Депрессия помешала ему соображать и действовать. Это было вполне возможно – уехать в Америку и жить в роскоши. Наш артист Крамаров уехал, например. Но вот так песня обманула и доконала своего создателя.
Незачем ныть и жаловаться. Сочинять себе страдания и вопить о том, что жизнь не удалась. Петь про панихиду и смерть просто потому, что настроение плохое или с девушкой поругался. И называть воскресенье мрачным. Так можно испортить свою жизнь и других довести до греха. Заунывные песни вредят всем. Лучше марши бодрые слушать и вдохновляющие симфонии. И петь в трудную минуту то, что поднимает дух. И воскресенье покажется не таким уж мрачным. А светлым и радостным. И обязательно оно наступит, светлое воскресенье, – потом. А пока надо петь хорошее.
Друг одинокий был, а этот учитель жизни – женатый. Они ходили в сауну, и там разговор произошел. Женатый Артур рассказывал другу Сане, как надо с женщинами обращаться. На примере своей жены Олечки. Рассказывал подробно, что курица не птица, баба не человек. И жене не грех иногда дать пинка. Пусть знает свое место. И открывал душу: мол, я жену никогда не любил. Вынужден был жениться «по залету», так сказать. А мне нравится секретарь директора нашего завода. Я с ней встречаюсь. И еще много с кем. И еще с женщинами легкого поведения. Живу как хочу. И даже иногда мечтаю стать свободным, так ведь не даст развод жена Олечка. Не отвяжешься от нее. Алименты опять же надо платить, тоже невыгодно. А так купил продуктов, дал немножко денег – и снова свободен как птица. Вот он сидел, пил пиво и рассуждал. И жаловался на постаревшую жену. И ее физические недостатки критиковал. И жалел себя, что вот не может отвязаться от постылой жены, а так хотелось бы! Друг Саня прямо засмеялся от радости и полез Артура обнимать. Он тоже пива выпил. И так расчувствовался. Сказал: «Спасибо, братишка, что ты так честно все рассказал. А я боялся, что ты меня убьешь, не знал, как тебе сказать. Мы с твоей женой Олечкой решили навеки быть вместе. Я ее полюбил, а она – меня. Как здорово, что она тебе не нужна и ты ни капельки не переживаешь. Будем друзьями! Ты теперь совершенно свободен!»
И знаете, этот Артур почему-то совершенно не обрадовался. И сейчас всячески цепляется за Олечку, а Саню возненавидел. Вот так и бывает. То, что нам не нужно, может быть даже очень нужно другому человеку. Еще как нужно. И то, что один не ценит, другой может взять себе. Отмыть, починить, почистить и любоваться всю жизнь на найденное сокровище. И жить в любви и согласии. Как сейчас и живут Саня и Олечка. Они очень счастливы. А Артур – не очень…
Так потерявшийся котик или собачка находят свой дом, иногда – за тысячи километров. Преодолевая ужасные препятствия и опасности. Но находят – ученые не могут объяснить этот факт. Так голубь находит свою голубку. За тысячи километров. Есть какой-то тайный способ найти своих. Своего. Это сама природа так устроила.
Одни уже нашли. А другие – в пути. Если пока никого нет рядом, не надо отчаиваться. Надо бежать, плыть, лететь. Невидимая система навигации приведет к своему человеку. Даже если силы на исходе и надежда иссякла, мы все равно продолжаем путь. Могучий инстинкт нас ведет. И безошибочно приведет к своему человеку. Который тоже движется нам навстречу. Из точки «А» в точку «Б». Карты нет. Навигатора нет. Но движение есть; так устроен мозг. Вернее, душа. Она улавливает сигналы другой души на любом расстоянии. И встреча обязательно произойдет.
Надо только беречь себя, чтобы не погибнуть в пути. Беречь от отчаяния. От тех, кто старается сбить со следа и доказать, что поиск бесполезен. Мы движемся в правильном направлении; нами движет Великий инстинкт любви. И мы найдем того, кто нам нужен. Вернемся домой…
Каждый, наверное, однажды объелся чем-то так, что теперь смотреть не может на бывший любимый продукт. Я лично в детстве фруктового мороженого по семь копеек съела семь стаканчиков. И больше мне этого мороженого не хотелось. Более того, меня тошнило, когда я о нем думала. Подумаю – и затошнит.
И есть хороший способ избавиться от плохих мыслей и мучительных воспоминаний. Одна женщина все вспоминала про то, как мама ее оскорбляла в детстве. И про то, как любимый мужчина ее бросил. Ушел и объяснять ничего не стал. Может, конечно, ему надоело про маму слушать. Женщина непрерывно только про это и говорила. В итоге она пошла к психологу и стала с ним делиться мучительными воспоминаниями.
Психолог, наверное, тоже устал. Он ведь живой все же. И, главное, никакие способы не помогали переключить женщину на что-то положительное и полезное. Она просто не могла переключиться, как заезженная пластинка – так раньше говорили. И психолог посоветовал, раз такое дело, записывать все. Все эти мучительные воспоминания, сцены в мельчайших деталях. С подробностями. Анализировать и писать, писать – страниц по десять в день, от руки. И вставлять туда новые подробности, которые всплывали в памяти. Дополнять. И снова писать. Купить много толстых тетрадей и писать. А на приеме зачитывать все с выражением и снова вспоминать. А потом дома опять изливать душу в тетради подробно.
И однажды женщина пришла на прием. Психолог сказал: «Давайте вспомним тот день, когда мама дала вам шлепок ни за что, ни про что. Было раннее утро, солнце светило в окно спальни. Пылинки, как сейчас помню, висели в луче солнца. Одеяло было синее, атласное. Вы лежали безмятежно, и тут…»
И тут женщина как закричит: «Хватит уже! Надоело! Меня уже тошнит от воспоминаний! Давайте о чем-нибудь другом поговорим. Я больше не хочу! Давайте про мою работу поговорим, сейчас надо новый проект начинать, я тревожусь. Какое одеяло, какие пылинки: это было сто лет назад. Достал! Меня тошнит от воспоминаний уже».
Так она грубо выкрикнула. И замолчала. А потом рассмеялась. Поблагодарила психолога. Пришла домой и выкинула тетради на помойку. С омерзением. Достала красивый ежедневник и записала план действий на ближайшее время. Свои цели. И пошла по делам, радостная и свободная. С облегчением, как человек, которого стошнило, извините. Наконец-то стошнило и стало лучше.