Он думает о вас, но сам не знает об этом. Он любит вас, но не осознает этого. Поэтому так часто любящие люди странно уверены, что к ним неравнодушны, хотя все говорит о безнадежности любви. О безответности.
Нет безответной любви, если речь именно о любви. Есть трагедия, когда в земной жизни у людей иные задачи. И поэты отлично знают про такие ситуации и пишут стихи своим возлюбленным, которые к ним холодны. Это только так кажется. Все имеет смысл и значение. Это не глупая ошибка, это узнавание душ. Но мы же не души. Мы люди. И на земле не всегда возможно счастье взаимной любви. Но любовь всегда взаимна. Хотя другой человек ее и не осознает…
Бодрость, хорошее настроение и силы. Хороший эксперимент проводили, весьма наглядный. Студенты участвовали в дискуссии на важную для них тему. И одним участникам дискуссии было дано задание энергично защищать свою позицию. Остроумно шутить, отражать нападки оппонентов, настаивать на своем и активно высказывать свою точку зрения. А другим велели быть толерантными, кротко соглашаться, ни в коем случае не расстраивать оппонента невежливостью, кивать и приятно улыбаться. Соглашаться с критикой или с тем, что выдают за критику, – с чужим мнением. Деликатно соглашаться.
Ну, и кто заболел после дискуссии? Кто почувствовал себя плохо? У кого возникла слабость, депрессия, угнетенное состояние духа? Голова заболела или живот? Кто расхныкался или погрузился в печальные мысли?
Думаю, все поняли, кому стало плохо. Тому, кто изображал лакеев. Кто терпел, улыбался, деликатно жестикулировал и тихим голосом говорил: «Господа, не будемте ссориться! Я с вами согласен, я глупости говорил! А вы – умности!» – примерно так.
А те, кто активно защищался, еще долго испытывали прилив сил и с удовольствием вспоминали дискуссию. Они чувствовали себя победителями. Даже если не победили в споре. И уж точно не ощущали себя безмолвными жертвами и «дрожащими тварями».
Так что довольно опасно долго соглашаться, тихо уговаривать и кивать. Защищать себя и свое мнение обязательно надо. Разумно, не переходя границы, но и свои не позволяя нарушать. И все будет нормально. И даже спор принесет пользу и удовольствие, а здоровье сохранится.
за двадцатичетырехлетнего малознакомого юношу. С которым познакомилась на Ближнем Востоке. А потом в поезде вместе ехала. Опрометчивый шаг. А другая девушка в двадцать лет познакомилась с ревнивым эпилептиком, который молодость провел на каторге, азартным игроком. Вдовцом с кучей долгов. Старше себя на двадцать лет. И вышла за него замуж. Тоже опрометчивый немного шаг.
Тогда психологов не было. Может, и хорошо. Потому что обе эти дамы были исключительно счастливы в браке и любимы мужьями. А мужья кое-чего добились в жизни. Это я про Агату Кристи рассказываю и про жену Достоевского, Анну Сниткину.
Так что судьба у всех своя. И одной психологией не обьяснить судьбу. И наш выбор не объяснить. Есть любовь и судьба, они приносят счастье или несчастье. Как в рулетке, в которую так любил играть Достоевский. Рассчитать выигрыши и проигрыши заранее невозможно, если речь о судьбе. Но чаще выигрывает тот, кто верит сердцу.
одна женщина любила мужа. Терпела измены, искала причины в его непростом детстве, училась понимать и прощать. Боролась с его пьянством – и вполне успешно. Нашла общий язык с токсичной свекровью: подарки, скромное послушание использовала для улучшения отношений. Принимала в доме многочисленную родню мужа и тоже искала с ними общий язык. Проще говоря, прислуживала всем. И не обращала внимания на грубости, резкость, холодность. То есть внимание обращалось само по себе. И болело где-то в груди, там, где живет душа. Но она улыбалась и всегда мирилась первой. Так что они вполне сносно жили, эти муж и жена.
Однажды Маша проснулась утром. Утро как утро. Надо вставать и готовить завтрак. Маша увидела, что рядом с ней лежит чужой мужик. Совершенно чужой. Это она так рассказывала. Лежит и храпит, полуоткрыв рот. «Хр-р-р-р». Ногу волосатую закинул на одеяло. Маша встала, надела халатик и стала смотреть с удивлением на мужика. Что он здесь делает? Это Машина квартира, от мамы досталась. Ее дом. Почему он спит на выстиранных Машей простынях, укрывается ее одеялом, а сейчас она должна ему поджарить тосты с яичницей? Вот этому чужому совершенно человеку, который предпочитает на завтрак есть тосты с яичницей. И не дай бог плохо прожарить желток. Или тосты пересушить. А потом он будет сморкаться в ванной, бриться. Уйдет, а вечером опять придет. Может, рубашка будет испачкана помадой. А может, не будет. Неизвестно. Да и неважно. Это совершенно чужой человек.
Вот так становятся чужими. Сразу, мгновенно. Кумулятивный эффект это называется. Сначала человек долго терпит и старается что-то исправить. Не обращает внимания долго. А потом в груди, там, где живет душа, что-то рвется и разбивается. Ломается навсегда. Какие-то нити, или сухожилия, или электрическая цепь, нейронные связи – вот это все рвется навечно. И человек становится чужим и холодным, неприятным на вид, как мороженая рыба. И еще храпит неприятно. Чужие всегда неприятны в нашей постели и в нашей жизни.
Количественные изменения переходят в качественные. И даже корабельные канаты рвутся однажды. Можно обнаружить рядом с собой совершенно чужого человека. Свежемороженую рыбу в постели или на стуле. И останется только желание как можно быстрее уйти или попросить уйти.
Свежемороженый человек удивляется очень. Открывает рот и глаза, хлопает ими. Или тянет холодную руку для приветствия. Но все кончено, вот что я вам скажу. И обратного пути нет. Никто не виноват, конечно. Просто человек стал чужим…
в лагере – все порицали бы академика Лихачева. Как же так! Вы же интеллигентный человек! Как вы могли так низко пасть и уподобиться этим преступникам! Стыдитесь, академик Лихачев! Вот вы какой, оказывается…
Если бы академик Лихачев не отвечал грубо уголовникам в лагере – он никогда не стал бы академиком. Его бы в лагере и убили, как убивают каждого беспомощного мямлю в среде преступников. Только шляпа и осталась бы на память родным. И томик поэзии.
Академик Лихачев и другие академики не матерились. Они были интеллигенты. Но отвечать научились. Научились беречь свой паек и свои вещи. И давать отпор тем, кто на них нападал.
Вот и правильно. Все зависит от того, с кем имеете дело. И мямлить не надо, если на вас напали. Надо так ответить, чтобы неповадно было нападать.
А те, кто стыдит за то, что вы посмели за себя постоять и резко ответили, – это шакалы. Которые надеялись поживиться тем, что осталось от академика. Или хоть шляпу с пенсне себе взять.
В самозащите нет ничего стыдного. Стыдно в ответ на оскорбление французских философов цитировать. Или любезно улыбаться. Вот это стыдно, да. И опасно.
вернутся к тому, кто их умышленно вызвал. Это не ваши собственные эмоции, можно так сказать. Не ваши личные переживания. Обидчик умышленно вызвал эти эмоции против вашей воли. Стукнул, оскорбил, унизил, обокрал – и вызвал определенные колебания мозга, так сказать. Специально.
И через некоторое время эти волны достигнут самого обидчика. Возможно, с усилением. И вызовут у него те самые реакции, которые он заставил почувствовать вас. Возникнет ситуация, в которой он будет точно так же плакать, переживать, не спать, хвататься за сердце, капать успокоительное.
Так что все действительно возвращается. Это не бумеранг даже, бумеранг не причиняет вреда тому, кто его бросил. Процессы системы, с которой соприкоснулась другая система, передадутся и ей. Взрывная волна, отдача – как угодно можно это назвать. Но точно такие же эмоции придется пережить и испытать тому, кто заставил вас страдать.
Вот только он не понимает взаимосвязь. И никогда не поймет. Объяснять бесполезно. Но в течение короткого времени эмоциональное состояние того, кто плачет и переживает по чьей-то воле, передастся отлично по «мысленному телеграфу» тому, кто это состояние умышленно вызвал. Причина найдется. Причин для переживаний в жизни очень много, к сожалению.
Ее рассказал мне мой друг, человек исключительного ума и душевного благородства. И внешне он похож на героев старинных книг о лордах и рыцарях. Он потомок древнего дворянского рода. И, надеюсь, простит меня за то, что я рассказала эту историю. Эта история нужна тем, кто верит в духовную связь и вечную любовь.
В юности этот человек посещал древние замки и церкви. Он ученый. И именно древними замками и храмами занимается. Он ехал в автобусе с другими туристами и испытывал странное дежавю, хотя был в этих местах впервые. Он все узнавал безошибочно, как узнают места своего детства, родные места. И парк, и дворец, и старинную церковь, от которой расходится серебряный звон, и старые вязы, дубы и клены в пожелтевшей листве. А в автобусе ехала дама – почти рядом с ним. Пожилая дама. Очень пожилая. Моему другу было двадцать пять тогда, а даме, наверное, семьдесят. Она была изящна и хрупка, как фарфоровая статуэтка; с тонкими запястьями маленьких рук. В туфельках ажурных, в длинном серебристом платье и в шляпке. Она глядела в окно; слегка наклонив голову, как птичка. И лицо ее было прекрасно и совершенно; линия подбородка, точеный нос, полузакрытые глаза, высокий лоб… Он засмотрелся, как засматриваются на картины старых мастеров, на древние замки. Она повернула голову и взглянула на него. Их взгляды встретились.
И в этот миг они узнали друг друга! Это было так явно и глубоко, что оба вздрогнули. И, как рассказывал он, он ощутил душой, что это – его возлюбленная дама. Его возможная и единственная любовь и жена. Вот это он ощутил в своем сердце. И она чувствовала то же самое. И они не могли оторвать взгляд друг