Истребительная авиация
С начала 60-х годов основу тактики советской истребительной авиации составлял принцип перехвата воздушной цели по командам с земли, сводившийся к тому, чтобы догнать её за счёт превосходства в скорости и поразить первой ракетной атакой. Использованию управляемых ракет класса «воздух-воздух» придавалось основное значение.
Позже официоз советских военно-воздушных сил, журнал «Авиация и космонавтика» отметил:
«В конце шестидесятых годов главным содержанием программы курса боевой подготовки нашей истребительной авиации, методических пособий по боевому применению самолёта МиГ-21 было выполнение одиночного перехвата. О мастерстве воздушного бойца судили в зависимости от того, насколько точно он выполняет команды наведения и пилотирует самолёт в сложных погодных условиях. Групповой маневренный воздушный бой в угоду ложным представлениям был отодвинут на второй план. Да и «слётанность» лётчика и штурмана наведения КП стала цениться выше, чем слётанность экипажей звена, из-за чего последнее стало утрачивать свой первоначальный статус».
Долгие годы советских лётчиков-истребителей учили максимально точно выполнять команды наземных офицеров боевого управления, выводивших их на цель и дававших команду на применение бортового вооружения. Фактически истребитель превратился в летающую платформу ракетного оружия, кстати сказать, далеко не самого совершенного. Тактико-технические характеристики отечественных ракет класса «воздух-воздух» вплоть до середины 80-х годов уступали западным аналогам.
Проблему увеличения радиуса действия истребителей МиГ-21 пытались решить за счёт использования подвесных топливных баков
Без приказов с земли лётчики превращались в беспомощных младенцев, не знающих, что делать дальше. Недаром во время знаменитого перехвата корейского «Боинга 747» в сентябре 1983 года, в эфире прозвучал крик души пилота истребителя-перехватчика майора Казмина: «Так будет ли кто нами управлять?», поскольку из-за неразберихи на командном пункте истребители ПВО кружили в небе над океаном, не видя цели и не зная, что предпринимать дальше.
Боевое применение истребительной авиации во Вьетнаме, на Ближнем Востоке показало, что широкое распространение и постоянное совершенствование ракетного оружия в авиации не отменило окончательно маневренного воздушного боя, широкого использования пушечного вооружения. Печальные для отечественной военной техники итоги арабо-израильского противостояния, катастрофический итог встреч советских лётчиков с израильскими асами в реальном бою, заставили командование ВВС взяться за пересмотр основных принципов ведения воздушного боя.
«Главный калибр МиГ-23 — управляемые ракеты средней дальности Р-23 и ближнего боя Р-60
Тем не менее, в их основе по-прежнему лежал принцип выполнения атаки с дальнего рубежа, с любого направления (за счёт использования управляемых ракет с радиолокационными головками наведения). Но до конца 60-х годов тактические истребители советских ВВС были вооружены пушками и управляемыми ракетами малой дальности.
Первые серийные истребители МиГ-23 поступили в 968-й истребительный авиаполк Белорусского военного округа, где они прошли «курс лечения» многочисленных детских болезней
УР средней дальности имели на вооружении только истребители-перехватчики ПВО.
Первым советским самолётом, способным вести ракетный бой на средних дальностях в любых погодных условиях стал истребитель третьего поколения МиГ-23, ставший на целое десятилетие основной боевой машиной фронтовой авиации и ПВО.
Исход такого боя зависел главным образом от результата первой ракетной атаки, лишь в случае её неудачи допускалась возможность ведения маневренного воздушного боя с применением ракет малой дальности (если они ещё оставались!) и пушек.
Не случайно поэтому в «Курсе боевой подготовки истребительной авиации», действовавшем до 1986 года не было даже упоминаний о высшем пилотаже. Многочисленные приказы Главкома и штаба ВВС, наставления и инструкции запрещали выполнение большинства фигур высшего пилотажа на истребителях третьего поколения, а те, которые разрешались — определялись шаблонными параметрами, выходить за рамки которых запрещалось.
Причина подобных запретов лежала на виду. Это стремление командования любой ценой избежать повышения аварийности в военной авиации, следование принципу «как бы чего не вышло». Лётчики-истребители больше времени проводили в учебных классах, где вычерчивали многочисленные схемы с расчётами, графики, исписывали десятки тетрадей, чем отрабатывали навыки ведения воздушного боя на практике.
В результате уровень лётной подготовки пилотов настолько снизился, что повысилось количество лётных происшествий и катастроф (которых так старались избежать!). Некоторые из них получили международный резонанс, вызвав уничижительные оценки воздушной мощи СССР в западных СМИ.
Сами посудите, что могли написать западные специалисты об уровне подготовки советских лётчиков, если во время подъёма дежурных сил истребительной авиации ПВО для сопровождения иностранного самолёта, один из истребителей-перехватчиков упал в Балтийское море. Причиной катастрофы послужило не огневое воздействие со стороны противника (как это случалось в 50-е годы), а срыв в штопор при попытке следовать за иностранцем, выполнившим каскад фигур высшего пилотажа.
Истребитель-перехватчик ПВО Су-15ТМ во время реального перехвата упал в Балтийское море. Уровень лётной подготовки пилота оказался слишком низким
Истребительно-бомбардировочная авиация
Абсолютизация ядерного оружия, его возможностей в вооружённой борьбе по-прежнему сказывалась на тактике истребительно-бомбардировочной авиации, упрощённой до предела. Так, в 1967 году распоряжением главкома ВВС была прекращена отработка атак наземных целей после выполнения полупетли и с мёртвой петли, атаки после выполнения боевого разворота на самолётах Су-7Б стали осуществлять только с пологого пикирования под углом 30 градусов.
При сохранении скорости ввода истребителя-бомбардировщика в вертикальный маневр 1050 км/час, это привело к увеличению продолжительности нахождения самолёта на прямолинейном участке пикирования с 4—6 секунд до 11, что значительно повысило вероятность поражения машины огнём зенитных средств противника, расположенных в районе цели. Шансов на выживание в такой ситуации, учитывая постоянное совершенствование средств ПВО, оставалось немного.
Подобный абсурд стал следствием стремления командования ВВС (а от него этого требовали «партия и правительство») любой ценой избежать авиационных происшествий и обеспечить безопасность полётов. Естественно, генералы даже не задумывались над тем, какое отрицательное влияние всё это окажет на фактическую (а не бумажную) способность истребительно-бомбардировочной авиации решать боевые задачи в реальных условиях. События афганской войны вскоре показали пагубность такого подхода к боевой подготовке лётчиков.
После того, как в середине 70-х годов качественное совершенствование тактического ядерного оружия предоставило лётчикам возможность сбрасывать «спецбоеприпасы» с горизонтального полёта или пикирования, практически прекратилась отработка бомбометания с кабрирования.
Пилоты истребительно-бомбардировочной авиации в ходе боевой подготовки постоянно отрабатывали до автоматизма выполнение наиболее ответственного боевого задания — одиночного сброса ядерных бомб с пикирования под углом 45 градусов сразу после выполнения боевого разворота на форсаже.
В отличие от американцев, намеревавшихся чуть ли не на каждый советский танк индивидуально расстреливать управляемыми ракетами, у нас на подобные вещи смотрели шире: две «спецбомбы», и танкового полка как не бывало. Зачем мелочиться?!
Наиболее ответственным боевым заданием пилотов истребителей-бомбардировщиков Су-17 считалось одиночное бомбометание ядерными бомбами, которое отрабатывалось до автоматизма
Только в конце 60-х годов, убедившись на практике, что возможны (ещё как возможны!) такие конфликты, где ядерное оружие не применяется, советские генералы обратили внимание на высокоточное оружие, которым обзавелись ВВС стран НАТО. Результатом «внимания и заботы партии и правительства» стало создание нескольких образцов управляемых ракет и корректируемых авиабомб. Они во многом изменили тактику фронтовой авиации.
Одним из наиболее сложных маневров в истребительно-бомбардировочной авиации считается атака наземных целей с пикирования под углом 10—30 градусов после выполнения боевого разворота с вводом в вертикальный маневр на высоте 25—100 метров при скорости 900—950 км/час (это позволяло пилоту своевременно вводить машину в пикирование с заданным углом, не теряя визуального контакта с целью).
Возможности использования истребителей для ударов по наземным целям ограничивало отсутствие необходимого прицельно-навигационного оборудования
В начале 70-х годов, на основе изучения опыта применения авиации в локальных конфликтах, значительно расширился арсенал видов маневра истребителей-бомбардировщиков при атаках наземных и морских целей. Новые виды маневра типа «Лассо» обеспечивали после завершения первой атаки объекта выполнение повторных, с разных направлений, с одновременным размыканием группы на одиночные экипажи или пары. Теоретически они позволяли уменьшить вероятность поражения огнём средств ПВО и повысить эффективность ударов.
Тактические маневры «лассо-боевой», «лассо-10» и «лассо-20» выполнялись по типу стандартного боевого разворота или в сочетании разворота на предельно малой высоте на расчётный угол с последующей горкой. Окончание выполнения горки служило моментом начала ввода самолёта или пары в пикирование на цель.
Ещё одной новинкой тактики применения ИБА в этот период стало нанесение одновременных ударов в общем боевом порядке эскадрильи или полка, с использованием всей имеющейся в арсенале номенклатуры вооружения, в том числе управляемого, а не только последовательных ударов отдельными парами и звеньями, как это происходило раньше.
В связи со всем этим подверглись изменению критерии оценки эффективности действий истребительно-бомбардировочной авиации. Основным показателем стало считаться общее количество поражённых группой самолётов малоразмерных целей, входивших в состав объекта удара (прежде таковыми были суммарные результаты боевого применения отдельных лётчиков).
На совершенствование тактических приёмов оказывало значительное влияние совершенствование систем авиационного вооружения. Оснащение истребителей-бомбардировщиков Су-7Б блоками неуправляемых ракет С-5К позволило проводить атаки с высоты 25—100 метров при полёте по логарифмической кривой или с пикирования под углом 10—20 градусов после выполнения боевого разворота и горки.
Номенклатура бомбового вооружения расширилась в начале 70-х годов за счёт поступления на вооружение новых фугасных и осколочных бомб: а) с тормозными устройствами (типа ФАБ-250ТУ-РД); б) специальных штурмовых авиабомб (типа ФАБ-500Ш или ФАБ-500ШН — штурмовая низковысотная), приспособленных к сбросу с высот в диапазоне от 50 до 500 м. Авиация переходила на малые высоты, и ей требовалось соответствующее вооружение. Бомбометание с кабрирования, для нанесения ударов по заранее заданным групповым наземным целям, стало производиться с использованием разовых бомбовых кассет или обычных авиабомб крупного калибра со взрывателями мгновенного действия.
Новинкой тактики применения истребительно-бомбардировочной авиации стало нанесение одновременных ударов в общем боевом порядке эскадрильи или полка
То же изучение опыта применения американской авиации во вьетнамской войне и боевых действий на Ближнем Востоке показало, что в современных условиях одним из важнейших условий выполнения боевых задач и выживания при этом, является маневрирование на малых и предельно малых высотах. Поэтому подобные полёты стали обычным упражнением для экипажей ИБА.
На вооружение истребительно-бомбардировочной авиации из арсенала американцев и евреев перешли многие новые тактические приёмы: нанесение одновременного удара по одному объекту с разных направлений; уничтожение радиолокационных станций ПВО противника управляемыми противорадиолокационными ракетами; широкое использование средств радиоэлектронной борьбы; атака с пикирования под углом 30—60 градусов при высоте начала ввода в пикирование 4000—8000 м и выходе из него на высоте 2000—4000 м, дабы избежать поражения огнём маловысотных зенитных средств; маневрирование для ухода от выпущенных по самолёту зенитных управляемых ракет.
Быстрое совершенствование систем противовоздушной обороны заставило теоретиков и практиков искать способы её преодоления. Для противодействия зенитно-ракетным комплексам типа «Найк-Геркулес» и «Хок» рекомендовалось использовать маневр «кобра» — горизонтальную змейку, выполняемую парой, звеном или эскадрильей истребителей-бомбардировщиков с периодическим изменением направления полёта на 90 градусов относительно линии полёта и переходом экипажей ведомых самолётов или пар в противоположный пеленг при каждом развороте. Этот маневр был эффективным и против вражеских истребителей.
Появление в истребительно-бомбардировочной авиации более совершенных самолётов Су-17 и МиГ-27, а главное, управляемых средств поражения (управляемых ракет и авиабомб) также повлекло за собой расширение арсенала тактических приёмов.
Помимо традиционных (отработанных ещё на Су-7Б), появились и новые: применение с горизонтального полёта обычных и управляемых (корректируемых) авиабомб, ракет, спецбоеприпасов (ядерных бомб); ночные атаки стали производиться не под САБами, как это происходило прежде, а над ними; отказ от выделения некоторых групп обеспечения боевого полёта. Боевые порядки эскадрилий и полков при действиях по наземным объектам стали более растянутыми по глубине.
Бомбардировочная авиация, из-за значительно возросшего противодействия средств противовоздушной обороны противника при полётах на больших высотах (что убедительно продемонстрировала вьетнамская война), тоже вынуждена была перейти на малые и предельно малые высоты. Сверхзвуковые броски к цели в стратосфере ушли в прошлое — подобное гусарство в эпоху зенитно-ракетных комплексов обещало верную смерть.
Для повышения вероятности преодоления ПВО использовались следующие средства: а) рациональное построение боевого порядка; б) разнообразное маневрирование в зонах целеуказания и поражения средств ПВО; в) применение средств радиоэлектронной борьбы. Для этого в состав ударных групп стали обязательно включать самолёты-постановщики групповых активных радиоэлектронных помех. Боевой порядок фронтовых бомбардировщиков, единый по замыслу, теперь состоял из нескольких групп различного тактического назначения — ударной, освещения, обнаружения, опознавания (доразведки) цели, подавления средств ПВО.
В конце 60-х годов ударная авиация с заоблачных высот спустилась поближе к земле. Прорваться к цели можно было только на малых высотах
Несмотря на наличие управляемого оружия класса «воздух—земля», основным вооружением истребителей-бомбардировщиков оставались авиабомбы и неуправляемые ракеты
Возросшая роль воздушной разведки, совершенствование разведывательной аппаратуры, привели к дальнейшему развитию тактики действий разведывательной авиации. В основу способов преодоления противовоздушной обороны и ведения разведки советские стратеги тоже положили использование малых и предельно малых высот, либо стратосферы (т.е. самолёты стали летать ниже или выше зоны поражения зенитно-ракетных комплексов) и активное маневрирование.
Штурмовая авиация
В конце 60-х годов, в полном соответствии с бессмертной поговоркой «всё новое — это хорошо забытое старое», снова вспомнили о штурмовиках, похороненных в хрущёвскую эпоху. О причинах возрождения штурмовой авиации речь уже шла выше, поэтому остановимся подробнее только на тактике её применения.
Главком ВВС маршал авиации А. Н. Ефимов, сменивший в 1984 году маршала П. С. Кутахова, сам в годы войны воевал на штурмовике. Он подчёркивал, что
«для штурмовика определяющим является его большая огневая мощь, способность в упор воздействовать на объекты противника на поле боя, высокая боевая живучесть. Меньшее значение для него имеет дальность полёта, всепогодность и круглосуточность действия. Штурмовики должны оптимизироваться как самолёты, максимально приспособленные к условиям поражения всей совокупности объектов на поле боя, особенно подвижных, бронированных и прочных, а также для уничтожения в воздухе аналогичных по классу самолётов и вертолётов противника».
Главнокомандующий ВВС СССР в 1984-1990 годы маршал авиации А. Ефимов
Эти условия определили тактику действий штурмовиков нового поколения в бою. Более эффективной, как показал опыт афганской войны, она становилась в случае совместных действий с боевыми вертолётами. Поэтому при организации взаимодействия с вертолётами на переднем крае и в непосредственной близости от линии боевого соприкосновения, первоочередной задачей штурмовиков считалось подавление средств ПВО противника и прикрытие вертолётов. Применение подобных смешанных групп позволяло снизить свои потери в 3—4 раза, а величину потерь противника увеличить на 10—15 процентов.
Вооружение штурмовиков (а также фронтовых бомбардировщиков Су-24) управляемыми ракетами и корректируемыми бомбами с лазерным наведением потребовало организации чёткого взаимодействия с сухопутными войсками. Дело в том, что обнаружение, целеуказание и подсветка лазером целей наземными авианаводчиками (из боевых порядков сухопутных войск) позволило вдвое увеличить дальность пуска ракет или сброса бомб с одновременным повышением точности наведения.
Самолёт-разведчик МиГ-25Р не имел себе равных по скорости, что давало возможность советским лётчикам средь бела дня летать над Тель-Авивом, не опасаясь израильских истребителей
По мнению советских теоретиков, разделение функций между сухопутными войсками (указание и подсветка целей) и авиацией (поражение указанных целей) позволяло в значительной мере ослабить отрицательное влияние облаков дыма и пыли над полем боя, способных достигать высоты до 1000 метров и растягиваться по горизонту на 500—1200 метров.
Осуществление в таких условиях атак штурмовиков с применением средств поражения, имеющих малый разброс (например, авиабомб с тормозными устройствами, типа ФАБ-250ТУ-РД), становилось возможным уже через 30—40 минут после окончания артиллерийской подготовки; авиационных пушек и неуправляемых ракет — через 50 минут; управляемых ракет через 60—70 минут.
Однако у подобного способа применения авиационных средств поражения отмечались и серьёзные минусы. В частности, затруднялась селекция отраженных сигналов, что ограничивало одновременное применение нескольких ракет с разных самолётов по соседним целям. Допустимые расстояния между подсвеченными целями, в зависимости от дальности пуска, лежали в интервале от 70 до 400 метров. А ведь в случае полномасштабного вооружённого конфликта на европейском ТВД предполагалось массовое применение управляемого оружия.
При нанесении ударов по объектам в тактической глубине обороны противника полёт к цели следовало выполнять на предельно малой высоте, так как считалось, что это позволяет значительно сократить площадь, контролируемую средствами войсковой ПВО. Поэтому в ходе многочисленных учений штурмовики делали горку в районе цели и производили атаку с пикирования (считалось желательным совершать маневр со стороны солнца или уходить в его сторону, т.к. это затрудняло применение зенитных управляемых ракет с тепловыми головками самонаведения).
Поражение цели с одной атаки теоретически позволяло сократить потери (к счастью, проверить это тезис на практике в условиях европейского ТВД не пришлось), но приводило к перерасходу средств поражения. Большая их часть, как показывал опыт учений, просто не попадала в цели из-за малых размеров последних.
Следовательно, отмечали теоретики в погонах, целесообразно атаковать объекты противника, делая несколько заходов над позициями своих войск и с помощью целеуказания с земли. Если цели расположены далеко от линии фронта, что не позволяет атаковать их из своего воздушного пространства, штурмовик должен в одном заходе последовательно поражать несколько близко расположенных объектов.
Вероятность поражения назначенных целей возрастала с увеличением количества штурмовиков в ударной группе либо поочередных действий нескольких групп с разных направлений. Для сокращения дистанций между последовательно атакующими группами должны были использоваться средства поражения с малым разбросом. Если же применялись управляемые ракеты, то даже при минимальной дальности их пуска расстояние между группами штурмовиков должно было быть не менее 4 км.
Нормативы ВВС допускали следующий расход боеприпасов одним самолётом для поражения объекта атаки: 10—12 авиабомб калибра 100 кг, или 200 пушечных снарядов, или 96 неуправляемых ракет. Дальнейшее увеличение расхода боеприпасов эффекта не давало, поскольку не приводило к заметному возрастанию ущерба.
При отражении контратак вражеской пехоты и бронетехники, штурмовики совместно с боевыми вертолётами должны были уничтожать в первую очередь резервы противника, выдвигающиеся в батальонных и ротных колоннах. Когда они выходят на рубеж развёртывания в боевую линию, штурмовики предписывалось остановить их путём сброса противопехотных и противотанковых мин. Теоретически, один самолёт мог таким образом задержать продвижение нескольких танковых или мотопехотных взводов. Остановившуюся бронетехнику атаковали противотанковыми управляемыми ракетами боевые вертолёты либо штурмовики, заходившие на цель над боевыми порядками своих войск и победоносно завершая разгром «агрессора».
Самолёты-разведчики МиГ-25РБ могли наносить бомбовые удары из стратосферы, используя специальные термостойкие авиабомбы
Для уменьшения потерь от огня зенитной артиллерии и пулемётов, а особенно от зенитно-ракетных комплексов, на учениях (и в Афганистане) часто практиковалось одновременное нанесение ударов по цели и средствам ПВО, прикрывающим её. Это делали отдельные самолёты либо пара штурмовиков.
Как показывал опыт локальных конфликтов, если огневые позиции зенитных средств оказывались в зоне штурмовки случайно, точность стрельбы зенитчиков ухудшалась в 1,5 раза, а при целенаправленных атаках в 2—2,5 раза. Таков результат психологического воздействия и поражения огневых установок. Ещё бы, попробуй оставаться спокойным, когда тебе на голову падают бомбы или баки с напалмом, а вокруг умирают товарищи, которым не повезло.
Помимо решения таких тактических задач, штурмовики могли осуществлять постановку дымовых завес (один самолёт с полной загрузкой дымовых бомб калибра от 100 до 500 кг способен замаскировать 100—150 единиц бронетехники), производить разминирование местности взрывным способом (т.е. проделывать проходы в минных полях фугасными бомбами).
Проламывать противовоздушную оборону НАТО должны были ударные самолёты МиГ-25БМ, получившие на вооружение противорадиолокационные ракеты
Кроме того, повысить эффективность действий штурмовиков позволяли: а) совершенствование средств и способов наведения, целеуказания и опознавания; б) увеличение удельного веса действий штурмовиков мелкими группами по вызову (с постановкой, уточнением задачи и перенацеливанием в воздухе); в) совместные действия с боевыми вертолётами и истребителями-бомбардировщиками по нанесению одновременных ударов по бронетехнике противника в предбоевых и боевых порядках.
Ракетный угар хрущёвской эпохи прошёл, и на самолётах третьего поколения снова появились пушки
Зоны ответственности различных видов авиации в случае вооружённого конфликта на Европейском ТВД распределялись следующим образом. При условии прорыва зональной ПВО полки и дивизии воздушных армий фронтовой авиации действуют на глубине до 150 километров, боевые вертолёты до 50—70 км от линии фронта. Объектами авиационной поддержки войск в первую очередь считались средства ядерного нападения, артиллерия, самолёты и вертолёты на передовых площадках, командные пункты и узлы связи, тактические десанты противника.
Продолжительность авиационной подготовки атаки общевойсковых частей и соединений планировалась длительностью 20—30 минут, авиационной поддержки 60—90 минут. Дальнейшее авиационное сопровождение предполагалось осуществлять в форме ударов по вызову; авиационное обеспечение выдвижения войск — эшелонированными действиями бомбардировочной и истребительно-бомбардировочной авиации по средствам ядерного нападения и аэродромам противника.
Большое влияние на развитие тактики боевого применения советской авиации этого периода оказала афганская война. Специфические условия театра военных действий, на котором пришлось действовать всем видам ВВС — истребителям, истребителям-бомбардировщикам, штурмовикам, фронтовым и дальним бомбардировщикам, разведчикам, транспортным самолётам и вертолётам — потребовали поиска и скорейшего внедрения в практику боевых действий новых тактических приёмов, форм организации и применения сил авиации. Рассказ об этом — в следующей главе.
Дальняя авиация
Процесс поиска новой тактики затронул и дальнюю авиацию. Вооружение стратегических бомбардировщиков Ту-95МС крылатыми ракетами нового поколения большой дальности с инерциальными системами наведения позволило им применять своё оружие, не входя в зону поражения наземных средств ПВО. Это сделало такие машины одними из главных действующих лиц в потенциально возможной воздушной наступательной операции против стран НАТО. Если их предшественники несли одну примитивную ракету Х-20, то Ту-95МС брали до 16 крылатых ракет Х-55, что многократно увеличивало их боевой потенциал.
Одной из главных задач, стоявших перед дальней авиацией, долгие годы являлась борьба с авианосными ударными группами ВМФ США и океанскими конвоями (в случае начала войны в Европе американское командование планировало крупномасштабную переброску своих войск на европейский ТВД). Основным оружием тяжёлых бомбардировщиков, применяемым против кораблей, тоже служили крылатые ракеты.
Над просторами мирового океана Ту-95 занимались поиском американских авианосных ударных групп
После обнаружения американских кораблей дальними самолётами-разведчиками Ту-16, Ту-95 и Ту-142 и получения целеуказаний от них, в атаку выходили ракетоносцы Ту-95К-22, каждый из которых нёс одну ракету Х-22. Она шла на цель со скоростью 3670 км/час, а её кумулятивная боевая часть при попадании в корабль оставляла после себя 12-метровую пробоину.
Ракетоносцы Ту-95МС получили на вооружение крылатые ракеты большой дальности нового поколения, которые позволяли экипажам не входить в зону поражения средств ПВО
Однако поскольку палубные истребители обеспечивали перехват воздушных целей в радиусе до 1100 км от авианосной группы, а дальность полёта Х-22 составляла, к большому огорчению лётного состава дальней и морской авиации, всего 350 км. К тому же массированные активные и пассивные помехи со стороны корабельных и авиационных средств РЭБ исключали возможность точного прицеливания. Поэтому стандартный план атаки ударной авианосной группы предусматривал (для начала) пуск 8-и ракет с ядерными зарядами в район вероятного нахождения авианосцев.
После этого, считали советские штабисты, уровень помех снизится настолько, что позволит выделить на экранах локаторов отдельные корабли (авианосцы) и нанести по ним прицельный удар. Если этого не произойдет, планировался третий удар, на добивание.
Иную тактику борьбы с авианосцами (к счастью, только на учениях) применяли сверхзвуковые бомбардировщики Ту-22, способные выполнять сверхзвуковой «бросок» на малой высоте. В атаке против авианосного соединения обычно планировалось участие не менее четырёх самолётов-разведчиков, полка ракетоносцев Ту-22К и нескольких эскадрилий истребителей сопровождения.
Главной целью для «Бэкфайров» всё время оставались американские авианосцы
Разведчики Ту-22Р должны были найти и опознать авианосец, сообщить его координаты ударной группе. Затем четвёрка расходилась — одна пара разведчиков демонстративно ставила активные помехи, оставаясь на большой высоте, другая пара на малой высоте (до 100 метров) прорывалась к авианосцу вплоть до установления визуального контакта, сообщая точные координаты ракетоносцам.
С рубежа в 300 км от цели, после уточнения прицела, ударная группа производила пуск крылатых ракет. Разведчики в этот момент на сверхзвуковой скорости уходили к своим, пытаясь избежать поражения зенитными ракетами и встречи с палубными истребителями. Но шансов уцелеть у них практически не было.