Если у вас в жизни была когда-нибудь большая любовь, то вы поймете, ведь моей большой любовью стали лошади. Ослепнув и оглохнув от счастья, я практически не замечала ничего вокруг! Что же это за наслаждение, гладить жеребят по их плющевым мордашкам, слегка трогать ушки и заглядывать в кроткие, карие глазенки! Я как раз мысленно составляла родителям письмо (в котором объясняла, почему не вернусь домой, а останусь жить на этой ферме), когда до меня все-таки дошел смысл свистящего шепота Джеки.
– Говорю же тебе, дай мне их сахарком угостить, пока Мэттью не увидел! Упрямая твоя башка! – расстроено шептала она.
– Сахарком?! – неожиданно встрепенулась я. – Вот было бы здорово! Наверняка малютки придут в восторг от сахара! А откуда он у тебя? – спросила я, вдруг вспомнив лопающиеся от морковки карманы Джеки.
– Так я его под морковкой спрятала, – простодушно призналась она.
Тут я неожиданно встревожилась и на всякий случай уточнила:
– А им от сахара плохо не будет? Ну, как от тех булочек, про которые говорил твой папа?
– Нет, что ты! От сахара у лошадей только грива лучше блестит, – уверенно заявила Джеки и просунула свою ладонь с кубиками сахара рядом с моей.
– А ты это откуда знаешь?
– Да ниоткуда, я сама так догадалась, – беспечно улыбнулась подружка.
– И что это вы тут делаете? – Внезапно раздался над нами чей-то голос. Джеки от неожиданности вздрогнула и сахар с ее ладони рассыпался по земле.
– Привет, Мэттью, – пролепетала она, испуганно обернувшись. Я обернулась следом и увидела настоящего великана! Вот, кто не поверит, может запросто съездить на ферму старшего мистера Уильямса и убедиться сам!
Спросите там Мэттью Кофейную Кружку и вы увидите то же, что и я! Всамделишный великан в выцветшем коричневом комбинезоне, он возвышался над нами как гора. Прищурив синие, как ночные льдинки глаза, он внимательно вглядывался в наши лица. На поясе у него болтался пристегнутый ремнем термос, а в руке он держал… Правильно, кофейную кружку!
– Я давно за вами приглядываю, – пророкотал он и мне показалось, что имея такой голос, мистер Мэттью легко может подрабатывать, вызывая в нужных местах горные землетрясения. Я была уверена, что мои любимые жеребята убегут врассыпную от такого гром-голоса. Но, ничего подобного! Они все, как сговорившись, подвинулись ближе к ограде загона и с любопытством уставились на нашу троицу.
– Я ведь говорил вам, мисс, не кормить лошадей всякой гадостью! – отчитывал он Джеки, флегматично прихлебывая кофе.
– Я не гадостью, я сахарком, – пропищала она, неожиданно тонким голосом.
– Вот отправлю вас домой, да не подпущу к лошадям, вероятно, тогда поймете, – пригрозил он.
– Н-н-не надо, мы и так больше не будем их ничем плохим кормить, – вмешалась я, почему-то заикаясь.
– А вы подружка мисс Джеки? – внимательно посмотрев на меня, спросил великан. – Полагаю, такой же сорванец, как и она?
– Да, – охотно кивнула я, решив, что с человеком, который может запросто не подпустить к лошадкам, стоит быть предельно честной.
– Понятно, – протянул он. – Ваше счастье, что работы у нас сегодня много, а то, точно отправил бы назад, помогать миссис Пэт на кухне.
– Так нам можно тебе помочь, Мэттью? – спросила Джеки таким робким голосом, что я не поверила тому, что это та самая девчушка, которая буквально сегодня утром грозилась снять со своего брата скальп!
– Хорошо, можно, – согласился он. – Только сначала выворачивай карманы.
– Да ладно, Мэттью, зачем тебе мои карманы, – с напускным равнодушием пожала плечами Джеки.
– Выворачивай, говорю. Не думай, меня не проведешь, я вашу озорную братию уже хорошо изучил.
Из вывернутых карманов на землю посыпалась морковка и перламутровые кубики сахара.
– Ну? И что я говорил? – мистер Мэттью, отхлебнул еще кофе. – Лучше бы ты мне сахар таскала. Хоть я и не лошадь, конечно, но с тобой вожусь не один год. И на плечах тебя в свое время повозил, побольше любой коняги, а? – довольный своей шуткой расхохотался он.
И хотя Джеки стояла усердно разглядывая шнурки на своих ботинках, по ее веселым, исподтишка бросаемым на мистера Мэттью взглядам, я поняла, что буря миновала.
– Ладно, Мэттью, что помогать надо? – нетерпеливо переступила она с ноги на ногу, видно решив, что уже достаточно раскаивалась.
18
Мистер Мэттью сказал, что самая лучшая помощь, которую мы можем оказать, это почистить лошадей. Правда, я не знала, как это делается, но Джеки пообещала, что вмиг научит меня премудростям лошадиной чистки и решительно приволокла за собой гигантского конягу. Привязав шоколадного красавца к столбику она, что-то нежно приговаривая, принялась расчесывать его светлую гриву. Конь стоял, смущенно на нас поглядывая и совершенно не возражая, против того, что две юные леди самозабвенно дерут щетками его челку. Затем наступил черед его роскошного хвоста. Если вам когда-нибудь взбредет в голову попрактиковаться в расчесывании лошадиных хвостов, предупреждаю: ни в коем случае не пытайтесь провести сию благородную процедуру, стоя сзади лошади. Любой конь посчитает это верхом фамильярности и может вам здорово наподдать своими копытами!
Тонкости лошадиного этикета я постигала, активно размахивая то щеткой, то скребком. Оказывается, все лошади – просто исключительные модницы. Для их туалета Джеки притащила целый ящик со всевозможными щетками, и железками. И у каждой вещицы было свое предназначение. Пока мы скребли блестящую шкуру коняги, Джеки азартно выкрикивала название каждой вещицы и какими потрясающими будут бока, хвост или грива, после применения сего уникального предмета. Она вилась вокруг коня юлой, надраивая его, как медный пятак, ну а я носилась следом, стараясь делать все, что скажет подруга. Через какое-то время вполне симпатичный конь превратился в сказочного лошадиного принца. Он исподтишка бросал на нас с Джеки скромные взгляды, но мы то знали, что он ужасно горд своим внешним видом. И лишь исключительно хорошее воспитание мешало ему задрать нос. Посмеиваясь, Джеки увела хвостатую шоколадку и привела другую лошадь, а затем еще и еще одну и вскоре перед моими глазами завертелся пестрый калейдоскоп разноцветных лошадиных грив и хвостов. Спустя пару часов, мои руки налились тяжестью и стало уже не так весело размахивать щетками. В конце-концов я не выдержала и, дочистив очередную лошадиную герцогиню, бросилась ничком на траву.
– Лисса, ты чего? – подбежала ко мне взволнованная Джеки.
– Ничего, просто у меня сейчас руки оторвутся уже, – горько пожаловалась я подружке, утыкаясь носом в душистые зеленые стебли.
– Нет, не бойся, не оторвутся, – успокоила меня Джеки, предварительно подергав обе мои руки. – Они у тебя крепко держаться.
Видя, что я не отвечаю, Джеки придвинулась ко мне ближе. – Слушай, может тебе поесть нужно? – заботливо поинтересовалась она.
– Наверное, нужно, – охотно согласилась я.
– Я мигом! – вскочила подружка и бросилась вверх по холму. Мне оставалось только удивляться, наблюдая, как она скрывается за густыми зарослями живой изгороди. Ну как она могла не устать, если трудилась намного больше меня? Загадка какая-то… Но, не успела я погрузиться в пучину мрачных размышлений о своем слабосилии, как Джеки уже неслась обратно, энергично размахивая корзиной.
– Уф! – она с облегчением плюхнула увесистый запас провизии рядом со мной. – Сейчас мы тебя живо спасем от мук голода! Только сначала пойдем к конюшне, вымоем руки.
Полив друг другу на руки из шланга мы уселись в траву и с наслаждением принялись доставать наши припасы. Вот уж не думала, что за такой короткий срок мы проголодаемся! Но и аппетитно пахнущие ветчиной сандвичи, и пухлые, щедро обсыпанные сахарной пудрой пончики и крепкий, сладкий кофе исчезали с неимоверной скоростью, оставляя за собой лишь легкое чувство сытости и расслабленности.
– Вот это жизнь! – воскликнула Джеки с остервенением вгрызаясь в яблоко. – Теперь еще с десяток лошадок почистим и даже не заметим.
Представив, что нужно вставать и опять идти в загон, я лишь судорожно вздохнула. Но Джеки права, не можем же мы целый день сидеть здесь и пережевывать яблоки! Я уже было решилась вскочить на ноги, когда Джеки шикнула, чтобы я села на место.
– Видишь, Мэттью идет! По-моему он опять грустный. Быстрее посмотри, у нас есть еще сандвичи, или пончики?
– Есть один сандвич и пара пончиков, – спешно проведя ревизию, доложила я.
– А кофе, кофе есть?
– Что-то еще плещется, – заглядывая в недра термоса, неуверенно пробормотала я. – Если не хватит, у нас еще лимонад есть.
– Нет, лимонад Мэттью вряд ли будет, – решительно отвергла Джеки мое предложение и вдруг так завопила, что от испуга я выронила кувшин с только что предложенным лимонадом.
– Мэттью! Мэттью! Иди к нам! У нас есть кофе и пончики! – и тут же, поворачиваясь ко мне, – Лисса, быстрее, достань пончики, потряси, чтобы он видел!
– Что он, собака, что ли, чтобы перед ним трясти пончиками? – недовольно проворчала я, выуживая из травы пустой, измазанный кувшин.
– Так, он может и не подойти, – поделилась своими сомнениями Джеки. Но волновалась она напрасно. Мэттью Кофейная Кружка уже направлялся в нашу сторону своими гигантскими шагами. Так что не успела я запихнуть мурзатый кувшин в корзину, как он уже плюхнулся рядом с нами в траву.
– Ну, хозяйки, чем угощать будете? – спросил он, так лучезарно улыбаясь, что смутившись, я зачем-то принялась запихивать пакет с пончиками в кувшин.
– Лисса, что ты делаешь? – возмутилась Джеки, отбирая у меня пакет. – Это у нее от голода рассудок помутился, – доверительно прошептала она Мэттью и с хохотом увернулась от брошенного мною пучка травы.
– Ничего, я слышал, миссис Пэт готовит такой роскошный обед, что любой рассудок придет в норму, – утешил нас Мэттью, охотно угощаясь сандвичем, слегка помятыми пончиками и остатками кофе. – А вы сегодня просто умницы. Только боюсь, что вычищенные вами лошади начнут задирать нос перед остальными.