– И-и-их не-не-нельзя довести до по-по-полусмерти, – заикаясь, пробормотала я. Они и так ме-ме-мертвые.
– Спасайся кто может! – неожиданно завопила Джеки, – Полундра! – и, опрометью бросилась к забору. Питер рысил следом за сестрой, а я… я зацепилась платьем за какой-то гвоздь и никак не могла убежать. От страха я тихонько подвывала, остервенело дергая подол, но, освободиться не получалось, платье только трещало по швам, но, застряло крепко.
– Позвольте, я помогу, – предложил вернувшийся Питер, элегантно клацая зубами от страха.
Оказавшись в безопасном дедушкином саду, мы повалились на траву и стараясь отдышаться, смотрели на безмятежно проплывающие мимо облака.
– Они вас чуть не сцапали, – через несколько минут прошептала Джеки.
– Ты их видела? Они к нам подкрадывались? – бросилась я к подружке, чувствуя, как меня снова охватывает душный, липкий ужас.
– Ну да, – согласно кивнула та головой.
– А какие они были? – спросил еще бледный от пережитого Питер.
– Ну-у-у, такие себе, такие… Прозрачненькие… – неуверенно пояснила подружка.
– Так ты их видела, или нет? – нетерпеливо уточнил брат.
– Да как я их могла видеть, говорю же, они прозрачные! – отмахнулась от него Джеки. – Просто вокруг вас были такие э-э-э-э, завихрения энергии. Вот я и поняла, что это призраки и есть.
– Это у тебя, видно, в мозгах от страха завихрение было, – добродушно дернул Питер сестру за косичку. – И придумала же, завихрения энергии… – пропищал он тонким голосом и мы дружно расхохотались.
Сбегав на обед, мы совсем успокоились и воодушевленно возобновили утренний спор. Попрепиравшись с полчаса мы, наконец-то, пришли к мировому соглашению. Мы тренируемся в гимнасты, а если нас не возьмут – строим плот и плывем на поиски сокровищ. Воодушевленный нашим согласием Питер, заявил, что, как самый опытный из нас, он берет на себя роль тренера и руководителя гимнастической труппы. До самого вечера мы учились кувыркаться через голову (точнее, я училась, Джеки в этом деле была великолепна!), стоять на руках, подтягиваться и лазить по прикрученному рядом с качелями канату. Получив дрожащие от усталости ноги и стертые до мозолей руки, я поняла, что теперь всегда буду жалеть гимнастов, может даже отдавать им свои конфеты. Работа у них – не сахар!
Но, Питер, казалось, был всем доволен и следующие несколько дней мы продолжали изнуряющие тренировки. У меня даже стало получаться делать стойку на руках и изящно взбираться по канату. Правда, Джеки дразнилась, что я стала лазить как мартышка, но я думаю, она так говорила, потому что немного завидовала. Ведь Питер теперь хвалил не только ее, но и меня!
Но, все эти команды: стойку ровнее, кувырок, разворот, подтянись, – так меня вымучили, что вскоре я поняла: если цирк не приедет завтра, или, на худой конец, послезавтра, я умру, прямо вися на канате!
Наконец, заметив по моему бледному виду, что я срочно нуждаюсь в передышке, Питер торжественно заявил, что на следующий день упражняться мы не будем, потому что… Вот тут-то и прозвучало самое страшное! Потому что мы пойдем спасать дедушкины кресла и керосиновую лампу из оккупированного привидениями штаба!
Лучше бы я умерла на канате!
31
По плану Питера мы должны были пойти в наступление с самого утра. Но, наши грандиозные намерения несколько смешал дедушка. Во время завтрака, когда я уже запихивала в рот последнюю ложку каши, он попросил меня задержаться. Оказывается, именно сегодня дедушка решил не идти на работу, а заняться наведением порядка на чердаке! Ну а меня он надеялся видеть рядом с собой, в качестве верного друга и помощника! Что ж, от такой благородной роли я, разумеется, отказаться не могла. Но, как же не вовремя он затеял эту уборку! Выскочив на улицу, я опрометью бросилась в соседский сад, где Питер с Джеки уже готовились к боевым действиям. Выслушав мое бодрое донесение о задержке в участии наступления, Питер терпеливо вздохнул с величием истинного полководца и, пообещал ждать, сколько сможет. Но, на всякий случай напомнил, что с каждой минутой возможность поражения увеличивается.
Наверное, думал, что я ничего не смыслю в войнах. А я, между прочим, всегда побеждаю папу, когда мы играем в морской бой!
В переживаниях за томящихся в ожидании друзей я так нервничала и торопилась, что обрушила на себя колонну старых чемоданов, набила пару синяков и разлила ведро с мыльной водой! Дедушка же молодец, ни разу меня не отругал, а только помогал составлять обратно чемоданы, вытирать лужи и говорил, что в работе неудачи неизбежны. Главное, относиться к этому спокойно. В конце концов. я действительно успокоилась и решила спросить у него совет.
– Дедушка, а что самое надежное в войне с призраками? – осторожно полюбопытствовала я.
– С призраками?.. – дедушка на секунду задумался. – А с какими призраками ты собралась воевать?
– Да так, – неопределенно пожала я плечами, – есть тут парочка…
– Вот как, – дедушка выглядел несколько растерянно. – И что, позволь поинтересоваться, они тебе сделали?
– Я бы сказала, – вздохнула я, осторожно косясь на дедушку, – Да вдруг у тебя от страха сердце разорвется? Все-таки не молодой уже, спасай потом еще и тебя. У нас и так боевых потерь хватает.
– Хо-хо-хо, – неожиданно, густым басом захохотал дедушка. – Придумала же, хо-хо-хо! Спасать меня, хо-хо-хо!
– Дедушка! Ну дедушка! Да перестань же! Что я такого сказала?! – возмущенно дергала я смеющегося дедушку за рубашку.
– Ну ладно, – с трудом успокоившись и вытирая мокрое от смеха лицо, примирительно сказал он. – А если я пообещаю не умирать от страха и даже не падать в обморок, расскажешь? Я же нотариус, разных историй в жизни наслушался, может, что и пригодиться?
– Ладно, – неохотно согласилась я. – Но только без паники, хорошо?
– Договорились, – кивнул дедушка и уселся на стопку чемоданов.
Слушая историю про наш победный захват призрачного дома и последующий за этим погром штаба, дедушка только сочувственно качал головой и говорил, что в его практике такие случаи тоже были. И даже не рассердился за похищенный пожарный шлем, а наоборот, похвалил за находчивость и умение обезопасить себя. А потом, предложил такое, что я потеряла дар речи от радости.
– Давай закончим с чердаком и я схожу вместе с вами, – сказал он таким тоном, словно борьба с привидениями была обычным для него делом!
Не знаю как вы, но я считаю, что увидев моего дедушку-нотариуса, любое привидение в ужасе забьется в свой привиденческий угол! Ведь он сильный и храбрый, и решительный, и строгий. С ним привидения не побалуют, небось! Конечно, я не смогла сдержать счастливый вздох облегчения. Ведь как мы не храбрились, а все-таки было здорово жутко идти туда опять!
Споро протерев остатки пыли и расставив все по местам, мы отправились обедать, а потом, попросив бабушку не волноваться, решительно вышли из дома.
Если честно, я боялась, что Питер, или Джеки начнут возражать против участия дедушки в военной экспедиции. Но, они обрадовались не меньше моего и схватив дедушку за обе руки, поволокли к ручью, за которым смутно белел таинственный дом с привидениями.
Забравшись вечером в свою кровать и укрывшись одеялом с головой, я размышляла о событиях этого дня. Передо мной вставали картины того, как дедушка, подхватив оба кресла, идет к забору, а по бокам, как два верных оруженосца, выступают мои друзья, гордо неся бабушкины тарелки и керосиновую лампу. Обломки ящиков мы аккуратно сложили в углу веранды, оставив за собой пустоту и порядок. Пока мы все складывали, дедушка рассказывал, что в этом доме когда-то жил его добрый друг с женой, а когда она умерла, друг уехал к детям. А дом стоит заколоченным, но друг дедушкин, оказывается, очень хороший хозяин, так что вряд ли он бы позволил водиться здесь всяким диким привидениям.
И еще, дедушкин друг приезжал этой весной, чинил забор и покосившиеся двери. И уж если б он заметил что неладное, вмиг навел бы порядок.
– А как же Рэнди? – неуверенно спросил Питер.
– А что, Рэнди? – улыбнувшись, уточнил дедушка.
– Так, он говорил, что прошлой осенью здесь привидения загрызли трех детей и даже ни косточки не оставили. А Фрэд рассказывал, что по ночам тут слышен жуткий вой и хохот?
– Ну, учитывая, что этот дом стоит совсем недалеко от нашего, мы бы уж, наверняка, услышали о гибели детей, как думаешь, Питер? – рассудительно спросил дедушка.
– Да, но, может, это было не прошлой осенью, а позапозапрошлой? Вот вы и не знаете? – пытливо посмотрел мальчик на дедушку.
– Что ж, такое тоже могло бы быть, – задумчиво постукивая себя по подбородку, сказал тот. – Если б не одно Но… Мы с бабушкой Лиссы поселились в этом месте больше тридцати лет назад и за все эти годы в городке не пропало и, уж тем более, не было загрызено ни одного ребенка. Это просто замечательно тихий городок, – дедушка оптимистично улыбнулся.
– Ага, а кто, тогда тут воет и хохочет? – скептически подняла брови Джеки, оторвавшись от сломанных ящиков.
– А вот это, совсем не секрет, я сам, прогуливаясь вдоль ручья, видел пару раз сидящего перед домом Хромого Тома. Он, как напьется, любит погорланить песни, а в городе его забирают в полицейский участок. Видно, чтобы всласть, так сказать, попеть, он сюда и пробирается. Что ж, очень жаль, что ваш Фрэд столь низкого мнения о качестве пения Хромого Тома, – иронично хмыкнул дедушка. – Том точно расстроится, если узнает, что его пение и радость оценивают, как жуткий хохот и вой, – мы облегченно рассмеялись. Ведь о пристрастии Хромого Тома к пению знали все. Даже я пару раз слышала, как он хрипло исполнял какую-то серенаду, проходя по нашей улице.
Направляясь к калитке, дедушка описывал, как он сам, будучи мальчонкой, принял за приведение лису, пробравшуюся ночью к ним в сад. Ох я тогда и испугался, – смешно тараща глаза, говорил дедушка. Мы веселились, представляя дедушкин испуг и по очереди изображали то напугавшуюся лису, то, самого дедушку. Закрывая калитку, я обернулась, чтобы последний раз глянуть, на теперь уже кажущийся таким уютным дом. И тогда я увидела это…