После этого всё пришло в норму и женщины, быстро организовали и воду и настой лекарственных трав и сонное зелье, чтобы пострадавшая сильно не мучилась. Уложив Нбенге в хижине скорой медицинской помощи, которую я не так давно организовал путём практически сверх естественных усилий и призывая всех духов на головы бестолковых негров, я стал оказывать ей помощь.
Проверил и наложил новую шину, омыл ей руку от крови, дал сонное зелье, чтобы она могла спокойно уснуть, и вышел из хижины, уловив на прощание от неё такой полный обожания взгляд, от которого мне стало не по себе. Нет, я конечно любил девушек по своему и они меня любили, но как-то привязываться к конкретному человеку мне никогда не хотелось. Весёлая жизнь безо всяких обязательств была мне дорога, как золотая монета скупердяю.
В этом плане я удивлялся своим бывшим подругам, мне то это было выгодно, я получал от любви, не только чисто эстетическое удовольствие, но и вполне приземлённое, а вот чем это было выгодно самим девушкам, которые менее физиологичны, чем мужчины, так и осталось для меня загадкой.
Но сейчас, всё было несколько по-другому, когда человек изначально не предназначенный для войны, готов отдать за тебя жизнь, это внушает к нему разные чувства, но все очень сильные.
Где-то там, в глубине моей груди, что-то ворохнулось, но я отмахнулся от этих мыслей и переключился на текущие события. Весть о том, что я лично копьём убил белого носорога, вскоре прилетела в селение, принесённая одним из воинов, что как последняя скотина и сволочь, бежал сзади меня и ни разу не помог мне, пока я нёс девушку, постоянно прячась в траве.
Жители возликовали и стали танцевать на улицах показывая таким образом, свою невиданную радость и удивляясь силе и храбрости своего вождя. Мой авторитет, который и так был на большой высоте, взлетел наверно до небес.
Толпа жителей ломанулась на помощь в разделке и транспортировке туши, на мои крики, что мясо носорога надо будет промывать от яда, прежде чем употреблять его в пищу, никто не обратил внимания. Все были охвачены буйной радостью и предвкушением сытой недели, когда они будут, есть каждый день сочное и вкусное жареное мясо.
Плюнув, я пошёл в свою хижину, чтобы отоспаться от этих волнений. Но не тут-то было. Возле неё, меня ждала Мапуту с делегацией других женщин, из наиболее авторитетных. Увидев меня они упали на колени и Мапута подползла ко мне заливая слезами землю и пытаясь поцеловать мне ноги изрядно запачканные грязью и кровью, благодаря за то, что я спас её любимую и единственную внучку.
Я был ошарашен и оказался не готов к такому повороту событий, а женщины продолжали меня благодарить и возносить хвалу моим подвигам. Мне, конечно, было приятно, но я уже устал и такие откровенные унижения меня напрягали и были мне не нужны.
Я сознавал себя той ещё сволочью и циником, но всё старался делать в меру и ни с чем не перебарщивать. Правда, у женщин, был ещё один повод меня благодарить. Роды для африканских женщин, всегда протекают обыденно, легла, напряглась, родила. Но так происходит не всегда, и тогда на помощь приходят знахарки, у которых познаний почти нет, кроме самого опыта многочисленных родов.
Ну а всё, что нетипично проходит, то заканчивается всегда летально, и это без вариантов. Как-то раз я проходил по селению, и вдруг услышал душераздирающие женские крики. Заинтересовавшись, что за беспредел происходит, а я об этом не знаю, я заглянул туда.
В хижине рожала женщина и рожала очень тяжело, мучаясь и метаясь в бреду, она кричала, не в силах вытолкнуть из себя крупного ребёнка. По её лицу лился крупными каплями пот, рот широко был раскрыт, а глаза бешено вращались в своих орбитах, грозя из них выскочить.
Возле неё сидели две знахарки и удерживали её широко раскинутые ноги, вся помощь их, на этом заканчивалась. Вид рожающей женщины, надолго отбивает у мужчин желание размножаться, но мы ещё в институте проходили курс помощи при родах, и я твёрдо его запомнил, не знаю уж почему.
А крепко вбитая в голову норма, всегда оказывать помощь пострадавшему, если что-то умеешь, сидела в моей чёрной голове, как гвоздь в дереве. (Клятва Гиппократа). Пришлось прикладывать к этому делу обе руки, хотя при этом в голове билась глупая мысль, что кто-то получал удовольствие, а мне теперь расхлёбывать всё это.
Но женщину, было реально жалко и я, надрезав ножом проход для ребёнка и предприняв другие действия, смог наконец вытащить его на свет и убрать нечеловеческие муки негритянки.
Дальше обе старухи были мною выволочены на свет и дрожа от страха выслушивали мои приказы, что и как им надо делать, чтобы спасти и мать и ребёнка. После этого случая, вся женская половина селения, слушались меня беспрекословно и звали каждый раз при трудных родах.
Хотя, всё и всегда шло по старой схеме, сначала мои крики и тумаки, а потом работа под моим чутким руководством и так, практически всегда. Негры, что с них взять. Мальчика кстати назвали Счастливчик.
В общем, выслушав делегацию женщин и саму Мапуту, я не дал ей целовать ноги, а приказал приготовить мне вкусный ужин, когда я проснусь и непременно с тушеными овощами. Остальным сказал, чтобы они агитировали за меня своих мужей, сыновей и прочих родственников и выявляли предателей в наших рядах, и боролись с извечным вероломством, и с этими словами отпустил их, а сам завалился спать в хижину.
Глава 12. Разведка боем
Вечером, опять были пляски у костра вызывание духов, танец раскрашенных в боевой грим воинов, отчего их рожи напоминали черепа, дабы устрашить своих врагов, таких же, как и они любителей повыпендриваться на ровном месте. Дальше, они разошлись по хижинам, покачиваясь от усталости и сытости на ногах. Меня ждала моя хижина и очередная добровольная помощница, желающая скрасить мой досуг, а может даже родить, от могучего воина.
Слухи по окрестным племенам, давно стали ходить, что я удачлив в охоте и жизни и мне даже стали поступать предложения отдать мне в жёны, одну из своих дочерей, от разных вождей. Но, много женщин, много интриг на пустом месте, всяческих предъяв и разборок, а оно мне надо. Да ещё и клановых разборок мне между собой ещё не хватало.
Так что, бабы будут, но позже и без всяких обязательств перед их отцами и дележа имущества. Все, что было их, станет моим, в том числе их драгоценные дочери, если конечно, там есть на что посмотреть. А то, видали мы тут таких, вся из себя, губы оттянула, шею удлинила, мочки ушей больше сделала, а итог такой, что некоторые обезьяны и то покраше будут.
Следующие дни были посвящены подготовке к повторному походу и задуманной мною разведке боем. Сначала я хотел взять с собой проверенных и опытных воинов, которые прошли со мной все мои немногочисленные битвы, но потом отказался от этого.
Главное было не захватить власть мне, а не дать захватить власть другому, а там посмотрим. Поэтому, я взял с собой кого не жалко, разбавив их своими молодыми воинами, которым доверял. Всего их было двадцать пять человек, что в принципе меня устраивало и отряд немаленький, и не сильно, к тому же заметный.
Ну а если бой будет тяжёлым и неравным, то мы всегда сможем убежать и на этот счёт, я собирался подготовиться, чтобы не стать жертвой собственной глупости и самонадеянности. Погранвойска, быстро меня отучили от этого. По горам наскачешься, как козёл, будешь потом всё заранее продумывать, чтобы в пропасть не свалиться, или на забытую растяжку ещё с первой чеченской не нарваться.
Через несколько дней, отряд был готов, и мы вышли из селения, провожаемые его жителями. Нбенге, которая уже к этому времени стала чувствовать себя намного лучше, а её рука стала срастаться, попыталась, было броситься мне на шею, но я отодвинул её рукой, прислонившись к едва заметным припухлостям её груди.
Расставания и слёзы на публику мне тут не нужны, тем более от малолетки, которой и похвастать то ещё нечем и не доросшей до серьёзных отношений.
Отряд шел по саванне вытянувшись цепочкой со мной во главе. Каждый нёс большой и крепкий щит, способный выдержать удар копьём, а может даже и выстрел из ружья, если стрелять издалека. Кроме этого у каждого воина был лук или дротики, и копьё. У некоторых был, кроме этого ещё меч или топор.
Каждый мечтал прославиться, что было весьма похвально и каждый, так или иначе, боялся своего вождя. Я шёл сбоку колонны, забросив свою винтовку на плечо. Мою руку отягощало тяжёлое копьё с длинным мечевидным лезвием, а на левой руке висел круглый щит, сделанный недавно.
Щит был знаковый, если не сказать больше. Сделанный умелыми руками ремесленников моего селения, он был идеально круглым и был белого цвета, с чёрным кругом посередине и змеевидными узорами. Вокруг круга шла корявая надпись на русском, которую я сделал собственноручно – «ВПЕРЁД К ПОБЕДЕ», ничего более умного мне в голову не пришло, и после долгих раздумьев, я оставил эту надпись.
Щит был сделан из кожи белого носорога, причём из самой толстой кожи, которая могла остановить и пулю из винтовки, не говоря уж о банальном африканском копье или мече, и он был трёхслойным.
Мы продвигались уже знакомым маршрутом, легко шагая по саванне, преодолевая его, значительно быстрее, чем в прошлый раз. Мелькнуло и пропало место, где я бился с леопардом, чья шкура пошла на мою безрукавку и тунику. Их я оставил в своей хижине.
Прошли удобный водопой, на который по-прежнему ходили все окрестные животные, включая людей. Наконец, мы подошли к тому месту, где мы сидели в засаде и ловили там местных негров, чтобы добыть себе полезную информацию.
Так же мы поступили и на этот раз, расположившись в густой траве и высматривая незадачливых крестьян, что работали на клочках полей разбросанных, как попало. Но никого не было и просидев там полдня, пришлось идти дальше и крадучись, чтобы ненароком не засветиться врагам.
К вечеру, было уже видно на горизонте большое селение бывшее ставкой старшего вождя и находившееся в удобной излучине реки, но защищённое от неё высоким берегом.