Мне верили, причём по обе стороны живой изгороди, а после того, когда я выбрал момент и основательно подготовившись, вышел к больным и лечил их всю неделю. По факту один, отпаивая всех настоями трав, а также заставляя делать элементарную гигиену, умудрившись при этом, спасти половину из них и не заболев при этом сам.
Все окончательно уверились, что я послан высшими силами, для их защиты и направления на путь истины. Но так я предполагал сам, а что предполагали они, было не совсем понятно, да мне и не нужно. Главное, что они меня боялись, а всё остальное суета.
Конечно, у меня всегда была замотана морда лица, смоченной в дезинфицирующем отваре травы, от которой даже мухи цеце дохли. А сам я принимал увеличивающие иммунитет настойку корней и листьев растений, на отличном испанском хересе, найденном в качестве трофеев у суданцев, но они то этого не знали.
А я, знал, потому что не пропускал занятия по фармации и фармакинетике лекарственных трав и их производных. Отлично разбирался в концентрации ядов животного происхождения и их влияние на человеческий метаболизм и был в принципе очень хорошо подкован в гомеопатии.
А ещё, я очень охотно собирал гербарии лекарственных трав, периодически навязываясь в компании однокурсницам, а после того, как все нравившиеся мне однокурсницы, были уже в курсе моего опыта собирания гербариев на чистом воздухе, упершись голыми круглыми коленками и нежными ладошками, на подложенную мною куртку, то перешёл и на младшие курсы. Оказывая, тем самым шефскую помощь, будущим светилам фармакологии и фармакопеи.
Но без действительных знаний лекарственных растений России и других стран, этот номер не прошёл бы. А ещё демонстрация любовно собранных мною, тщательно засушенных и приклеенных в красивые альбомы растений, с подробными надписями, сделанными красивыми почерками моих однокурсниц, из тех, что не знали о моих способах совместного собирания гербариев, либо не участвовали в них, довершали общую картину.
Девушки, сначала недоверчиво косились на меня, потом мои мудрые слова падали в их нежные ушки, словно капли пахучего мёда, мелькая в их глазах, досрочно полученным зачётом и они открывались навстречу знаниям, соглашаясь набраться опыта в деле собирания гербариев.
А там, уже тара-рам пара-рам, в уши закладывалась информация о любви и способах её проявления. Романтика склонов горы Машук и её окрестностей, отсутствие наблюдателей и ненавязчивые уговоры, подкреплённые обещаниями красивых подарков, делали своё дело.
И губы девушки раскрывались навстречу моей любви, а чуть позже и ноги. Наконец, где-то на третьем курсе, все были в курсе, в каких гербариях я был специалист, и халява закончилась. Теперь, если только сама девушка не хотела, помочь мне собрать гербарий, ничего не получалось.
Как только я подкатывал к молоденькой первокурснице, тут же следовал строгий взгляд из-под густых ресниц и безапелляционная фраза: – «Я не такая!».
На моё недоверчивое хмыканье, следовал ещё более грозный и гневный взгляд, и несостоявшаяся новая пассия уходила прочь, быстро перебирая красивыми ногами, или… раскачивая шикарными бёдрами, или… нервно подрагивая в такт ходьбе упругой грудью.
В общем, блудливый кот уходил в огорчении, нервно помахивая хвостом и ища утешения у старых подружек. Но, как я и говорил раньше, в конце концов, это до добра не довело, и вот я тут, хватаюсь, уже не за белую или просто загорелую, а за чёрную грудь и почти всегда, абсолютно некрасивой формы, с грустью вспоминая о былых победах.
Но ничего, как стану императором Африки, то выпишу себе от каждой нации по паре красоток, кот я или не кот, в самом деле. Возвращаясь к вышесказанному. Всех спасённых, я уже без опаски заселил в свой посёлок, как переболевших.
Через месяц эпидемия утихла, унеся почти половину жизней в окрестных селениях и городах, не тронув только мой посёлок. Выслав разведчиков в разные стороны, я узнал всю информацию, где-то через пару недель.
Вокруг всё было плохо. В Бирао и других посёлках, царил голод, а власть отсутствовала. Беженцы перемешались с местными и теперь непонятно было, кого было больше и где. В Бырре, тоже бы царил голод, если бы не моя помощь.
Сама природа шептала мне, иди, и захвати власть в свои руки. Пускай это будет очень ущербная и слабая власть, но она будет. Прекратится людоедство и под моей строгой рукой все объединятся и…, ну я так думал, может быть, это и получится … наверное, а может быть и нет.
Луиш Амош.
Он родился в середине 19 века в городе Лагуш, что имеет большой океанский порт и большую судоверфь, где строили клиперы и бригантины. Он был пятым ребёнком в большой семье. Отец работал на судоверфи, а мать стирала бельё богатым горожанам.
Ещё подростком он бегал в порт и смотрел на толкучку разгрузки – погрузки кораблей, вслушиваясь в незнакомую речь, непривычные наречия и акцент моряков. Его манил к себе аромат странствий и приключений. Играя с такими же загорелыми до черноты детьми у прибрежных скал, он представлял себе, каким он будет героем, поражая своей абордажной саблей, бесчисленных врагов и сколько богатств он найдёт и завоюет.
Со временем к богатствам и подвигам, добавились видения прекрасных женщин, что падали от любви к его грязным ногам, никогда не видавших башмаков, кроме деревянных сандалий. Чем больше, он взрослел, тем сильнее ощущал несправедливость этого мира.
Отец, с утра до ночи работал на верфи, приходя домой уже под вечер, усталый и злой, и награждал каждого из них увесистыми кулаками, не трогая только единственную дочь, которую надеялся выгодно сплавить замуж. Денег не хватало и однажды юный Луиш, вышел в море на рыбацкой лодке, вступив в рыбацкую артель. Он решил стать моряком, и не захотел идти работать вместе с отцом на верфь.
Море закалило его и научило стойко переносить удары судьбы. Однажды, когда они заплыли довольно далеко от берега, гоняясь за стаей сардин, их подхватил лёгкий шторм, от которого они не успели спастись, и три дня кидал убогий рыбацкий баркас по волнам, вышвырнув их недалеко от Гибралтарского пролива на берег.
Усталые и обезвоженные, они нашли в себе силы отправить за помощью в ближайшее селение. Этим посланником и был Луиш. Им помогли. Прибрежные деревни, все сплошь занимаются рыбной ловлей, а их жители нанимаются моряками на корабли. Поэтому отказать терпящему бедствие, никто не в силах, памятуя, что всегда можно оказаться в таких же условиях.
Когда Луиш вернулся домой, отсутствуя почти неделю, он понял, что родители и братья не долго горевали оттого, что он сгинул в море. Отец, выпив по такому случаю крепкого хереса, прослезился и, обняв его, сказал, что теперь в их семье появился настоящий моряк. Мать расплакалась и пошла, поделиться такой новостью с соседками. И на этом – всё.
Тогда Луиш и понял, что морю, он нужен больше, чем своей семье, и, пробездельничав неделю дома, нанялся моряком на первое попавшееся судно, что шло к берегам Африки.
Это был быстроходный, но довольно уже старый клипер, что курсировал между Португалией и её колониями. Зайдя по пути в Гвинея-Биссау, они разгрузив часть товара и набрав на борт груз сандалового и чёрного дерева, поплыли дальше, держа курс на португальские острова Сан-Томе и Принципе, что находятся у атлантического побережья Африки.
Народ подобрался на корабле самый разный, но в основном бывалый, и рассказывая о своих приключениях, каждый из них рисовал в красках, как он разбогатеет, на этого же надеялся и молодой Луиш.
Но никто пока из них не разбогател деньгами, а вот ревматизмом, артритом и цингой, сколько угодно. Поболтавшись в море три года. Сплавав в Макао, на Мадагаскар и Бразилию. Насмотревшись на всё и вся, и испытав бурю различных эмоций, не раз попадая в переделки, как в море, так и на берегу, он заматерел, повзрослел и стал по-другому смотреть на жизнь.
В Бразилии в портовой таверне, он вступил, в поножовщину и отлично владея навахой, зарезал. Конечно, совершенно случайно, здорового мулата, и еле унёс оттуда ноги. Его спасла команда корабля, не выдав его портовым властям и спрятав в трюме корабля.
Дальше – больше, и его жизнь, медленно, но неуклонно покатилась по наклонной вниз. На Сан-Томе и Принсипе, он связался с авантюристами. С агитированный ими вступил к ним в команду, уволившись с корабля.
Сойдя с одного корабля, вместе с вещами, он вступил на скользкую палубу другого, но уже без вещей, проигравшись в пух и прах в кости, и обещав жестоко отомстить своим кредиторам, как только разбогатеет. Старая шаланда, шла к побережью Африки и причалила к берегу в районе немецкого Камеруна.
Дальше было метание из крайности в крайность. Работа в порту, участие в карательных экспедициях французов. С отрядом солдат удачи он пересёк Конго и попав на территорию Южного Судана, вступил в ряды отряда охотников за рабами.
С годами, его мечта разбогатеть притупилась, уступив место желанию выжить в нечеловеческих условиях. Домой его не тянуло, денег, всегда не было, а развлечения были одни и те же, но с различными вариациями.
Пьяные драки в портовых кабаках, пьяные и грязные шлюхи, жестокие собратья по-ремеслу разных национальностей, забитые и не менее жестокие негры, и их не менее забитые грязные женщины. От природы, он не был жесток, но жизнь, диктовала свои правила, а он им неукоснительно следовал, став одним из многочисленных мелких хищников.
Пока судьба, не посмеялась над ним, отправив его вместе с отрядом охотников за рабами, в земли народа банда, где он и повстречал, самого удивительного негра в своей жизни.
Удивительным было то, что их отряд, был наголову разгромлен, отрядом этого самого негра. А сам вождь, отлично разбирался в огнестрельном оружии, совершенно его не боялся и рассматривал его с видом знатока, не раз и не два державшего в его руках.
Он был умён. Что сразу отличало его от остальных членов его племени, он разбирался в медицине и знал намного больше, чем знал сам Луиш. Наконец, он разговаривал на русском и знал несколько слов на других языках. И он знал, как воевать.