Чем больше Луиш с ним общался, тем больше он его боялся и поверил один раз и бесповоротно, что в нём живут два человека. Разговоры с его племенем, только добавили пищу к его опасениям и размышлениям. Дальнейшее, только подтвердило его догадки, и он решил для себя окончательно и бесповоротно, служить этому человеку, несмотря на его цвет кожи и происхождение.
Его интуиция просто кричала, что вот он твой шанс разбогатеть, и не только разбогатеть, а подняться над другими, и не только над жалкими неграми живущими в родоплеменном строе, а над многими европейцами, что плевали ему под ноги и морщились, когда проходили мимо него.
Ну ничего, он, Луиш Амош из Лагуша им ещё покажет и докажет, что он сильнее и удачливее большинства его соотечественников, и поднимется далеко ввысь, а для этого, надо помочь вождю, в его устремлениях и занять возле него, самое почётное место. Ведь он будет первым европейцем, что будет служить чёрному вождю.
Глава 18. Время убеждать
Перед походом на Бирао, я оставил сотню воинов под командованием Наобума. Этот уже довольно пожилой негр, был очень хитрым человеком, но при всём при этом опытным воином и охотником. Жил он до этого в Бырре, потом не поделил что-то со старшим вождём и сбежал из села. Узнав, что старший вождь погиб, он вернулся сначала туда, а потом прибился ко мне.
Он же помогал мне охотиться на белого носорога, командуя загонщиками, и оставался потом постоянно за меня, и пока неплохо справлялся выполняя все мои приказы и распоряжения. Оставил я его и сейчас за себя, поручив присматривать за Нбенге, у которой подозрительно круглился живот, но она объясняла это тем, что плотно кушала, или её пучит, или переводила разговор на другое, восхищаясь моими мышцами, умом и чле… другими частями моего тела.
Мне же было некогда задумываться о текущем, меня ждали великие дела и в прямом и переносном смысле и я, рьяно взялся за их воплощение. Из Баграма со мной уходило четыреста воинов. Из них, сотню, я оставил в Бырре во главе с молодым, но преданным мне воином, которого я взрастил вот этими самыми руками за пять лет моего попаданчества, и которого назвал Ярый.
Ежедневно побивал, поливал, заботился о его облико морале (не давал спать со всеми подряд), кормил лучшей едой (не давал молодой скотине пробовать человечину и жрать всякую дрянь вроде личинок жуков), заботился о его физическом развитии (гонял, как сидорову козу на устроенном мной полигоне), а также о здоровье (бил прям с утра каждый день и окунал головой в чистую воду, пока не приучил умываться и чистить зубы сандаловыми щепками), рассказывал о подвигах славных предков народа банда (рассказывал, всякие ужасы и пугал загробным миром того, кто меня не слушается и показывал всякие фокусы, которых он не понимал).
А также, приучал к дисциплине (а кто, не слушался и плохо себя вёл, лежал парализованный ядом один в саванне и ждал добрых гиен, выручаемый в последний момент, от жуткой смерти заживо съедаемый). Стойко переносить тяготы и лишения пути воина (проводил эксперименты по выживанию без еды, или проводил опыты на них, испытывая комбинации ядов, в разумных конечно пределах, устраивал спарринги).
Проводил с молодыми воинами спортивные игры (выгонял в качестве дичи одного, а остальные загоняли его в качестве охотников, заодно проверял уровень смекалки и быстроты ног). Ну и просто одаривал их своей любовью (запугивал, как только мог, рассказывая и показывая, что я с ними могу сделать, ну и конечно поощрял тех, кто заслужил).
В общем, изгалялся, как только мог, ну и получил в конце концов желаемое. Из их среды выделились сержанты-десятники и прапора- полусотники. Вообще, прапор – это вид знамени, но я сделал у каждой полусотни значки, как у римских легионов. Теперь у меня были гиббоны, гиены, бегемоты, крокодилы, а также попугаи, грифы, орангутанги и мартышки.
Знак сильного хищника, надо было заслужить, но пока у моих сотен не особо получалось. Поэтому, пускай пока остаются гиббонами. Сотников, я не назначал на постоянной основе, только временно. Я пока ещё не слишком доверял моим диковатым соплеменникам, так что пусть будет лучше перестраховка, чем – "а мы не знали, ну извини" (что сплошь и рядом и сейчас).
Оставив в обоих мини-городах по сотне воинов, я двинулся с оставшимися тремя сотнями к Бирао. Вокруг не наблюдалось ни селений, ни посевов, одни только дикие животные шлялись на водопой никого не боясь, ну мы это подредактировали завалив, несколько антилоп Гну и не только Гну, а также с десяток бородавочников и прибив старого льва, что решил покачать права у водопоя.
Он маленько не подрасчитал сил и утыканный десятком дротиков, тихо согласился, что ошибся, но было к сожалению уже поздно. В знак своего раскаяния, он отдал мне свою шкуру, а остальным своё мясо, на том и разошлись.
Бирао, встретил нас ясно ощутимым страхом его жителей. Он стал ещё беднее и гаже. По его кривым и запутанным улочкам среди разваливающихся хижин, кучей мусора и старых давно обглоданных костей ходили люди, пытаясь готовить себе еду, непонятно из чего.
Глава 19. Поход в Дарфур
Через три месяца, я решил отправиться в пробный поход в субтропические джунгли, что находились на границе моей территории и территории будущего Южного Судана… Чтобы не терять времени, я отправил две сотни во главе с Ярым в сторону Барака и дальше, в сторону столицы главного вождя народа банда, для разведки обстановки и захвата и перетягивании на мою сторону новых селений.
Сам, я тоже забрал с собой две сотни воинов. В Баграме и Бырре оставался Наобум с почти двумя сотнями воинов для охраны и тренировок и сельхоз работ, с которыми не могли справиться женщины. Попрощавшись с заплаканной Нбенге и почти годовалой дочкой, которая пускала пузыри и пыталась лепетать что-то на своём пока ещё детском языке, я отправился во главе своих двухсот воинов.
Дорога по началу была знакома и проходила через привычную уже мне саванну, но чем, дальше, тем больше появлялось отдельно растущих деревьев, а потом впереди показались невысокие горы, заросшие по самую макушку тропическими джунглями.
Временами в хорошую погоду, над ними были видны кучевые облака, наполненные под завязку влагою и постоянно щедро изливавшие эту самую влагу вниз, на вечно зелёные и дикорастущие джунгли.
Постепенно привычная мне засушливая местность сменилась на субэкваториальные джунгли, всё больше и больше пугая меня и моих воинов своей буйной растительностью. Наконец, мы подошли к самой границе джунглей и остались перед нею на ночлег, чтобы с утра отправится в неизвестную нам дорогу.
У нас был проводник, молодой негр, преодолевший путь до моего селения вместе со своей роднёй, из которой мало кто выжил, и которая сбежала из Дарфурского султаната, после того, как их селение полностью спалили египтяне и подстрекаемые ими враждебные им племена.
На него, я и надеялся, собираясь в этот поход и надеясь добраться до султаната и вернуться обратно живым. Пока это удавалось, но как пойдёт дальше, было неясно, но я, не собирался отступать от задуманного, стремясь к своей цели. Со мной был и верный мне пока Луиш, но с каждым новым событием, я убеждался, что он окончательно сделал выбор в мою сторону, очевидно являясь рабом своего тщеславия, которое было присуще и мне.
Переночевав на краю джунглей и слушая крики диких и наглых обезьян, многочисленных попугаев, что летали стаями вокруг нас, поднимаясь над верхушками деревьев словно живые волны, и снова опускаясь на ветки. Мы продвигались вперёд, прорубаясь через переплетения ветвей деревьев, кустарников и многочисленных лиан.
Попугаи, словно живя единым организмом и своей непонятной для людей жизнью, преследовали и сопровождали нас повсюду, как бы напрашиваясь в попутчики и одомашнивание. Кроме попугаев, нас преследовали, прячась в ветвях деревьев мартышки и прочие разновидности мелких обезьян. Временами мелькала шкура горного леопарда, но так и не напавшего на нас в виду нашей многочисленности.
Но больше всего здесь было змей. Большие и маленькие, сильно ядовитые и не очень, они были везде и изрядно пополнили мою коллекцию животных ядов. Не чурался я и растительных гербариев, как целебных, так и ядовитых. А ещё были разновидности ядовитых сколопендр, пауков, мелких скорпионов, лягушек и прочей ядовитой нечисти, и это ещё без насекомых, вроде малярийных комаров и мухи цеце.
В поход я основательно подготовился и создал несколько настоек, что усиливали иммунитет и которые употребляли мои воины, капая в воду, что носили с собой в тыквенных кубышках. Воду мы кипятили в железных и медных котелках на костре, и только после этого, я разрешал её пить и заливать в кубышки.
По пути, мы охотились и теперь у нас были шкуры леопарда, всяких горных козлов, мелких косуль, а из шкур пойманных змей и ящериц, понаделали множество красивых ремней и ножен для мечей и ножей. Никого из людей мы пока не наблюдали, ну это было и не удивительно.
Все свои винтовки, я оставил в Баграме надёжно спрятанными в тайнике и тщательно смазанные салом бегемота. С собой у меня был однозарядный пистолет, к которому у меня было три десятка патронов в патронташе висящем на моей груди. Пистолет, я ежедневно чистил, из-за просто невероятной влажности и жары, что разъедала любое железо буквально за считанные дни.
В одном горном ручье, мы нашли пару больших самородков золота, которые я отдал португальцу, что с благоговейным трепетом принял их у меня и спрятал в свою сумму, желая тащить с собой такую тяжесть. своя ноша не тянет, как говорится.
Ну да хозяин барин, а жадность, не одного фраера сгубила, но этого фраера, следовало поберечь, и все найденные по пути алмазы, я оставлял себе. А они временами попадались нам, как это было ни странно, особенно, после того, как в горах прошёл сильный ливень и сошёл небольшой сель, что принёс с собой кучу породы, накрыв ею джунгли красно-коричневым языком, что вытянулся по склону горы к её подножию.