Это было небольшое сооружение в виде прямоугольника окружённого высокой стеной дувала со всех сторон. Там засели остатки войска Ньялы и ожесточённого огрызались, а так как там оказалось не меньше ста человек, то они успешно противостояли нападавшим, которых оказалось не больше пятидесяти.
Найдя своего сотника Ярого, которого я стал уже называть Яго по мотивам мультфильма, я популярно объяснил. Что ему нужно собрать наших воинов и добычу, а также забрать трупы наших погибших воинов, и возвращаться к месту битвы, пока мы ещё сохраняли боеспособность. А сам вернулся к караван-сараю.
Луиш Амош.
– Ты, сын бешеной собаки, что родила тебя под кустом бузины. Ты что, творишь, негодяй. Ты хочешь поднять руку на своих соотечественников, ограбить их и пустить по миру, и всё из-за какого-то чёрного вонючего индюка, которому привалила удача!
– Мать твоя шалава! Имел я всех вас, вместе с королём Португалии во главе. Когда я подыхал в песках Дарфура без воды, валялся без сознания от малярии в Камеруне и болтыхался в трюме клипера от морской болезни. Никто не вспоминал о Луише Амоше из Лагуша. Никто не хотел спасать его шкуру или помогать ему!
– Даже моей матери и отцу, было наплевать на меня! А этот негр, (кстати не вонючий, водные процедуры – фореве), вылечил меня и приблизил к себе. И лучше я буду визирем у короля вонючих негров. Чем не менее вонючим нищим, в благословленной Португалии.
– Что ты хочешь, сын плешивой собаки?
– Какой груз везёт караван?
– Сто чернокожих девственниц.
– Э… купец картофельных очистков. Это ты здесь, решил найти девственниц, да и ещё в таком количестве. Не иначе им всем лет по десять или меньше! Кого ты хочешь обмануть. О, Иуда продавших Христа за горсть серебряных монет!
– Ах ты ж, тварь дрожащая, голь перекатная, – и ты… смеешь меня оскорблять. Да мы сейчас… всех вас уничтожим и заставим плясать пляской святого Витта в петле, на этих засохших акациях, и пускай ваши трупы станут пищей для местных гиен. Да будет у них еда из таких как ты, вечно!
– Послушай, паскуда. Сын вшивой собаки и облезлого больного волка, и отец всех паскуд благословленной Португалии. Не в твоих силах и силах твоих английских друзей победить нас. Этот вождь по имени Ван, хитрее лисицы, сильнее льва, и изощрённей старого еврея женатого на английской королеве.
– Если вы на нас нападёте, то все поляжете здесь, а нас, просто станет меньше и тем больше достанется нам ваших богатств, ну и девственниц конечно, из числа ваших жён и дочерей.
Дальше пошли неразборчивые ругательства на трёх языках, плевание в лицо друг другу, призвание божьей кары на голову противника. Упоминание всех родственников каждого и некоторых по-отдельности, а также, в обвинении их в совокуплении в извращённых позах со всеми подряд, включая домашних животных.
Обе стороны не участвующие непосредственно в споре, не понимая ни слова, безучастно смотрели на своих представителей, не предпринимая никаких действий и ожидая, когда спорщики выдохнуться и придут к консенсусу. Но те, не желали сдаваться, продолжая уже не ругаться, а вяло препираться.
Положение спас, как обычно вождь, который вернулся к караван-сараю.
Вернулся я вовремя, как раз тогда, когда все стороны конфликта были готовы опять его решить с помощью оружия. Выслушав доклад Луиша о том, что эти собаки не хотят ничего нам отдавать, а треплются о каких-то бабах, которых якобы везут египетскому султану и ещё пытаются угрожать, я приступил непосредственно к переговорам.
– Хэллоу, мэн. Больше иностранных слов я не знал. Пнув Луиша, заставил его переводить.
С первого с чего я начал, это вспомнил о падишахе Ньялы. Тот согласился оплатить выкуп и стал бормотать о хороших ножах и просто прекрасных бусах из разноцветного стекла.
– Передай ему Луиш, чтобы он засунул их себе в задницу и обвешал ими отвислые груди и дряблые шеи своих жён, если хочет, а мне такие изыски ни к чему.
Дальше, сам процесс торга вышел разнообразным, но в силу ругательств, приводить его полностью, было бы нецелесообразно. Я тщательно выспрашивал Аль-Максума о том, что у него есть. В конце концов остановившись на запасе зёрен различных культур и даже саженцах плодовых деревьев, что были у них, но не было у нас, вызвав этим недовольство Луиша.
Кроме этого, мы забирали у него ремесленников, что могли делать железную посуду и инструменты к ним, трёх вьючных верблюдов, запас железных изделий и ножей.
Мои воины, шептали мне в ухо, что надо забрать жемчужин из его гарема, но что-то мне подсказывало, что эти его чёрные жемчужины, мало отличались от моих собственных чёрных жемчужин и я отказался от этой мысли. Да и публично униженный враг опасен вдвойне. Так что, ну его с этим гаремом.
Отпущенные охранники Аль-Максума деятельно занялись организацией выкупа, а я, продолжил переговоры с португальским купцом, который вкупе со своим начальником охраны, очень похожим на английского, то ли дипломата, то ли офицера под прикрытием, продолжал угрожать мне и моим людям, требуя, чтобы их не трогали и отпустили без выкупа.
Слушая его, я перебирал наконечники стрел с нанесёнными на них ядами. Затем дал знак привести мне любого пленного, лучше раненого. Когда пленного доставили, я сделал у него надрез на ладони наконечником стрелы с парализующим ядом.
Пленник, стал вопить от страха и говорить, что у него онемела рука. Тогда я резанул ладонь другой его руки, другим наконечником, но уже с ядом, вызывающим рефлекторные судороги, пленный упал и стал дёргаться в конвульсиях.
Третий наконечник, я уже вонзил ему в грудь, и был он смазан смертельным ядом, чтобы не мучить несчастного. Через десяток секунд, тот затих, а потом с совершенно омерзительным выражением лица на своей чёрной морде, я, улыбнулся всем присутствующим… и разговор, сразу перешёл в деловое русло, без оскорблений и невыполнимых требований.
Что вёз караван, я так и не узнал, но зато стал обладателем прекрасного одинадцатизарядного американского карабина образца 1873 года и ящика с патронами к нему. Нашлись патроны и для моего старого однозарядного английского ружья, правда немного – 50 штук. Мелочь, но всё равно приятно.
Ну и довеском к нему пошёл ещё один револьвер, но уже шестизарядный, что выделил от своих щедрот присутствовавший при этом торге англичанин, естественно с запасом патронов к нему. Больше, мне от них ничего было не надо, и я уже было расстался с ними. Когда, мне пришло в голову показать им мои алмазы.
Было их у меня с собой немного, и они были не самые крупные, но зато чистой воды и разной цветовой гаммы. Увидев, как разгорелись у них глаза, я сказал, что хочу их продать за оружие. Но увы, купец, не мог мне ничего больше предложить за них.
Тогда я предложил им купить их за деньги, например, за серебряные кроны, рейсы, доллары, франки или песеты, а лучше за марки. Также я брал золотые соверены и гинеи, ну и червонцы само собой.
В итоге, я продал их все, но предполагал, что сильно продешевил, но наличка мне была нужна, для дальнейших махинаций деньги-товар-деньги. Так было проще работать с авантюристами, которые, я не сомневался в скором времени найдут путь на мои территории.
Естественно, меня стали расспрашивать откуда они у меня, на что я отвечал, что это трофеи и то, что я отбирал их у беженцев, со всех концов Африки. Ну а в основном, я нашёл их на территории Конго, что удерживали бельгийцы, и так убедительно врал, что мне поверили… наверно.
Закончив торг и отдав алмазы, я забрал новенький винчестер. При этом, демонстративно швырнув старое ружьё под ноги его бывшему владельцу Аль-Максуму, отчего, заставил его покраснеть от гнева.
Забрав деньги, мы все удалились быстрым шагом в направлении поля боя. Там все трофеи были уже собраны, также, как и трупы погибших воинов. Трупы мы похоронили в большой вырытой нами яме, не имея возможности и времени их сжечь и загрузив трофеи на верблюдов и забрав пленников, двинулись ускоренным маршем домой к себе на запад.
Нас никто не преследовал и тому были две причины. Первая причина заключалась в том, что преследовать нас было некому. Дарфурцы тушили свой город и хоронили убитых, и были совершенно деморализованы неожиданным нападением.
Вторая причина, это то, что охрана каравана ждала другой караван, который приплыл по Нилу, и который действительно ввёз груз золота и пряностей, а также различные редкости, слоновую кость и рабов из Африки, в том числе и экзотических наложниц из различных племён для гарема Египетского шаха. Из-за этого, они и желали спровадить нас как можно быстрей и опасались, что, увидев столь ценную добычу, мы нападём и сможем это захватить.
И хоть охрана обоих караванов была сильна, но никто не хотел рисковать своим достатком и благополучием, не говоря уже о своих жизнях, из-за бешенного безвестного чёрного дикаря, мастерски владевшего ядами и умевшего воевать огнестрельным оружием.
Глава 21. В обратную сторону
Из ста восьмидесяти воинов, напавших на Ньялу, я вёл обратно сто пятьдесят два, и из них было ещё тридцать раненых, которым я смог оказать помощь, и они шагали вместе со всеми.
Нам никто не препятствовал, и преодолев саванну за десять суток и никого при этом не потеряв, мы снова зашли в деревню, которую разгромили первой. Там никого не было, все оставшиеся в живых жители сбежали оттуда и попрятались кто куда.
Переночевав в ней, мы двинулись дальше, начав углубляться в джунгли. Тропа, по которой мы пришли сюда, была хорошо видна, по ней прошли не только мы, но и отряд, который вёл пленных из деревни. Верблюдов, перед джунглями пришлось бросить, точнее съесть, оставив от них рожки да ножки. Забрав с собой их отличные шкуры и сделав из них волокуши и носилки, для переноса тяжестей и людей.
Их мясом, мы накормили всех пленников, чтобы им было легче нести весь тот груз, что мы сняли с верблюжьих спин. Перед уходом, я решил немного поглумиться над врагами и соорудил, с помощью остатков шкур верблюдов, их костей и черепов, сооружение в духе варкрафта. Особенно хорошо получилась арка мертвецов, где я расположил самым зловещим порядком все найденные кости, в том числе и человеческие, выложив их в руны смерти в духе народов Африки и всяких мрачных компьютерных игр.