Удар пришёлся по глазам крокодила. Один глаз сразу вытек, а другой был сильно повреждён. Крокодил забился от боли и стал хлестать своим мощным хвостом в разные стороны. Я еле успевал изворачиваться от его ударов, то и дело, подпрыгивая на месте и из стороны в сторону.
Хоть, крокодил и почти ничего не видел, но воду он видел не только глазами, а скорее чувствовал всей кожей и своим обонянием. Безошибочно развернувшись к воде, он, быстро перебирая лапами, помчал туда. Увидев это, я смог подскочить незамеченным и опять ударил со всей силы своим оружием по его задней лапе, с хрустом её сломав. Крокодил, открыв пасть, стал яростно ею мотать из стороны в сторону, надеясь достать меня своими зубами.
А я скакал, как белка, вокруг него. Чтобы не дать ему уползти в родную стихию. Я сломал ему ещё одну его лапу и тоже заднюю. Но, крокодил, не желал сдаваться, пока я, не прыгнул на него и зажав обеими руками хопеш, не нанёс ему, чудовищной силы удар по его позвоночнику в районе хвоста.
Под хопешем ощутимо хрустнуло и крокодилий хвост, бессильно обвис. Дальнейшее, было делом техники и терпения. Подбирав удачные моменты, я сломал ему остальные лапы.
А потом, спокойно взобравшись ему на спину, всадил свой нож прямо ему в мозг, прекратив его мучения и обезопасив нашу деревню, ещё на какое-то время. Всё это время, я, занятый битвой с ним, не обращал внимание ни на что, и не смотрел на окружающую местность, а там, оказывается уже собралась в зрителях вся деревня.
Кто-то видно засёк меня, делавшего непонятные действия, а потом, увидев, что на меня напал крокодил и вне себя от столь радостного события, помчал в деревню, чтобы всё там рассказать. Услышав об этом, оттуда прибежали, даже дети, вместе с теми, кто работал на полях.
Вначале, они обрадовались, что скоро у них будет новый вождь, потом испугались, что этого в ближайшем будущем не произойдёт, а потом восхитились моей битвой и окончательно уверились, что с Вааней, они не пропадут никогда.
Итогом этой битвы, была целая груда жареного мяса. Наиболее здравая часть племени обеспокоилась таким количеством мяса, и смогли соорудить под моим чутким руководством примитивную коптильню. Тут же приступив к копчению там мяса, используя в качестве ароматного дыма листву местного кустарника.
Соль здесь была в небольшом солончаке, и мы смогли часть мяса ещё и засолить, а часть закоптить солёным. Правда на вкус, мясо несколько горчило, ну да вишен и яблонь здесь не было, а бананы не годились для такого дела. Я не зря сделал упор на заготовку продовольствия, и каждый день, отправлял своё племя на каторжный труд под палящим солнцем. Это был единственный шанс, чтобы договориться и откупиться продовольствием от старшего вождя.
Правда я всерьёз полагал, что если мы не покажем зубы, то у нас, просто всё отнимут и прикажут наделать ещё, а если не сделаем, то… ну дальше можно было гадать и всё зависело, только от фантазии местных вождей. На счёт "зубов", я думал и на счёт продовольствия тоже. Размышления привели меня к необходимости копания ямы для хранения еды, в виде погреба, и я стал рыть яму подручными средствами.
Вообще, у жителей деревни, кроме примитивных топоров и деревянных мотыг, ничего и не было, а такая роскошь, как, хотя бы деревянная лопата, не говоря уже о железной, была вообще недостижима.
Так что, копал я обломком своего копья. Хорошо, что земля была сухая и сыпучая, то ли краснозём, то ли песок, я не агроном. И я смог выкопать довольно большую и узкую яму в земле, устроив её по винтовому принципу и делая полочки, для складирования продуктов, предварительно завёрнутых в листья пальм и смазанные их же маслом.
Я долго возился с этим, постоянно переделывая хранилище и поняв, что мясо в нём будет довольно сложно хранить, но двигаясь всё равно в этом направлении и постоянно напрягая свою голову, что было, несомненно, полезно.
Кстати, я с удивлением стал ощущать, что думаю намного быстрее и мозг, подчас подсказывает, совершенно не тривиальные решения любой проблемы. На все мои неоднозначные решения, подчас, удивлявшие даже меня самого, все члены моего племени, только возводили глаза вверх и глубокомысленно изрекали.
– Ваалон. (Сумасшедший). А, увидев меня, тут же повторяли – Вааня.
Но при этом, неукоснительно выполняли все мои команды, а тот, кто не выполнял, приводился мною к берегу реки, на место боя с крокодилом, и при этом непременно присутствовала Мапута, с глубокомысленным видом, копавшаяся в речном песке.
Обычно, этого хватало. Но, неожиданно, то, что я уничтожил, самых крупных крокодилов, и теперь в реку можно было ходить помыться или набрать воды, приняло несколько гротескные формы.
Местные жители, осознав это, стали бегать на берег реки, не для того, чтобы помыть свои чумазые рожи или не менее грязное тело. Хотя, чёрное на чёрном, всё равно не видно. А для того, чтобы справить свои естественные надобности.
Конечно, интересно наверно видеть, как твоя жёлтая моча, перемешивается с водами, не менее жёлтой реки, но зачем смотреть, как твоё дерьмо величаво проплывает мимо тебя, исчезая вдали, и я это, категорически отказывался понимать.
Поэтому застав за этим занятием, уже не разумных детей, а вполне взрослых женщин, немедленно объяснил им политику партии, предупредив, что, как только, я снова увижу, их грязные задницы на берегу, справляющие малую или большую нужду, то сразу, награждаю, нарядом на работы.
Это полезное действие я подцепил из армии, оценив, его воспитательное воздействие. Ведь, не надо никого убивать, или наказывать, оставляя под палящим солнцем, или отдавать на растерзание, бабуинам. Достаточно, просто придумать ему работу, и желательно потяжелее и назначить над ним смотрящих, а через некоторое время и смотрящие, были больше не нужны.
Каждый из деревни, пристально наблюдал над провинившимся и заметив, что тот отлынивает от работы, тут же жаловался мне. Особенно это действие полюбили дети, которые, как вороны сидели где-нибудь недалеко и, заметив непорядок, пулей летели ко мне и обо всём докладывали, получая за это вкусный кусочек мяса крокодила или банана.
И даже устраивали соревнование, кто быстрее мне нажалуется. Через некоторое время, жаловаться друг на друга, понравилось всем неграм, которые проживали в деревне. И они спешили ко мне в разное время и с различными жалобами, лишь бы насолить соседу и быть может, получить вознаграждение, хотя бы моральное, видя, как я ругаю или награждаю того нарядом на работы. В общем, весело жили.
Потихоньку, мы обработали больше полей, засадив её кукурузой, маниоком, бататом, бананами и таро. Картошки и топинамбура, к сожалению, не было, как и фруктов, за исключением плодов пальм и бананов. Но в будущем, я рассчитывал и на ананасы и на манго, и апельсины с персиками, а также на кофе с какао.
Зато, кого много было, так это диких обезьян. Конкретно, для нашей местности, так это бабуинов. Это большая, сильная обезьяна, живущая стаей, основным физиологическим отличием которой, была омерзительно красная жопа. Она, словно красный флаг всей мыслимой и немыслимой Африканской мерзости, всегда выставлялась этими обезьянами напоказ.
Эти бабуины…, не побоюсь, этого слова, повадились грабить наши плантации, что наносило ощутимый вред нашей продовольственной безопасности, а нам ведь ещё и откупаться надо было этими самыми продуктами от старшего вождя.
Так что, бабуинскому беспределу, я решил положить твёрдый конец. (Не путать с мягким). Но стая бабуинов, причём обезьян достаточно умных, не тупее, отдельных негров, была достаточно грозным противником.
На их стороне была сила, многочисленность, организованность, мощные клыки, а минусом была их трусость. На нашей стороне была…, так первое и второе опускаем, третье, пожалуй, тоже. Четвёртого, вообще не было, да и к тому же, нас было всего девять человек, против пятидесяти-шестидесяти человекообразных обезьян. Ну а минусы…, минусы, у нас были идентичны. Вот и пришлось, мне ломать голову, как минус на минус, сделать плюс.
За модель поведения, этих гадких обезьян, я взял модель поведения хабалистых торговок на базаре, имея в виду, самый негативный их вариант. К тому же исходя из того, что торговки, были ещё к тому же и негритянками. Просчитав, все возможные действия и варианты их противодействия. Я решил привлечь к этому и женщин. А что, подобное, вышибается подобным, на их многочисленность, ответим нашей визгливостью.
В конце концов, у наших женщин, тоже есть руки и ими, они могут отлично швыряться, всякими столовыми предметами, каждый раз, метко попадая в цель.
Об этом вам, не один русский мужик расскажет и даже покажет, свой честно заработанный в бою с женским беспределом, и не обоснованными требованиями, синяк, который он получил в битве за кухню или туалет, либо за прикроватный коврик, будучи «слегка» навеселе.
А то и за то, что был пойман на абсолютно незнакомой ему женщине, что совершенно случайно проходила мимо и решила попробовать вкусных котлет, которыми её решил угостить нерадивый муж. Короче, поломав голову, я собрал боевой отряд из женщин, доходчиво объяснив им их роль в предстоящей битве. И повёл в бой их, и свой жалкий отряд могучих воинов.
Хотя, если отбросить сарказм, то за прошедший месяц, мои воины здорово поправились, и нарастили могучие мышцы на своих чёрных телах. Каждый из них, включая и меня, нёс копьё, булаву, щит, сплетённый из веток и обмазанный плотно глиной, ну и, кое у кого, были ещё и луки.
Бабуины, беззастенчиво грабившие наши посадки, увидав, толпу людей шедших им навстречу, всполошились и дали дёру, ругаясь между собою и визжа друг на друга противными голосами. Заскочив на ближайший баобаб, они расселись там, корча нам свои рожи и показывая свои красные зады, тем самым глумясь над нами и раня, наше чувство прекрасного.
Неизвестно, конечно, что было страшнее, их рожи, или их, прошу прощения задницы. Но эффекта, они достигли полного. Первыми, как впрочем и всегда, начали наши женщины.