Вторая же новость заключалась в том, что король Иоанн Тёмный объявил своей второй столицей Хартум, и туда добрались русские переселенцы, которых он стал наделять землёй, вдоль Белого и Голубого Нила, изрядно опустошённых войной и обезлюдевших, по этой же причине.
Третья оказалась такой, что перекрыла по своей убойной силе первые две.
В Хартуме, в присутствии русских переселенцев, бывших махдистов, представителей местных племён и своих войск, Иоанн Тёмный заставил принять присягу на верность себе выживших вождей со всего Судана, которых разными путями выманили или завлекли на это мероприятие.
После принятия вассальной присяги, а также назначения новых племенных вождей, взамен умерших и погибших, Иоанн Тёмный объявил себя царём Биляд эс-Судана.(Биляд-эс-Судан, это по-арабски – Страна чёрных), то есть фактически, Мамба объявил себя царём всего Судана, в том числе Южного и Западного, который был под протекторатом Франции.
И это было настолько нагло и необычно, что шокировало всех при дворе Менелика II. Не меньше были шокированы русские советники, французские и итальянские дипломаты, находящиеся при дворе. Это стало главной новостью, обсуждаемой в каждом доме Аддис-Абебы. Скандал получился грандиозный, и его последствия предсказать было очень трудно.
То, что Мамба захватил все мелкие султанаты, располагающиеся западнее Дарфура, вплоть до озера Чад, было известно. А теперь и сам Судан лёг ему под ноги, но то, что он объявил себя царём, да ещё и всей страны чёрных, требовало уточнения. Больше всех всполошились французы, сразу начав консультироваться со своим правительством.
Луишу это все тоже было интересно, но уже в другом контексте. Его интересовало, как теперь поступит Менелик II с невестой для Мамбы. А тот пребывал в сомнениях, для чего решился даже проконсультироваться с русским советником Леонтьевым, а также, спросил об этом и французского дипломата.
Оба обещали дать ему необходимую консультацию через две недели, а пока советовали не отпускать, ни под каким предлогом, посланца Иоанна Тёмного, что и было сделано.
Через пару недель нервотрёпки, Леонтьев сообщил Менелику II, что император Николай II заинтересован в налаживании контактов с Иоанном Тёмным и одобряет союз Абиссинии и Судана. С французами было сложнее.
Николая II неожиданная весть застала утром, когда он работал в своём кабинете. Вежливо постучав, к нему в кабинет зашёл один из придворных и сообщил, что прибыл глава МИДа.
Михаил Николаевич Муравьёв был редкостный лентяй и работал обычно до обеда, вот и экстренная новость прибыла как раз с утра, что в немалой степени его обрадовало, а также, заставило заспешить к императору.
Получив приглашение и войдя быстрым шагом в кабинет, он сразу объявил, что в Африке появился новый царь, исключительно чёрного цвета, и также неожиданно, как и чёрная чума.
Николай II внимательно выслушал сообщение Леонтьева о возможной женитьбе Иоанна Тёмного и произнёс.
– Я думаю, Михаил Николаевич, что каждому человеку необходимо жениться или выйти замуж. Одиночество не даёт вдумчиво относиться к государственным заботам и провоцирует на экспрессивные поступки, а грамотная и образованная супруга снизит накал страстей, а если она ещё и будет из древнего рода, то узаконит все приобретённые этим… государем территории, что, несомненно, положительно скажется и на нашем государстве.
– Передайте моё мнение Менелику II, – и он снова обратился к своим бумагам.
Михаил Николаевич изрядно обрадовался тому, что так быстро закончилась аудиенция, и он теперь может отдать все необходимые распоряжения и успеет спокойно и вкусно отобедать в приятной компании.
Кабинет министров Франции был вынужден собраться по экстренному вопросу. Случай был, действительно, экстренным и нетипичным. В Африке появился прямой конкурент Франции. Следовало выработать по нему подходящую политику.
Из всей этой информации, французам нравилось только одно – англичане потерпели сокрушительное поражение в Судане, и их влияние в этом регионе катастрофически снизилось. Как уж это удалось Иоанну Тёмному, это было тёмное дело, но вот удалось.
Сейчас его территории вплотную примыкали к французским протекторатам, а кроме того, часть его сил схватилась с англичанами, только начавшими захватывать прибрежные к Гвинейскому заливу мелкие государственные образования. Эти государства располагались на территории будущей Нигерии, и войско Ярого воевало сейчас в дельте Нигера, одержав несколько небольших побед над англичанами.
Схватились они и со ставленниками контролируемых французами племён, крепко разбив их в пух и прах и вынудив бежать за Нигер. Никто не ожидал от черного вождя такой прыти, и вот теперь требовалось срочно принять решение о том, как поступать с государством Иоанна Тёмного дальше.
Кроме этого, от дипломата в Абиссинии пришла информация, что король Иоанн Тёмный надумал жениться, и ему сватают юную дворянку, из не очень знатного рода, от которой он, впрочем, отказался. И теперь Менелик II был весь в раздумьях, что же делать дальше. Всё это требовало немедленного решения, ибо от этого зависела судьба всех французских колоний в Африке.
В правительстве разгорелись жаркие споры. Глава МИДа с горячностью убеждал всех в том, что такого случая упускать нельзя и надо женить его на дочери Менелика II Заудите, которой уже исполнилось двадцать два года. Она, правда, была уже два раза замужем, но детей ни от кого не имела.
Его критиковали другие министры, требуя направить в Омдурман Иностранный легион, а также берберских наёмников и зуавов. Военный министр Шарль де Фрейсине отбрёхивался от нападок в мягкотелости и того, что он только зря занял это кресло.
В конце концов, он не выдержал и, размахивая составленной его подчинёнными справкой о наличии необходимых для войны с Иоанном Тёмным сил, а также, планируемыми для этого расходами, заткнул всем «ястребам», из числа наиболее агрессивно настроенных, их клювы.
Цифры, указанные в справке, были безрадостными и говорили только об одном, что война будет затяжной и не победоносной. Двумя тысячами французских солдат не обойдёшься, и нужно не меньше двадцати тысяч зуавов. Потребуется много орудий, с транспортировкой которых были определённые проблемы. Были и другие, весьма малоприятные факты, указывающие на то, что война в центре континента – очень дорогое и неблагодарное занятие, особенно, если противник подготовлен и умеет воевать.
А в том, что он умеет воевать, ни у кого из присутствующих здесь сомнений не было, а значит, и вопрос был закрыт. Усиление Иоанна Тёмного было выгодно и Германии, но пока она не смогла ничего из этого извлечь, кроме прироста небольшой части территорий на побережье, рядом с Камеруном, и ослабления влияния Англии и Франции.
То же касалось и Англии. Один раз, схватившись с Иоанном Тёмным, они никак не могли успокоиться, а теперь уж и подавно. В том, что англичане натравят на него, как минимум арабов, тоже не вызывало никаких сомнений. Ну, а уж кто из них выиграет, было и неважно.
Если Франция заключит с Иоанном Тёмным выгодное соглашение, то при любых раскладах она окажется в выигрыше и на время забудет о своих проблемах на чёрном континенте, занявшись теми территориями, которые уже успела захватить.
Ну а в будущем… в будущем будет ясно, как поступить. На том и порешили, и министр иностранных дел Франции покинул заседание с гордо поднятой головой, полностью удовлетворённый тем, что его мнение победило. Вскоре один из его подчинённых уже отбивал текст телеграммы, переданной телеграфом, конечным пунктом которой была Аддис-Абеба.
Текст был короток. «Франция не возражает против возможности династического брака с Иоанном Тёмным». Коротко и, в принципе, ясно, а кому не ясно, тот не управляет государствами и империями.
Глава 19Бронепоезд Османа Дигны
В Донголе формировался необычный состав. В его голове стоял захваченный паровоз, развёрнутый в сторону Египта. К нему были прицеплены платформы и вагоны. На пустых платформах стояли четыре гаубицы, захваченные после сражения у Омдурмана.
На других были размещены полевые орудия, захваченные на канонерских лодках. Было их гораздо больше, чем гаубиц. Двадцать два орудия смотрели в разные стороны, укрепленные на платформах, оставшиеся двенадцать были задействованы на укреплениях Вади-Гальфа.
Почему их так много было на этом поезде, который только в насмешку можно было назвать бронепоездом? Да оттого, что снарядов к ним было немного, несмотря на захваченные трофеи, полученные при перехвате поезда с боеприпасами. Там, в основном, было стрелковое оружие, патроны и снаряды к полевым пушкам, а собственно, снарядов к морским орудиям было немного, оттого они и были почти все установлены на платформы и имели небольшой запас.
Поезд прорыва, так можно было его назвать, был довольно большим. Там присутствовали и четыре пулемёта, захваченные в бою, больше Мамба запретил устанавливать. Да и этого вооружения целиком и полностью хватало для выполнения той задачи, которую поставил Мамба.
Двум машинистам за услуги было заплачено золотом и угрозами, и что повлияло на них больше, было неизвестно, да, наверное, это и неважно. В последних двух вагонах хранились катапульты и десять планеров. В дополнение к уже восстановленным, ирландец Уолш прислал ещё пять, более усовершенствованных, с повышенной грузоподъёмностью.
Уолш создал эти планеры на основе схем первых самолётов и простейших планеров, выписанных из Америки и купленных у их конструкторов, через Шнеерзона.
В этих же вагонах хранились несколько ящиков с шестовыми минами. Они так и лежали, блестя намазанными машинной смазкой конусами. Всего их было десять штук.
В вагонах и на платформах разместились люди Османа Дигны. Все, кто выжил, и все, кто откликнулся на его призыв отомстить подлым гяурам, и не менее подлым египтянам, являющимися союзниками.