Что такое трындец, Осман не стал уточнять, и так было ясно, что бой был на критической отметке. Но, потеряв канонерские лодки, египтяне упали духом, а англичане сражались только спаянные железной дисциплиной и чужой местностью.
Ведущий паровоз снова поддал парку и потянул за собой состав. Гаубицы замолкли, поезд подвёз платформы до прицельной дистанции и остановился, а корабельные пушки заговорили, выпуская последние снаряды по врагу.
В это время, кавалерия Дигны, совершив обходной манёвр, обрушилась на тыловые укрепления англичан, максимально быстро и неожиданно вступив в бой и пользуясь тем, что они оставались незамеченными.
Сразу же пошли в атаку и пехотные части отряда Дигны. Снова завязалась перестрелка. Заговорил и замолчал пулемёт, в ответ заговорили пулемёты с поезда, лихорадочно отстреливая длинные ленты.
С дикими криками, волны наступающих накинулись на укрепления союзных войск. Дальше пошла рукопашная. Лошади высоко вскидывали ноги, вставая на дыбы, обрушивая их потом вниз и наступая как на землю, так и на людей. Всадники рубили с плеча пехотинцев, пытающихся защититься штыками.
Дигна учёл прошлый опыт, и почти все всадники были вооружены пистолетами. И сейчас они расстреливали револьверные барабаны и пистолетные магазины по тем, кого не смогли ещё порубить. Наконец, две волны встретились и рассекли укрепления на две неравные части, а затем стали их выкашивать. Египетские солдаты побежали, их продолжали рубить и стрелять в спину, не давая возможности выжить.
Кто-то бросал оружие, кто-то поднимал руки вверх, но почти никого не щадили. Пленные были не нужны, и никто не надеялся на выкуп. Шла мясорубка. Обезумевшие от ужаса английские и египетские солдаты кинулись кто куда, спасая свои жизни.
Через час поле боя опустело. На нём остались только трупы и победители, деловито расхаживающие между мёртвыми, добивая чужих раненых и даря им милосердный удар кинжалом в сердце. Своих тяжелораненых Дигна тоже отдал приказ убивать.
Умирая, суровые воины просили передать свою добычу семьям, чтобы они не нуждались, даже без него. Им давали на то клятву, и не было ничего крепче этой клятвы, данной умирающему соратнику, земляку или другу.
Бой закончился. Кроме нескольких сотен, англичане были полностью уничтожены. Были убиты и генерал, и все офицеры, а египтяне, потеряв больше половины своего состава, бросились в бегство, и их нигде не было видно.
Стали собирать трофеи. А Семён Ворох, подогнав к затопленным канонеркам лодки и плоты, стал искать снаряды, заставляя за ними даже нырять. На поле боя пришлось остаться на сутки, нужно было захоронить своих товарищей и собрать трофеи, а также починить повреждённый артиллерийскими осколками паровоз и загрузить снаряды, найденные на канонерках.
Часть орудий пришлось сбросить с платформ, так как к ним было мало снарядов. Оставили одну гаубицу, пять морских орудий, а также трофейные полевые орудия, к которым было много снарядов, найденных на позициях англичан.
Все найденные трофеи отправлять было уже не с кем, и не на чем. Слишком много народу полегло в этом бою. Из почти десяти тысяч человек, были потеряны четыре тысячи, включая тяжелораненых, которых пришлось убить. Легкораненых насчитывалось больше тысячи. Слишком тяжёлым был бой.
На следующий день, отремонтировав паровоз, они отправились на нём дальше. Впереди был Каир, но вот Дигна, с таким количеством войск, не собирался совершать подвиг, он и так сумел совершить невозможное.
Он понимал, что не сможет стремительно захватить город, завязнув в его узких улочках. Поднятое ополчение и отдельные вооружённые отряды перемолотят их отряд, как зерно, растерев в муку и пустив по ветру, хоть это и дастся им очень большой кровью. Поэтому он повернул на Суэц, воспользовавшись другой железнодорожной веткой.
Этот ход конём смогли оценить все европейцы, которые в тот момент находились в Каире, или, приникнув к телеграфному аппарату, заворожённо смотрели, как на белой узкой ленте вытягиваются ровной строчкой печатные буквы, оттиснутые молоточками телеграфного аппарата.
«Катастрофик», вот и всё, что смогли сказать первые, увидевшие и прочитавшие текст на быстро вылезающих телеграфных лентах. Та информация, которую они прочитали, иначе интерпретироваться просто не могла. Дигна, на своём боевом поезде, с ветерком проскакивал все станции и полустанки, останавливаясь лишь для того, чтобы ограбить местный банк, о чём ему услужливо подсказывали европейцы, из отряда Вороха.
Добычи было столько, что некоторые уже соскакивали с поезда и растворялись в ночи, спеша укрыться с награбленным. Они хотели затеряться среди египтян, вернуться к обычной, но уже комфортной, жизни в Европе, или арабских странах, а не бродить неприкаянными разбойниками с винтовкой по пустыне. Но таких было немного.
Основная масса стремилась отправиться дальше, познать приключения, что называется, до конца. Не стоит их винить в подобной глупости. Впереди была неизвестность, позади тоже была неизвестность, здесь они были чужими, и потому им следовало держаться вместе, иначе гибель и забвение.
Так они и летели, и днём, и ночью, на своём чёрном поезде, а слева и справа от него мчались на лошадях не отстающие всадники. Гикая и визжа, они озвучивали эмоции, которые переполняли их. Те же эмоции переполняли и Османа Дигну, и Семёна Вороха.
«Мамба, мамба файв, ты денег нам прибавь, мы на поезде летим, и на море поглядим, там пограбим всех мы всласть, и вернёмся восвоясь». Оооо… Ооооо – орали они вдвоём, подставляя свои разгорячённые лица встречному ветру и надеясь на победу. Нет не так, на ПОБЕДУ!
Глава 20Суэц
Поезд мчал вперёд, рассекая пески. Густой дым от сгоревшего кардифа уносился встречным горячим ветром назад, расплёскивая его по пустынной местности. Суровые темнокожие воины, из разных племён Судана, спали вповалку на платформах, возле своих орудий, в крытых вагонах, возле пулемётов, и везде, где смогли найти место.
Были здесь и люди из племени бишарин, и из племени баккара, и из динка, и из шиллака, и многие-многие другие. Так было во всём поезде, баккара спал рядом с динка, бишарин рядом с бари, а рядом с ними, вповалку, спалиарабы и загорелые дочерна европейцы, коих трудно было отличить сейчас от негров.
Яркие искры вырывались из паровозной трубы, перемешиваясь с густым дымом. Поезд мчал в ночи, стремясь поскорее долететь до пункта своего назначения, не понимая того, что это был тот пункт, в котором он останется навсегда. Но чего требовать от безмозглой железяки, это ведь, всего лишь, железный механизм, полностью послушный воле человека.
Впереди ждала неизвестность, но люди, мчавшиеся на поезде, не задумывались об этом, полностью отдавшись судьбе и своим вождям.
Эскадренный броненосец «Императрица Индии», краса и гордость Военно-морских сил Британской империи, медленно рассекал форштевнем воду Суэцкого канала, за ним в кильватере, наставив жерла морских орудий на неприветливые берега канала, шли два броненосных крейсера – «Австралия» и «Галатея».
Где-то здесь затаился поезд чернокожих суданцев, на поиск которых они и были направлены из британской военно-морской базы в Порт-Саиде. На борту был морской десант, а сами они прибыли, в том числе, и для охраны морского судоходства через Суэцкий канал. Это всё, что смогла экстренно послать Британская Империя, после боя в Хелуане.
Никто так и не смог понять, как удалось черножопым дикарям дойти почти до Каира, а сейчас под угрозой оказался и Суэцкий канал, с его мировым судоходством. Биржи сразу отреагировали на эти перемены резким понижением котировок акций Суэцкого канала. Такого поворота Британское правительство не могло допустить, к тому же, это произошло тогда, когда были завершены все приготовления для начала войны за Трансвааль и Оранжевую республику.
А тот позор, случившейся из-за поражения генерала Китченера, который раздули и раструбили по всему миру? Во всех французских газетах взахлёб расписывалось поражение англичан, применяя такие эпитеты, как катастрофическое, эпическое, позорное, глупое, бездарное, бессмысленное, ну и так далее. Уж кто – кто, а французы могли раздуть из мухи слона, не хуже, чем сами англичане.
И вот сейчас, все три корабля нащупывали стволами своих трёхсот пяти миллиметровых и ста пятидесяти миллиметровых пушек вражеский поезд. В конце концов, до них дошло известие, что этот самый поезд находится всего в двадцати километрах, справа по борту. Действительно, оттуда слышался глухой грохот канонады боя, разворачивающегося за сам Суэц.
Выйдя из канала, все три корабля начали приближаться к порту Суэца. Внезапно, на берег, в стороне от порта, выметнулись неизвестные всадники, покружившись на месте и постреляв в сторону кораблей, они развернули коней и вновь скрылись между низкими зданиями.
Вычислив, откуда раздавался глухой гул канонады, а также, ориентируясь по сигналам, передаваемым сигналистами и дальномерщиками, каждый из кораблей, развернувшись правым бортом, дал залп. Тяжелые «чемоданы», разогнанные пороховыми газами, глухо ворча, устремились в воздух.
Где-то за городом прогремели первые взрывы. С кораблей высадились на берег наблюдатели. Забравшись на минареты ближайшей мечети, они начали подавать сигналы, корректируя огонь корабельной артиллерии, крейсеров и броненосца. И по дервишам Османы Дигны, с кораблей, продолжился теперь уже прицельный огонь.
В окрестностях Суэца шёл бой. Наспех собранные, египетские солдаты и ополчение, отчаянно сражаясь, отбивали нападение. Бой кипел с переменным успехом.
Люди Османа Дигны и Семёна Вороха преодолели огромное расстояние между Египтом и Суданом и уже устали каждый день сражаться в мелких и больших схватках, за каждую железнодорожную станцию и город.
Их головной паровоз, простреленный в нескольких местах, уже не мог тянуть за собой вагоны, и сейчас стоял на месте, выпуская пар, пока с площадок его состава бухали орудия полевой артиллерии. Снаряды для гаубиц уже заканчивались. Чего у них было ещё много, так это патронов и стрелкового оружия, а вот людей становилось всё меньше.