А также, совал свой милый белый носик в те дела, до которых раньше ему не было никакого дела, и никто его туда не пускал. Обнимал, впиваясь сзади в его мундир жёстким сукном своего платья, сквозь толщину которого чувствовались упругие и мягкие формы девичьей плоти.
В общем, Феликсу хотелось всего того, чего хотелось и любому другому нормальному мужчине, на его месте. Он, уже довольно старый для своего времени, авантюрист, устал мотаться по диким джунглям, гоняя там бесхвостых чёрных обезьян, выискивая, при этом, возможность сказочно разбогатеть.
Разбогатеть он, всё же, смог, и даже очень, но в этом была заслуга не только его, а ещё одного человека, из тех, кого он, не признаваясь даже самому себе, не считал за полноценных людей. Таково было его время и отношение белых авантюристов ко всему негритянскому населению.
Глядя на свою возлюбленную, Феликс принял решение жениться на ней, и это желание было обоюдным. Софья Николаевна Павленко была ему хорошей партией. Дочь успешного владельца небольшой врачебной клиники, бывшего выходца из обедневшего дворянского рода, она получила хорошее образование и была строго воспитана.
Её происхождение только добавляло Феликсу решимости узаконить их, пока платонические, отношения. Софья Николаевна была девушкой страстной, но порядочной, и не позволяла Феликсу демонстрировать свою любовь в постели до замужества.
Тем не менее, она буквально таяла, глядя в прозрачные, как горный хрусталь, глаза будущего мужа. Его скупые рассказы о жаркой Африке, приключениях там, изрядно будоражили кровь, никуда не выезжающей дальше Санкт-Петербурга, девицы.
Она не прочь была попутешествовать, но одна не решалась, а вдвоем, до встречи с Феликсом, было просто не с кем. Её отец, высокий мужчина, с бородкой и усами, как у А.П.Чехова, был весьма строг и не одобрял фривольного отношения молодёжи к жизни. Из-за чего, всячески ограничивал в перемещениях и знакомствах юную девушку, обладающую отменной красотой.
С этим был согласен и Феликс, не понаслышке знавший, что может ожидать одинокую светловолосую девушку в заморских странах, если только её не охраняет отряд вооружённых до зубов наёмников. Как бы там ни было, но благодаря знакомству с Софьей, которое устроил ему брат Герхард, Феликс узнал, что такое любовь и решил жениться.
Женитьба состоялась в 1895 году, а уже через год любимая супруга осчастливила его двумя малышами, мальчиком и девочкой, и жизнь закрутилась в новом, уже семейном, калейдоскопе. Энергия авантюриста требовала выхода, и он целиком погрузился в задачи расширения своего производства и достройки полноценного артиллерийского завода.
Приглашённые из Германии инженеры, вместе с выпускниками Рижского политехнического училища, Императорского Московского технического училища и, конечно же, Санкт-Петербургского практического технологического института, приступили к налаживанию нового оборудования.
При заводе было организовано частное ремесленное училище, выпускавшее квалифицированных рабочих. За два года завод приобрел все цеха, необходимые для полного цикла производства любого оружия, начиная от цеха по отливки металла, заканчивая цехом окончательной сборки изделия.
Полевые артиллерийские системы имеют от 750 до 3500 различных деталей и от восьми до пятнадцати различных сборок, или узлов, представляющих отдельные механизмы. Из-за этого, завод и получился таким затратным и очень сложным. Тут же планировалось выпускать и корпуса артиллерийских снарядов, различных видов, а также, винтовочные гильзы, для чего пришлось дополнительно построить патронных цех.
К концу третьего года, Феликс смог оснастить завод новейшими металлообрабатывающими станками, работающими от паровых машин, и другими сложными механизмами. Были на заводе и станки, необходимые в производстве стволов и лафетов, здесь в полной мере проявил себя гений Бенджамина Брэдли.
Этот чернокожий изобретатель полностью оправдал все вложенные в него средства, придумав огромное количество механизмов, работающих от энергии пара, вроде парового пресса или револьверного станка.
Остро не хватало квалифицированных кадров и денег. Завод требовал просто катастрофического вливания денежных средств. Все деньги, которые Феликс получил от Мамбы, а также, все свои сбережения, он вложил в завод. Пришлось даже создать акционерное общество «Артиллерийский завод Штуббе», для привлечения денег частных инвесторов. Но контрольный пакет акций, всё равно, остался у Феликса.
Организованные при заводе мастерские усиленно создавали новый пулемёт. Сэмюэль Маклейн к началу 1897 года, всё же, смог получить опытный образец лёгкого пулемёта, который он увидел в зарисовках, присланных Мамбой. Много нервов и бессонных ночей потратил он на это изобретение.
Если бы не полученное жёсткое техническое задание, то пулемёт давно был бы готов. Требования, чтобы пулемёт был переносным и относительно лёгким, губили на корню все его попытки создать пулемёт с водяным охлаждением, как пулемёт Максима.
Решение было только одно, кожух ствола пулемёта должен был быть воздушного охлаждения, и никак иначе.
Технический прогресс не стоял на месте, а Феликс фон Штуббе не жалел денег на разработку оружия, тем более, они были не его. Сэмюэль Маклейн выписывал все новые журналы и книги по производству оружия. Периодически ездил в Европу, и даже САСШ, с целью ознакомления с новейшими разработками.
За всё платил Мамба, руками Феликса, но Макклейну и в голову бы даже не пришло, что все его потуги оплачивает один, очень темнокожий клиент. Ему и так хватило соседства Брэдли, с которым он, чисто принципиально, не общался и всячески игнорировал, когда случайно встречал, бродя по новым цехам артиллерийского завода.
Сейчас же, Макклейн с удовлетворением успешного изобретателя, рассматривал созданный им пулемёт. Это был именно тот пулемёт, который был изображён на присланном рисунке, правда, с незначительными отличиями. Был он создан в соавторстве с выпускником Рижского политехнического училища, Пафнутием Коробейниковым.
Пафнутием был изобретён коробчатый магазин на сто патронов и придумана простая конструкция складных сошек и воздушного кожуха. Пистолетную рукоятку и многое остальное, они просто скопировали с рисунка, доведя до совершенства.
Первые демонстрационные стрельбы, проведенные перед Штуббе, шокировали того эффективным огнём, после чего пулемёт сломался, из-за несовершенства конструкции и плохой закалки металла. Устранив все выявленные недостатки, к середине 1897 года они были готовы начать его производство. Пулемёт создавался под 7,62 мм винтовочный патрон, и поэтому в нём могли использоваться боеприпасы, производимые в России для винтовок Мосина.
Но денег на его производство, увы, пока не было. Феликс с удовольствием продал бы его русской армии, но Мамба требовал, чтобы об этом пулемёте никто не знал, и он никому, кроме него, не продавался. Приходилось ждать, когда он объявится, или придут от него деньги, или люди.
И дождались. В июне 1897 года к Феликсу прибыл весьма колоритный персонаж, представившийся отцом Пантелеймоном. Был он одет в рясу, суров и неразговорчив. Густые насупленные брови и чёрный загар недвусмысленно указывали на то, откуда он прибыл.
Беседа с ним была скупа и малосодержательна.
Почти ничего не говоря, отец Пантелеймон вытащил из дорожного кожаного сидора несколько пакетов, в которых были письма, завёрнутые в промасленную бумагу. Затем, он достал небольшой кожаный мешочек, в котором оказались драгоценные камни, и несколько мешков, гораздо большего размера, к тому же, очень тяжёлых. В них был золотой песок, после чего удалился, что-то бормоча себе под нос.
Пришлось разворачивать его и допытывать.
– Когда прибыли, святой отец? Как нашли меня? Что просил передать на словах Мамба?
– Дорога была вельми далека и опасна. Но, с Божьей помощью, да с револьвером, – и святой отец, усмехнувшись, полез в рясу и выудил оттуда видавший виды огромный американский револьвер, – мы этот путь преодолели.
– А Мамба велел передать, чтобы ты делал пулемёты и эти, как их… а, миномёты, и присылал ему. Срочно присылал!
– Трудно ему сейчас. Надежды нет ни на кого. А то, что он наметил сделать, зело трудно и мало достижимо. Но тот найдёт, кто обрящет! И тот дойдёт, кто идёт! А более всё в письмах. И от себя хотел бы добавить…, Мамбу можно обмануть, только один раз, а более никто не переживёт.
И священник так посмотрел в прозрачные глаза Феликса, что того пробрало до самого сердца. Но взгляд Феликс не отвёл. Зачем?! Он не собирался никого обманывать, особенно, после стольких лет жизни среди лживых и циничных людей, что уже успел устать от этого.
– Мамба не женился?
– Не до женщин ему сейчас. И так грехов кругом полно, чтобы сосуды греха привечать.
– Ясно. Значит, тучи сгущаются над Африкой.
– Нет, сезон дождей закончился. Скорее, дует ветер перемен, – отец Пантелеймон усмехнулся своим мыслям и, подобрав широкую рясу, приготовился уходить.
– Передайте Мамбе, что наш договор с ним в силе, и он на всю жизнь, – поддавшись сиюминутному порыву, сказал Феликс, уже вдогонку, уходившему святому отцу.
Мамбу Феликс воспринимал как торгового партнёра, и ему уже давно было наплевать, что у того был чёрный цвет кожи. Мамба помог ему и продолжал помогать дальше, появляясь в самый критический момент. А Феликс всегда был готов помочь в ответ, приобретя очередную выгоду.
Священник не оборачиваясь, кивнул согласно головой и вышел из кабинета. На том они и разошлись.
Оставшись один, фон Штуббе, поочерёдно, вскрыл пакеты, там содержались письма. В одном из них, Мамба настоятельно просил, чтобы Феликс, на полученные от продажи золотого песка и драгоценных камней деньги, прислал оружия, а также, сельскохозяйственных орудий, простейшие из которых были представлены на присланных рисунках.
Мотыги, плоскорезы, мини-вилы и мини-грабли, с загнутыми вниз остриями. Сапёрные лопатки, с указанием размеров и формы, всё это необходимо было сделать и отправить к нему, вместе с переселенцами.