Вождь чернокожих. Black Alert — страница 8 из 44

Насчёт переселенцев, следовало остановиться отдельно. Не секрет, что в России, вошедшей в эпоху капитализма, частенько был голод. Всё это происходило из-за плохой логистики и головотяпства чиновников. От голода, периодически, страдали люди, несмотря на то, что урожай, хоть и не на всей территории России, но был, и позволял прокормить страну. Но его продавали за границу.

Этим и хотел воспользоваться Мамба. Общая идея была такова. Небольшая частная организация, созданная под патронажем Феликса, помогала крестьянам голодающих регионов зерновыми ссудами, либо деньгами, и агитировала молодых парней, либо бобылей, не имеющих детей, переселяться в Африку.

Желающих переселиться вместе с семьёй, предупреждали о сложном и опасном пути, болезнях, многочисленных насекомых, диких животных, плохом климате, всячески отговаривая их. Если они продолжали упорствовать в своем решении, то принимали всю семью.

Идея, впоследствии, была подхвачена императрицей, желающей помочь чернокожему королю. Организация, возглавляемая, изначально, женой Феликса, Софией, была маленькой. И хоть, неясные слухи об африканской жизни уже давно бродили в обществе, «благодаря» стараниям атамана Ашинова, но до крестьян эта информация не доходила, что было, впрочем, не удивительно.

После того, как об этом узнала императрица, процесс подготовки к переселению пошёл гораздо быстрее, в том числе, благодаря выделенным из казны небольшим суммам.

Но, главными были не деньги, а одобрение этого процесса самим императором, который не стал перечить своей супруге, сердцем понимая справедливость её требований.

Николай II начал даже, втайне, симпатизировать неуступчивому африканскому вождю, проявившему несвойственные дикарям человеческие качества, достойные цивилизованного государя, всегда выполнявшему свои, как обещания, так и угрозы.

В другом письме, была указана необходимость заняться нефтяными промыслами, и подробно описан процесс нефтяного крекинга, а также, указана фамилия русского инженера Шухова, которую Мамба вспомнил совершенно случайно, когда размышлял, что можно сделать из нефти в этих условиях.

Этого инженера следовало найти и привлечь к разработке улучшенного крекинга нефти, который и был описан Мамбой, с указанием всяческих катализаторов, типа трубчатой установки термического крекинга, которых Феликс и не знал. После прочтения писем, у него закружилась голова, от всех этих технических изобретений.

Временно отложив письма, он перешёл к процессу, гораздо более приятному. В тяжёлых кожаных мешках, ожидаемо, оказался золотой песок, а вот, в небольшом мешочке было целое состояние. Там оказался ещё более крупный изумруд, чем в прошлый раз. Остальные камни были тоже отборные, хоть и намного меньше. Теперь всё это богатство следовало продать, и не продешевить при этом, и это тоже была определённая проблема.

В один из дней, Феликс пригласил к себе Бенджамина Брэдли и спросил у него, что он знает о двигателе Стирлинга. Оказалось, что почти ничего. Феликс передал ему старый экземпляр газеты, с фотопортретом Иоанна Тёмного и сказал.

– Вот этот человек хочет, чтобы вы, господин Брэдли, занялись совершенствованием машин, изобретённых Стирлингом. Задача сложная и очень ответственная. Но он, – и его палец уткнулся в портрет вождя, – настоятельно просил меня, чтобы я нашёл настоящего фаната своего дела и обязательно чернокожего. Как вы на это смотрите?

Вихрь самых разнообразных мыслей промелькнул в голове Бенджамина Брэдли. Очевидное, невероятное – было основополагающей характеристикой того, что творилось сейчас в его голове. Он уже был далеко не молод, а жизнь в холодной России не лучшим образом сказалось на его здоровье. Но какова задача, которую только сейчас поставили перед ним! И, самое главное, кто это сделал!

– Я согласен, – только и смогли вымолвить его губы, задрожавшие от тщательно сдерживаемых эмоций.

– Вот и замечательно. Как только приступите, сразу информируйте меня обо всём, и обо всех ваших затруднениях.

– Хорошо.

Вернувшись домой, Брэдли развил бурную деятельность, стремясь обхватить необъятное. Необъятное очень сильно сопротивлялось. Погрузившись в чертежи машин, и сделав несколько моделей, он понял, что ему не хватает знаний, а также, нужна хорошо проработанная математическая модель данного двигателя, которая бы исключала худший КПД, чем у парового двигателя, либо двигателя внутреннего сгорания. Пришлось идти к Феликсу.

– Я вас слушаю, Бенджамин!?

Изобретатель замялся, не решаясь озвучить свои требования, наконец, мучительные сомнения, которые бродили в его голове, разрешились сами собой, и он произнёс.

– Мне необходим математик, а также, пара человек мастеровых, или инженеров, которые бы до этого имели дело с двигателями Стирлинга.

– Про знающих людей я понял, а зачем вам математик? – удивился фон Штуббе.

– Математик нужен для того, чтобы понять, будет ли двигатель полезен изначально, или он будет работать вхолостую, потребляя ресурсы и не выдавая ничего в ответ. Для этого и нужно разработать математическую модель двигателя. Вы же не хотите получить обычный паровой двигатель, только с гораздо худшими характеристиками?

Феликс задумался. Брэдли был прав, а значит, придётся обращаться к брату. К нему, всё равно, пришлось бы обратиться, а теперь, появилась ещё одна причина. Отпустив Брэдли, пообещав, что он найдёт ему и людей и математика, Феликс стал собираться в дорогу. Его ждал, вечно дождливый и пасмурный, Санкт- Петербург.

Добрался он до него довольно быстро. Сначала на речном пароходе, по Волге, до Нижнего Новгорода. Оттуда на поезде, сначала до Москвы, а потом, и до самого Санкт-Петербурга. На вокзале его встретил Герхард фон Штуббе. Крепко обнявшись, он подхватил дорожный чемоданчик Феликса и, поймав извозчика, они укатили на нём домой.

Герхард фон Штуббе уже был полковником и служил в Главном артиллерийском управлении, где имел выходы, как на начальника, так и, на этот момент, негласного куратора артиллерии, великого князя Сергея Михайловича.

Тот, в свою очередь, был сыном великого князя Михаила Николаевича, бывшего генералом-инспектором русской артиллерии с 1856 года, но уже давно отошедшего от дел и проживающего «безрадостную» жизнь во Франции.

Великий князь Сергей Михайлович был знатным плейбоем, и душевно принял от Николая II его бывшую пассию, балерину Матильду Кшесинскую, всячески её обихаживая, отчего, страдающая от разлуки с Николаем II, дама прирастала дворцами, виллами и деньгами.

Привезённые Феликсом, драгоценности были огранены у местного ювелира, которому пришлось продать несколько камней, дабы он был заинтересован лично и дал хорошую цену и скидку на сами ювелирные изделия, сделанные из этих драгоценностей.

Некоторые из камней, весьма крупного размера, были вручены, в качестве презента, великому князю Сергею Михайловичу. Не был обойдён вниманием и начальник Главного артиллерийского управления, Михаил Егорович Альтфатер, ему был преподнесён чудесный витой браслет, усыпанный мелкими бриллиантами и изумрудами.

Великий князь Сергей Михайлович, жмурясь, как довольный кот, внимательно рассматривал золотое кольцо с крупным изумрудом, стоимость которого, по самым примерным расчётам, составляла десятки тысяч рублей, а ещё его ждал чудный женский браслет, в виде змейки, с рубиновыми глазками.

– Так вы говорите, любезный Герхард Христофорович, что ваш брат построил артиллерийский завод, с самыми новейшими и лучшими станками, которые сейчас производят в Германии, Франции и САСШ?

– Так точно, Ваше Высочество!

– Вы это серьёзно!? Никогда не слышал, чтобы у нас в России, так быстро построили бы завод. Я бы знал…

– Вот, Ваше Высочество, фотографии завода. А также, купчая на землю. Акт из реестра, о занесении зданий и сооружений завода на баланс города. И соответствующие бумаги, из налоговой инспекции его Императорского Величества. Есть даже акционерное общество «Артиллерийский завод Штуббе», вот бумаги о его учреждении.

– Да, действительно, всё верно, – рассмотрев бумаги, подтвердил великий князь. Впрочем, я и не сомневался в этом. Вы не тот человек, который будет обманывать своего патрона.

– В общем, вы ждёте крупный заказ на производство пушек и другого вооружения у себя на заводе? Это же ваш завод, я не ошибаюсь?

– Нет, этот завод не мой, а моего брата, Феликса фон Штуббе.

– А брат родной?

– Да, младший.

– Гм. А откуда у него деньги на строительство завода, вы же не из богатых, насколько я могу представить? – и великий князь покрутил в руках великолепный перстень, достойный украсить руку любой женщине, хотя предназначался только для одной.

– Феликс долгое время жил в Африке, и разбогател там, да и сейчас, поддерживает необходимые связи. Держит, так сказать, руку на пульсе.

– Интересно, интересно, – задумчиво рассматривая роскошный перстень, сказал Сергей Михайлович.

– Какой великолепный камень! А тут у нас, как раз, намечается крупный заказ на производство шестидюймовых артиллерийских орудий, системы Канэ, для флота. А мы и не знаем, кому поручить их производство. Всё французские, да немецкие фирмы, Шнейдеры и К, да фирма Круппа. Пора уже нам свои производства развивать, пора…

«Тем более, когда свои готовы дарить такие подарки» – про себя подумал он, а вслух сказал.

– Что ж, думаю, что ваш завод получит заказ, в самое ближайшее время.

– Да… – остановил он, собиравшегося уже почти уйти, полковника фон Штуббе.

– Императору очень нравятся крупные красивые изумруды, которых не хватает в его сокровищнице. Урал богат только мелкими изумрудами, да яшмой, и так и не дал царской сокровищнице ничего достойного. Я слышал, пару лет назад, один очень крупный экземпляр приобрели во Франции, за сумму, которую никто не разглашает, но она весьма велика, как и сам камень.

– Если у вас есть не худший экземпляр, то я думаю, что смогу помочь вам реализовать камень, даже за бо́льшую сумму, чем тот. Ну и, само собой, определённое покровительство вашему брату и его делам, со стороны императорской семьи, будет обеспечено, – и он снова зажмурил глаза, как довольный жизнью, сытый кот.