— Мне не удалось разглядеть, кто там сидел, — словоохотливо продолжал пилот, докуривая сигарету. — Занавески были задернуты. Но ведь фюрер сейчас в Вольфшанце! Вот что странно!
— По крайней мере, я надеюсь, что он там, — откликнулся Линдсей, предусмотрительно прекратив дальнейшие расспросы. — Мне, по идее, предстоит с ним встретиться.
— Тогда двигаемся!
Бауэр раздавил окурок каблуком сапога, и через несколько минут самолет взмыл в воздух. Он быстро набрал высоту и взял курс на северо-восток. Когда Линдсей обернулся и посмотрел назад сквозь очки — гора Оберзальцберг уже скрылась из виду.
— Комендант Мюллер! Вы должны отложить отъезд подполковника авиации Линдсея вплоть до дальнейших распоряжений, — пролаял Борман в телефонную трубку на переговорном пункте Волчьего Логова.
Ответ Мюллера прозвучал с убийственной ясностью:
— Рейхслейтер, боюсь, что он уже полчаса как вылетел… как вы и приказывали…
— О Господи! Отзовите его назад! Свяжитесь по рации с пилотом…
— Не могу, — сообщил Мюллер. — На аэродроме потеряли с ним связь. К северу от Зальцбурга разыгралась метель… да и горы мешают…
— Вы что, хотите сказать, вам не удастся связаться с самолетом вплоть до его приземления в Волчьем Логове? — воскликнул Борман.
— Вполне вероятно, что так, — с некоторым удовольствием подтвердил Мюллер.
— В таком случае, — немного спокойней произнес Борман, — соедините меня с полковником СС Ягером. Включите секретную связь.
Борман ждал, в голове его был полнейший сумбур. Он не спал уже сутки… фюрер погиб по пути из Смоленска… Местный отряд СС уничтожил все следы катастрофы, второй отряд, прибывший из Берлина — каратели под командованием Райнера Шульца, — уничтожил местных эсэсовцев, когда те завершили свою грязную работу.
Борман был так поглощен улаживанием всех этих дел, что напрочь позабыл про удивительное появление подполковника авиации Линдсея. Вскоре в Волчье Логово должен был прибыть подставной фюрер, Хайнц Куби. Ладно, с нежеланным английским гостем можно будет разобраться попозже! Сейчас надо решить судьбу несчастного Мюллера, единственного, кто знает в Бергхофе о существовании Хайнца Куби…
В трубке раздался уверенный голос:
— Полковник Ягер слушает. Вам что-то нужно?
Никакого уважения, даже не назвал его рейхслейтером!
Борман поджал губы: он терпеть не мог Ягера с его независимостью. Нужно будет приструнить этого мерзавца!
— Вы уверены, что нас не подслушивают? — требовательно спросил Борман.
— Ну, если только гестапо… — Казалось, Ягеру нет до этого абсолютно никакого дела.
— Полковник Ягер! Вы же командуете специальным подразделением СС, Ваффен-СС, отвечающим за безопасность в Бергхофе!
— Я не специалист по связи… — Теперь в голосе Ягера звучала смертная скука. — А что касается безопасности, то это просто издевательство. Здесь, в Бергхофе, мне неподвластен целый большой кусок территории…
— Давайте не будем сейчас об этом, — торопливо перебил его Борман. Он мигом стал гораздо сговорчивей. — Я вам звоню, чтобы предупредить о прибытии из Берлина лейтенанта СС Райнера Шульца. Я велел ему незамедлительно явиться к вам. Комендант ни в коем случае не должен узнать о его приезде…
— Ну, ладно…
Ягер положил трубку и выругался. Этот грубовато-прямодушный мужчина сорока лет, высокий, с хорошей фигурой, темными бровями, аккуратно подстриженными усами и волевым подбородком ненавидел свою нынешнюю должность. Он участвовал во всех крупных военных операциях, и Гитлер его так полюбил, что назначил командовать отрядом своих личных телохранителей.
Ваффен СС впоследствии покрыла себя позором, поскольку ее слили с менее привилегированными частями. Изначально же в Ваффен СС брали лучших солдат, это были отборные подразделения, аналогичные британской гвардии. Они подчинялись только фюреру и рейху, а не Гиммлеру. Внутри этих частей царила демократия, между солдатами и офицерами было на удивление мало различий. Ягер, стосковавшийся по более активной деятельности, был типичным офицером Ваффен СС.
— Шульц, вы-то зачем сюда приехали? — спросил Мюллер.
В его голосе чувствовалось раздражение.
Комендант сидел на переднем пассажирском сиденье «мерседеса», который лейтенант Шульц вел по извилистой дороге к знаменитому Орлиному Гнезду, примостившемуся на вершине горы Келштейн. По иронии судьбы Гитлер годами не посещал это чудо инженерного искусства, построенное до войны под руководством Мартина Бормана и обошедшееся казне в тридцать миллионов марок. Фюреру надоел «чайный домик в поднебесье», Гитлер жаловался на то, что у него там кружится голова. В опустевшее Орлиное Гнездо и направлялись сейчас двое мужчин.
— У нас возникли некоторые затруднения… — Бледный, костлявый Шульц умолк, потому что впереди показался еще один опасный поворот. Он говорил медленно, словно составлять фразы ему было так же непросто, как ворочать брикеты взрывчатки. — Но это такое щекотливое дело… Мы должны быть уверены, что наш разговор никто не подслушивает. Рейхслейтер сказал: «Таков приказ фюрера».
Мюллеру стало не по себе, он ничего не ответил.
Полковник Ягер, конечно же, наплевал на приказ Бормана — это было в его духе — и, позвонив коменданту, предупредил его, что Шульц едет в Бергхоф.
— …премиленький у нас посетитель. Ожившая маска смерти…
Доехав по обледенелому шоссе до горы Келштейн, они оставили машину у подножия и пошли пешком по подземному коридору. Мюллер нервничал все больше.
По-прежнему молча мужчины вошли в лифт, облицованный медью, и Шульц, глядя прямо перед собой, нажал на кнопку. Лифт начал четырехсотфутовый подъем по вертикальной шахте, прорубленной в твердой скале. Мюллер засунул палец за воротник и чуть оттянул его. Лифт остановился, двери открылись.
— А где охрана? — резко спросил Мюллер. — Хорошо, что я сюда попал… они совсем обленились! Придется принять дисциплинарные меры…
Шульц не ответил. Он прошел по галерее, которую украшали римские колонны, миновал огромный круглый зеркальный зал и оказался на открытой террасе. Заснеженный пол предательски поблескивал. Мюллер заметил, что Шульц твердым шагом приблизился к барьеру, ограждавшему террасу. Человеку среднего роста барьер был примерно по пояс. У этого парня нет нервов!
Не поворачиваясь к коменданту, Шульц уперся руками в перчатках о запорошенный снегом барьер и полюбовался сказочно красивым горным пейзажем. Внизу был обрыв, четырехсотфутовая пропасть… Мюллер подошел к нему, стараясь не смотреть вниз. Он, как и фюрер, не переносил высоты.
— Ладно, — резко сказал он, намереваясь положить конец происходящему абсурду, — теперь, когда вы меня сюда притащили, было бы хорошо…
— А все уже хорошо, — довольно промурлыкал Шульц и впервые взглянул на Мюллера. — Мы обнаружили в Бергхофе предателя…
Мюллер окаменел. В голове замелькали абсурдные мысли, одна другой страшнее. Он отвечал здесь за безопасность. Наверняка будет назначено официальное расследование… Мюллер взглянул вниз и содрогнулся: то ли при виде пропасти, то ли от ужасного известия, которое сообщил ему Шульц, Мюллер и сам толком не знал, от чего. Он оперся обеими руками о барьер, чтобы не упасть.
— А кто предатель? — с деланной небрежностью поинтересовался комендант.
— Предатель, которого мы обнаружили, вы…
Эти слова Шульц сопровождал неожиданным выпадом. Правой рукой он схватил Мюллера сзади за пояс шинели, а левой ударил пониже затылка. Эсэсовец бил со всей силы, он старался сбросить Мюллера вниз. Жертва поскользнулась на льду, и это довершило дело.
Комендант попробовал было ухватиться за барьер, но безрезультатно. Он нырнул в пустоту, как пловец ныряет с высоких мостков в пруд. В прозрачном горном воздухе зазвенел его душераздирающий крик. Шульц бесстрастно смотрел, как падающая фигурка становится все меньше, проваливаясь в пропасть глубиной в четыреста футов… Затем снова воцарилась мертвенная тишина.
Шульц спустился вниз на лифте и медленно пошел по подземному коридору к машине: изувеченный труп коменданта он обошел стороной. Шульц лишь отметил про себя, как нечто любопытное, что комендант упал на удивление далеко от подножия горы.
Райнер Шульц завел мотор и поехал в Бергхоф, чтобы доложить о «несчастном случае».
— Какая беда! — пробормотал Борман в ответ на рассказ Шульца. — Вы должны сразу же вернуться в Берлин. Передайте полковнику Ягеру, чтобы он временно принял на себя командование Бергхофом. Таков приказ фюрера!
Борман положил трубку, вынул блокнот и открыл его на той странице, где был составлен список самых неотложных дел. Взяв ручку, он вычеркнул из списка два слова в знак того, что еще одно задание успешно выполнено.
«Комендант Бергхофа…»
Вернувшись в Берлин, Райнер Шульц обнаружил, что ему велено немедленно собираться. Его отправили на ленинградский фронт. Через три дня после приезда туда Шульц был убит снарядом, который выпустили по немцам защитники города.
От Бергхофского аэродрома до Растенбурга, находящегося в Восточной Пруссии, примерно шестьсот миль, Бауэр пролетел над Чехословакией, Польшей и взял курс на Восточную Пруссию. В полете двое мужчин непринужденно болтали о «юнкерсах», и в их разговоре не чувствовалось ни малейшего напряжения. У них одно дело: летать.
Ближе к полудню четырнадцатого марта «Юнкерс-52» подлетел к Волчьему логову. Сидевший рядом с пилотом Линдсей пытался встряхнуться и заставить работать свой окаменевшие от холода мозги, готовясь к тяжелому испытанию — встрече с фюрером. Они кружили над снежной пустыней, которой не было конца. А вверху простиралась другая пустыня: низкий небесный свод. Грязно-серые облака грозились вот-вот высыпать на землю новую порцию снежных хлопьев. Линдсей внезапно вспомнил один разговор на Райдер-стрит, там, где зародился этот безумный план, который он теперь претворял в жизнь.
Линдсей не особенно жаловал полковника Дика Брауна, который инструктировал его. Сидя на дальнем конце стола и слушая отрывистую речь Брауна, он как раз думал о своей антипатии к нему.