н.
— Для летчика, не имеющего опыта разведчика, вы удивительно наблюдательны, — добродушно сказал Гартман, продолжая аккуратно очищать яйцо от скорлупы. Затем поднял на Линдсея прищуренные серые глаза. — Считайте, что вам оказана великая честь: совсем недавно моим сотрапезником был рейхслейтер Борман.
И опять Линдсей напомнил себе, что немец очень умен. Первой фразой он прощупал почву. А второй выразил свое слегка ироническое отношение ко всему нацистскому режиму. Черт побери, но за кого же тогда майор Густав Гартман?
— Вы, должно быть, наслаждались его обществом, — сказал Линдсей.
— О, Борман — такая популярная личность! Я подозреваю, во многом благодаря своему обаянию. А, вот и ваш завтрак! Ешьте, у вас не так уж много времени в запасе.
Линдсей жадно набросился на еду; лицо его было безразличным, мысли же лихорадочно скакали. Линдсей втайне проклинал абверовца за приглашение присоединиться к нему. Немец уже доел свой завтрак и сидел, развалясь в Кресле. Он закурил трубку и спокойно попыхивал ей, оглядывая вагон-ресторан.
Линдсей не знал, как избавиться от абверовца. В довершение всех бед ему пришлось сидеть, отвернувшись от Кристы, и он не видел, чем она сейчас занимается. Решительный момент приближался, и Линдсей страшно нервничал. Однако когда он поднес к губам кофейную чашку, рука его была тверда и не дрожала.
Йодль взял туго набитый портфель и пошел по центральному проходу, Линдсей как бы невзначай глянул на него через плечо. Криста все еще сидела за столом в дальнем конце вагона. Но бумаги исчезли. Большую их часть она уже спрятала в портфель и теперь изучала только одно досье.
В тот момент, когда Линдсей обернулся, Криста подняла глаза, подперла рукой подбородок и приложила к губам указательный палец. На миг их взгляды встретились. Потом Криста опять уткнулась в папку. Она была готова уйти.
— Фюрер, очевидно, уже сел в «мерседес», — заметил Гартман. — Поэтому Борман и ушел так поспешно. Ей-богу, он, верно, боится отойти от фюрера хоть на минуту, а то вдруг кто-нибудь другой сможет оказывать на него влияние?
— Мне нужно сказать пару слов Кристе Лундт. Когда я приехал в Волчье Логово, она была ко мне очень внимательна…
— Конечно-конечно!
Гартман привстал, отвесил Линдсею поклон и сел на место. У Линдсея гора с плеч свалилась. Однако он понимал, что отговорка его прозвучала крайне неубедительно. Беда в том, что в разговоре с опытным следователем трудно сохранять внешнее спокойствие, на это уходит практически вся энергия. В вагоне оставалась одна лишь Криста. Она положила папку в портфель, щелкнула замочком и тепло улыбнулась англичанину.
— Доброе утро, подполковник! Вот возьму и не прощу вас за то, что вы не сели ко мне за столик.
Криста говорила достаточно громко, Гартман наверняка ее слышал. И кокетничала она так откровенно тоже в расчете на абверовца.
«Да, Криста играет свою роль куда лучше меня», — уныло подумал Линдсей.
Он помог девушке надеть шубу. Ушанку Криста надевать не стала, чтобы не терять времени. Еще раз улыбнувшись Линдсею, она вышла из вагона-ресторана.
— Когда мы очутимся на платформе, иди за мной, — сказала Криста, шагая по опустевшему коридору. — Главное — не колебаться! Уверенность — это залог успеха.
Линдсей был поражен. Совсем недавно ночью девушка чуть не вывалилась из поезда, а потом дрожала от ужаса, ища утешения в его объятиях. Теперь же, когда им вот-вот предстояло пуститься в такую рискованную авантюру, она держалась так, будто собиралась с парнем на вечеринку! Она его ободряла!
Они прошли мимо дверей, которые вели на пустую платформу, однако Криста в них даже не выглянула. На платформе не было ни души. В мозгу Линдсея шевельнулась какая-то мысль, какая-то очень тревожная мысль…
Криста шла впереди. Линдсей отметил про себя, что у нее идеально прямые стрелки на чулках. До чего ж нелепо замечать подобные пустяки, когда творится ТАКОЕ! Но что же, черт побери, его тревожит? Чего-то вроде бы не хватает… Но чего? Это всегда труднее всего определить… Они продолжали свой путь по вагонам.
Нет ничего тоскливее поезда дальнего следования, который прибыл на конечную станцию; он похож на дом, откуда вынесли всю мебель. В опустевших купе валялись брошенные газеты и журналы. В пепельницах было полно окурков. В тишине раздавался только мерный стук каблуков Кристы.
Они добрались до конца очередного вагона. Криста бросила быстрый взгляд на открытую дверь и остановилась. Затем повернулась к Линдсею, который оглядывал вымершую платформу. Криста схватила англичанина за руку и крепко стиснула его ладонь. Голос девушки звучал спокойно.
— Вот! Видишь открытую дверь? Она ведет из вокзала на улицу. Пошли. Главное — не нервничать. Ты готов?
— Готов, — кивнул Линдсей.
После стольких часов, проведенных в тесном поезде, платформа показалась им необъятной. Линдсей полной грудью вдохнул свежий воздух, ласковый ветерок долетал со снежных вершин. После задымленной атмосферы вагона у Линдсея даже закружилась голова. Он вдруг ощутил неизъяснимый восторг. Впереди зазывно виднелась открытая дверь.
Криста приостановилась и быстро поглядела налево. Линдсей посмотрел в том же направлении и увидел распахнутые ворота, а за ними — крыши припаркованных автомобилей. Главный выход. И вроде бы НИКАКОЙ ОХРАНЫ! У него захватило дух. Криста сделала два шага вперед…
— Позвольте мне проводить вас до машины.
Неизвестно откуда взявшаяся рука схватила Кристу за локоть и повернула к центральному выходу. Линдсей замер. Он держал чемодан в левой руке, а правая была свободна, чтобы вовремя достать нож, спрятанный под штаниной. Неизвестно откуда появившийся провожатый оказался Гартманом. По-кошачьи грациозный, он словно материализовался из пустоты.
Гартман улыбнулся англичанину и поглядел на него с какой-то мольбой. Линдсей кивнул, и все трое пошли по платформе к главному выходу. Нигде, казалось бы, нигде не было охраны! Вот чего, значит, не хватало, и Линдсей интуитивно почувствовал, что тут кроется подвох. Действуй он в одиночку, он гораздо бы раньше догадался об опасности.
Приходится расплачиваться, с горечью подумал англичанин, за то, что перекладываешь часть забот на чужие плечи.
Стоявший возле центрального выхода шофер в военной форме открыл заднюю дверь серого «мерседеса». Гартман жестом пригласил Линдсея сесть вместе с Кристой, дверь захлопнулась, а сам абверовец сел на пассажирское место рядом с водителем. Криста смотрела прямо перед собой и крепко сжимала свой портфель, положив его на колени. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения.
Подождав, пока шофер заведет мотор и машина тронется с места, Линдсей быстро оглянулся. С внешней стороны все здание вокзала было оцеплено эсэсовцами, они стояли спиной к стене и каждый держал в руках автомат. Двое солдат замерли по обе стороны от зазывно открытой двери, к которой совсем уж было устремилась Криста, когда появился Гартман.
Глава 17
Фюрер и его автомобильный эскорт покинули Зальцбургский вокзал и устремились в Бергхоф в понедельник. Воздух был живительным и бодрящим, снегопад прекратился.
В тот же понедельник в Мюнхене шел снег; он покрыл два огромных, одинаковых купола собора Божьей Матери пушистым белым одеялом. Ровно в одиннадцать часов утра к церкви приковылял, приволакивая ногу, дворник; он толкал перед собой тележку, на которой стоял мусорный бак.
Бак качался, потому что резиновые шины давно сносились, а теперь в Третьем рейхе было не достать даже искусственного каучука. Поэтому тележка кое-как ездила по неровной булыжной мостовой на изношенных металлических ободьях колес.
Часы пробили одиннадцать, старый дворник остановился передохнуть, а снег все падал и падал, мягкие хлопья сыпались на землю… Притаившись на чердаке, агент по имени Пако просматривал в бинокль площадь перед собором Божьей Матери.
На несколько секунд его взор остановился на дворнике, и тайный соглядатай с удовольствием отметил, что дворник — с виду явно калека — стоит там, где надо. Затем агент пошарил биноклем по площади, методично разглядывая прохожих, которые торопливо прошмыгивали мимо церкви, опустив головы.
Пако настороженно всматривался, нет ли чего-нибудь подозрительного… может, среди прохожих затесались гестаповцы? Но все мужчины и женщины, шагавшие по площади, были пожилыми. В Германии теперь остались одни юнцы да старики. Цвет нации либо сражался на Восточном фронте и в Африке, либо был сосредоточен на Западе, куда Гитлер стянул часть войск.
Пако ждал человека, который поднесет спичку к сигарете левой рукой, сделает несколько затяжек и растопчет окурок левой ногой. В десять минут двенадцатого ему стало ясно, что сегодня ничего не случится. Пако вышел с чердака и оглядел площадь. Дворник поковылял, приволакивая ногу, в переулок.
Бак, который он толкал перед собой, был до половины наполнен мусором. А под ветошью и хламом лежали дымовые шашки и гранаты.
В тот же понедельник в Лондоне Тим Уэлби сидел за столом в вестибюле отеля «Риджент Палас» рядом с Пикадилли. Он сидел, загородившись раскрытой посередине газетой «Дейли Мейл».
Со своего места он видел вертящуюся входную дверь; это был идеальный наблюдательный пункт, позволявший не пропустить ни одного посетителя. В девять часов вечера у стойки администратора толпилось довольно много людей. Мужчины в основном носили военную форму: это были солдаты союзных войск, в том числе вездесущие американцы. Многие приходили в отель со своими английскими подружками.
Уэлби, одетый в старую спортивную куртку, сидел, развалясь, но внутренне был очень напряжен. Его связной Савицкий опаздывал. Тим посмотрел на часы. Через три минуты нужно будет встать и уйти. По телефону русский говорил взволнованно, словно стряслась какая-то беда… Это было совсем не в его стиле.
Уэлби нарочно положил на свободное кресло у соседнего журнального столика свой мятый плащ, чтобы туда никто не сел. Как обычно, рандеву должно было состояться в новом месте. Они никогда не встречались в одном и том же месте дважды. И время встреч тоже всегда менялось.