— Не совсем. Однако вы собирались сообщить мне, что занесло вас в сей райский уголок…
— Я собирался? — Тень усмешки промелькнула в голосе Ридера. — Значит, вы меня спрашиваете? Ну ладно. То, что я вам сказал раньше, слегка сдобрив это жаргонными словечками, — святая правда. Я всего лишь дуэнья. Мне приказали: «Сопроводи подполковника авиации Линдсея на его пути с Балкан, Ридер».
— Кто приказал?
— Недурная филологическая задачка. Никто иной, как сам помазанник Божий! Полковник Браун.
— Он все так же курит свои вонючие сигары?
— Да, когда умудряется их раздобыть. Он просил передать вам привет. Думал, что вам здесь будет приятно это услышать.
— Значит, вы не радист? — мрачно осведомился Линдсей. — И у нас нет связи с внешним миром?
— Прошу прощения! — Усмешка сменилась легким возмущением. — До перехода в разведку я служил радистом. Имел отличные результаты по скорости передачи.
— И вы действительно где-то припрятали передатчик?
— Можете не сомневаться. — Ридер секунду помолчал и продолжил язвительным тоном: — Подумать только, старина, что делается?! Вся наша жизнь зависит от дурацкого ящика, напичканного проводами. Мы должны вывезти вас отсюда, и все, что нам нужно, — незаметно для окружающих послать радиосигнал, подготовить посадочную площадку, чтобы «дакота», присланная из Африки, смогла тут приземлиться… Еще, конечно, нужна сама «дакота». Пустяки, не так ли?
— Майор, я только что сообразил одну вещь, — подумал вслух Линдсей. — Вы столько времени уделили моим документам, но ваших я еще не видел.
— Однако вы их не спрашивали…
Чуть раньше неподалеку от них появилась Пако. Коротко переговорив с Миличем, она стала прогуливаться в сотне ярдов от англичан. Линдсей исследовал армейскую книжку, врученную ему Ридером. Он раскрыл коричневую жесткую обложку и рассмотрел страницы, временами бросая взгляд на окружающих.
— Эта блондинка Пако, — прошептал Линдсей, — говорит по-английски получше вашего. На самом деле она наполовину англичанка — по материнской линии. Думаю, вам стоит знать это заранее. Из соображений безопасности. Она партизанка…
Ридер, взял удостоверение, протянутое ему Линдсеем, и оно незаметно исчезло в его кармане. Отдав коричневую книжечку, Линдсей никак не мог выкинуть из головы слова, недавно произнесенные Ридером: «Парни из гестапо обзавелись целой типографией. Дом девять по Принц Альбрехтштрассе… трудятся, как бобры… фабрикуют фальшивки…»
— Сдается мне, вы по уши втрескались в эту девчонку, подполковник, — неожиданно заявил Ридер.
— Что за чушь? — взорвался Линдсей.
— Факт первый: интонация, с которой вы произнесли ее имя. Факт второй: во время нашей беседы вы практически не сводили с нее глаз. Вы следили за каждым ее движением так, словно перед вами богиня. Факт третий: выражение вашего лица. Как только я заговорил о ней, на нем явственно стало читаться: не суй свои вонючие лапы не в свое дело!
— Отчего же вы не послушались, СЕРЖАНТ? — гаркнул Линдсей.
— Сейчас самое время отбиться от этого стада крестьян, — сказал вдруг Ридер, нимало не затронутый реакцией собеседника. — Они кучкуются довольно далеко от нас. Надо действовать! Пойдемте туда, где спрятана рация.
— Может, взглянуть на ваш «стен»? — Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ридер автоматически протянул Линдсею оружие.
Линдсей взял автомат и, держа его так, словно готовился пустить в ход, отступил на несколько шагов.
— Аккуратней! — В голосе Ридера звучала неподдельная тревога. — Вы сняли его с предохранителя, там же полный магазин?
— Я знаю. И всажу в тебя прямой наводкой! Полковник Браун действительно заядлый курильщик. Но сигарет! Он в жизни не прикасался к сигарам.
— Ох, как я надеялся, что вы меня на этом поймаете!..
— Действительно, сержант? А можно поинтересоваться, почему?
— Я же толковал тебе, старик. — Ридер снова вернулся к своему ужасающему кокни.
Линдсей увидел боковым зрением приближающуюся Пако. Ридер среагировал моментально, он явно талантлив, сукин сын!
А Ридер продолжал бормотать невнятные объяснения:
— Нас предупредили, что нужно соблюдать осторожность в этой чертовой навозной куче. Никому нельзя верить без тройной проверки. Мало ли что тебе наболтают? Сигары — это ловушка, их сам полковник придумал… Ты ведь кем угодно мог оказаться… — тараторил Ридер… — Для немцев ведь главнее миссии союзников ничего нету! А я… я должен был убедиться. Ты не злись…
Пако подошла, и Ридер, умолкнув, сорвал с себя фуражку, приветствовал Пако четким взмахом и уставился на нее с таким нескрываемым любопытством, что девушка приостановилась и оглянулась.
— Кого я вижу, подполковник?! Слушай, парень, когда мне болтали всякое про Балканы, я понятия не имел, что встречу тут царицу Савскую… Я верно говорю? Да я бы…
— Это сержант Лен Ридер, — представил его Линдсей. — И, как ты уже догадалась, у него что на уме, то и на языке, а язык как помело. Ридер, поздоровайтесь с Пако.
— С огромным удовольствием.
Они обменялись рукопожатием. Сонные глаза Пако изучали Ридера, и под ее взором он как-то забеспокоился.
— Могу я получить обратно свою руку? — осведомилась Пако. — У меня их только две.
— Тысяча извинений, леди. Не обижайтесь, но ведь у любого может крыша поехать. Здесь — и вдруг встретить такую девушку! А уж когда вы заговорили по-английски не хуже самой королевы… Ведь, с тех пор как я здесь появился, я только и слышу какое-то птичье щебетанье.
— А КОГДА вы появились, сержант Ридер? — прервала его Пако.
— Не волнуйся, — успокоил ее Линдсей. — Я его проверил.
— И все же мне хотелось бы знать, когда он появился, где и каким образом?
Тут Линдсей впервые понял, что одной из обязанностей Пако в отряде была контрразведка. Ирония ситуации позабавила его: вряд ли Пако предполагала, что она допрашивает человека, который сам был большим специалистом в той же области.
— Что касается вопроса «когда», — сказал Ридер, — отвечаю: несколько дней назад. Где — может объяснить Мики, я лично не имею ни малейшего понятия. Ну, а каким образом я тут очутился? Приземлился с парашютом. Что еще вам угодно узнать, великодушная леди? Моя группа крови вас случайно не интересует? Могу показать родимое пятно, если вы не слишком застенчивы.
— Я думаю, что он имеет в виду Милича, который его сюда привел, — объяснил Линдсей.
Пако не обратила внимания на его реплику и продолжала изучать Ридера, который глядел на нее в ответ с тупым высокомерием — так определил бы выражение его лица Линдсей. Он буквально физически ощущал нарастание враждебности между Ридером и Пако.
— Милич сообщил мне, — задумчиво произнесла Пако, — что он нашел вас ночью, вы шныряли по окрестностям. И никаких следов парашюта не было!
— Я спрятал его где-то под камнями. Что еще с ним делать? Или вы думаете, что лучше было оставить его на виду, как указатель для фрицев? И посадить целую танковую дивизию себе на хвост. Первое, что обязан сделать человек после приземления на вражеской территории, — это спрятать парашют.
— Я знаю.
— А тогда зачем спрашиваете? Объясните ради Христа! — вспылил Ридер. — Меня прислали помочь вам, а я попадаю на скамью подсудимых. Почему ты сделал то? Почему не сделал этого? Я чувствую, вы понравитесь моему боссу…
— А кто же все-таки ваш босс? — резко спросила Пако.
— Бригадир Фицрой Маклин! — Ридер наклонился поближе к девушке. — И позвольте добавить… Он прошел больше ловушек, чем вы съели горячих завтраков. Мы начали воевать с фюрером в тридцать девятом году. А вы присоединились к нам несколько позже, не так ли?
— Достаточно, сержант, — вмешался Линдсей.
— Ладно, но держите свою подружку подальше от меня. Иначе как бы чего не вышло! Сдается мне, что ей это будет не по вкусу…
Забрав у Линдсея свой автомат, Ридер, словно по команде «раз-два», четко зашагал прочь. Пако молчала, пока он не вышел за пределы слышимости.
— Линдсей, я ему не верю…
— Только потому, что ты с ним не поладила? Он так долго сюда добирался…
— Но это же классический маневр при допросе: затеять свару и прервать разговор, когда почувствуешь опасность!
— Да нет, он еще просто тут не акклиматизировался. Ведь он попал сюда несколько дней назад.
— Ты в этом уверен? Милич нашел его неподалеку от нас. Но никто не видел, как он опускается на своем парашюте. Парашют — это явно его слабое место. И вообще, почему он позволяет себе называть меня твоей подружкой?
Этот вопрос, заданный как бы невзначай, застал Линдсея врасплох. Пако стояла почти вплотную к нему. Для него было сущим мучением чувствовать ее близость… Эмоции, которые он так упорно подавлял, вдруг выплеснулись наружу. Все заслоны полетели к чертям… Будь проклят Ридер и его небрежно брошенные слова!
Линдсей замер, не глядя на Пако. Она молча ждала. Он знал, что она наблюдает за ним не менее пристально, чем недавно наблюдала за Ридером. Линдсей достал пачку сигарет — одну из немногих, что у него оставались в запасе, — и прикурил, защищая ладонью огонек от ветра.
— Можно мне тоже сигарету? — тихо спросила Пако.
— Пожалуйста, бери…
Он хотел было положить сигарету ей в рот, но воздержался, решив, что даже такой жест может показаться слишком фамильярным. Линдсей протянул Пако сигарету и с удовольствием отметил про себя, что руки у него, слава Богу, не трясутся. Ад, сущий ад — да и только! Пако сделала несколько коротких, торопливых затяжек, а потом… потом открыла ящик Пандоры.
— Линдсей, ты мне нравишься… — Она немного помолчала. — Даже очень. Но не больше того. Извини…
— Я к тебе отношусь так же…
Линдсей сам не знал, как ему удалось выдавить из себя эту фразу. Он с тревогой подумал, что голос его звучит неестественно, натужно. А ведь Пако была такой проницательной! Бог свидетель, он сделал все возможное, чтобы скрыть свои чувства. Но если она будет продолжать в том же духе, он не выдержит.
— Ты по-прежнему избегаешь моего взгляда…