— Нет, я просто смотрю на Ридера, вон он там слоняется. Ты же сказала, чтобы я не доверял ему.
— Ага, меняешь тему разговора? А дальше что ты сделаешь? Попытаешься поссориться, затеять свару?
Линдсей резко повернулся к ней и поглядел в упор.
— Что тебе от меня нужно?
— Пойдем-ка прогуляемся. Я хочу с тобой поговорить.
Пако взяла Линдсея под руку, и он, замирая, почувствовал, как она слегка прижалась грудью к его локтю. Пако старалась шагать в ногу с Линдсеем, говоря на ходу:
— Ты очень мало меня знаешь. Другие, кстати, тоже. Мне кажется, война сделала меня совершенно бесчувственной. Я видела столько ужасов, что мне уже все НИПОЧЕМ. Это меня тревожит… тревожит больше, чем ты себе представляешь, Линдсей. Я знаю, что ты ощущаешь… И хотела бы отвечать тебе взаимностью. Но — нет, увы! А покувыркаться наспех в стогу сена, когда стемнеет, — это не поможет ни тебе, ни мне. Я думала, что лучше поговорить об этом открыто. Но ошибалась. Теперь мне это понятно. Война — не самое увлекательное занятие.
Пако выпустила его руку, наклонилась, чтобы погасить сигарету о камень, и положила окурок в карман. Затем произнесла совсем другим, будничным тоном:
— Это первое правило партизана. Не оставляй следов, чтобы тебя не обнаружил враг!
Сказав это, Пако ушла… она шла медленно, величаво… Выглянуло солнце. Аккуратно причесанные волосы девушки заблестели в его лучах. Никогда еще Линдсей не желал ее так страстно.
Линдсей остановился на краю пропасти. Каменная стена обрывалась на тысячу футов вниз. Огромные валуны у ее подножия казались с такой высоты мелкой галькой.
Он хотел разобраться в своих мыслях. В его памяти и в дневнике хранится бесценная информация, которую он обязан доставить в Лондон. Она настолько важна, что может даже повлиять на исход войны. Главнейшая его цель — вернуться на территорию, контролируемую союзниками.
Однако это служило ему слабым утешением. Линдсей чувствовал себя униженным. Пако знала о его чувствах! Теперь он понимал, что пока она притворялась, будто ни о чем не догадывается, он еще держался. А сейчас — все, сломался!.. Как часто он представлял себе их любовные объятья! Представлял во всех подробностях… и Пако в его грезах отвечала ему взаимностью.
— Мы можем сейчас тихонько улизнуть, подполковник. Я нашел щелочку, что ведет прямо в долину…
Это был сержант Ридер. Конечно же, он.
Глава 35
— Этот идиот полковник, что ведет нашу колонну, заслуживает расстрела, — сурово сказал Шмидту Ягер. — Югославия — это вам не Франция и даже не Россия. Чтобы понять, как здесь следует вести военные действия, надо вернуться во времена Наполеона и герцога Веллингтонского, к войне на Пиренейском полуострове. Полковник заведет нас в западню!
— Хорошо хоть, что вам удалось убедить его перевести минометы в хвост колонны, — откликнулся Шмидт.
— Пришлось размахивать приказом, подписанным фюрером, — проворчал Ягер. — Посмотрите на местность. Здесь надо разбиться на отдельные группы, а он согнал всех в одну кучу.
Они находились южнее Загреба. Начал опускаться туман, похожий на зловещее облако. Бронетанковая колонна, включавшая танки, самоходные орудия и мотопехоту, втягивалась в узкое, извилистое ущелье с крутыми высокими стенами. Ягер нахмурился и взялся за бинокль, висевший у него на шее: он хотел разглядеть вал из огромных глыб на краю правой стены.
Они ехали в машине, замыкавшей колонну. Непосредственно перед ними тащились два крытых брезентом грузовика с минометами. Стояла тишина, нарушаемая только урчанием медленно идущих машин. Ягер сидел, выпрямившись, как статуя, и внимательно изучал в бинокль каменный вал, вознесшийся высоко над ними.
— Что-то есть странное в этих чертовых глыбах, — сказал он Шмидту. — Взгляните сюда.
— Куда? — переспросил Шмидт, глядя в бинокль.
— Нет ли там наверху каких-нибудь признаков движения? Эта гряда выглядит как-то неестественно. Валунов слишком много. Они слишком ровно выстроены. И к тому же собраны на самом краю обрыва! Этот свихнувшийся идиот Шренк обязан был выслать разведчиков, прежде чем заводить всех в ущелье. Судя по карте, оно примерно четыре километра длиной. Не нравится мне все это…
Ягер и Шмидт присоединились к колонне, потому что это был единственный способ проникнуть в глубь Югославии. Ягер надеялся получить информацию от пленных партизан; он хотел расспросить их о Линдсее и о девушке, которую когда-то принял за баронессу.
Колонна Шренка проводила карательную операцию. Они искали неуловимую Бригаду Амазонок. Информатор сообщил, что Бригада прошла здесь несколько часов назад. Ягер, отличавшийся скептицизмом и подозрительностью, не пользовался популярностью в колонне.
— Этот информатор, — допытывался он, — из местных?
— Серб, — ответил Шренк. — Жаден до денег. Раньше его сообщения всегда оказывались правдивыми.
— И что, теперь мы обязаны верить ему всегда?
Шренк вскипел, и полковники не общались уже семь часов, с момента выхода колонны. Вдоль колонны проехал нарочный на мотоцикле: он вез «доказательства» того, что они на верном пути. Доказательствами служили рваные женские панталоны из грубой ткани и партизанская шапка с красной звездой и прядью женских волос.
— Очень кстати! — только и сказал Ягер.
— И все же я думаю, нам стоит сейчас оторваться от партизан, — повторил Ридер, обращаясь к Линдсею. — Вот-вот стемнеет. Проход, который я обнаружил, никто не охраняет.
Линдсей осторожно огляделся. Похоже, Ридер был прав. Смеркалось очень быстро, как обычно бывает в этих краях. Среди партизан, которые собрались по настоянию Хелича за грядой больших валунов, царило какое-то оживление.
Они были вооружены толстыми деревянными шестами, которые, судя по всему, были намерены использовать в качестве рычагов. Партизаны подсовывали концы шестов под валуны, лежавшие на краю обрыва над ущельем, по которому недавно прошла Бригада Амазонок.
— Ну так что? — нетерпеливо переспросил Ридер. — Мы идем или вы не в состоянии оторваться от Пако?
— Нет, просто мне неохота кончать жизнь самоубийством. Вы, сержант, не знаете этих, как вы их называете, «крестьян». Они способны спрятаться в любой канаве, замаскироваться так, что вы их на фоне камней даже не заметите. Они везде, но вы их не видите… а когда увидите — будет поздно.
— И все же я думаю, дело в Пако…
— Думайте что хотите, — спокойно ответил Линдсей, не поддаваясь на провокацию. — Хелич наверняка знает про этот ваш проход. Но вы убедитесь, что я прав, только когда вам воткнут в спину нож…
— Ладно, оставайтесь при своем мнении… Все равно мы уже упустили свой шанс. Недолго же нам удалось побыть одним.
В пурпурных отблесках заката, которые становились все темнее буквально с каждой минутой, Линдсей увидел приближавшуюся Пако. Рядом с ней шагал Милич, державший наготове автомат.
— Хелич требует, чтобы вы шли к партизанам, — с неодобрением в голосе заявила Пако. — И, пожалуйста, сержант, отдайте ненадолго свое оружие Миличу. Хелич приказал во что бы то ни стало его конфисковать. Ради Бога… и ради меня, не противьтесь этому…
— Отдайте «стен», — вставая, проговорил Линдсей.
— Черта с два я ему что-нибудь дам!
— Не валяйте дурака! Оглянитесь и посмотрите вокруг. Мы окружены. Я вас предупреждал, что тут люди вырастают буквально из-под земли.
— Боже правый!
В каком-нибудь футе от них молча стояло более десятка партизан. У них была целая коллекция оружия, и все дула были направлены на Ридера. Винтовки говорили еще более красноречиво, чем молчание партизан. Ридер выругался и передал свой «стен» Миличу.
— А теперь спокойно пошли за нами! Хелич хочет, чтобы вы посмотрели, как партизаны будут сражаться… — Сказав это, Пако пошла к валунам, за которыми, как за стеной, пряталось большинство партизан. Линдсей шагал рядом с ней. И только когда они подошли совсем близко, заметил Гартмана. Линдсей уже начал волноваться и хотел было спросить у Пако, что случилось с немцем.
Стараясь держаться как можно прямее, Гартман повернул голову и посмотрел на Линдсея. Руки его были связаны за спиной. И опять англичанину показалось, что Гартман пытается ему что-то дать понять взглядом.
— Это что, так уж необходимо? — возмутился Линдсей.
— Не шуми! — цыкнула на него Пако. — Его связали по приказу Хелича. По ущелью идет танковая колонна. Вот почему тут открыто появилась Бригада Амазонок. Это ловушка, и немцы должны в нее угодить. Посмотри-ка вниз… вон туда!
Из ущелья доносилось урчание неторопливо ехавших машин. Выглянув с обрыва, Линдсей увидел, что по извилистому ущелью змеится колонна маленьких, словно игрушечных, военных машин. Еще не до конца стемнело, и было видно, что немцы собрали серьезные силы.
Впереди ехали бронетранспортеры и мотоциклы, за ними — танки; стволы орудий были задраны до упора и непрестанно поворачивались из стороны в сторону. Даже Линдсей, который особенно в этом не разбирался, понял, что проку от столь грозного войска не будет, танки даже не сумеют задрать стволы орудий, чтобы обстрелять людей Хелича.
Теперь-то он понял, зачем партизаны выбивались из сил, расшатывая камни, и зачем нужно было подсовывать под валуны большие шесты, служившие им гигантскими рычагами, которыми они могли управлять только по двое или трое.
Немецкий командир явно решил пойти ва-банк, ведь в этих краях солдаты вермахта никогда не совершали ночных вылазок. Немцы, видимо, надеялись проскользнуть под покровом ночи и выйти на равнину, простиравшуюся к югу.
С военной точки зрения это было безумием. Безумием, которое неминуемо приведет к кровавой бойне. Гартман, которого Хелич заставлял смотреть на гибель соотечественников, стоял рядом с Линдсеем, между ними была только Пако. Абверовец наклонился, заглядывая в пропасть. Затем украдкой сделал шаг вперед, но Пако с силой наступила каблуком сапога на его ногу.
— Ты хочешь помереть раньше времени, безумец? — прошептала она.