— Каков все-таки маршрут? — настойчиво спросил Уэлби.
— Из Югославии в Бенгази, это в Ливии. «Дакота» приземлится на аэродроме Бенина, он расположен изолированно среди пустыни. После дозаправки перелет на «Каир Западный»…
— Нет! — Уэлби заговорил резко и неуступчиво. — Все было решено несколько дней назад. Могла быть утечка информации. Линдсей — это задача номер один. Я хочу, чтобы из Бенина его перебросили в Лидду, в Палестине. Я его там встречу. Парень будет измучен после всех приключений, да и перелет его утомит. Пара дней в каком-нибудь неожиданном месте… скажем, в Иерусалиме, пойдут ему на пользу. Изменение маршрута подстрахует нас от любой утечки. Лондон не в восторге от здешнего режима секретности…
— Бедный старый Лондон…
— Они могут прислать еще кого-нибудь, и он будет действовать более топорно. Как умный человек вы меня поймете. Сугубо между нами… Значит, Лидда? Хорошо?
Карсон сидел, словно статуя из красного дерева. Непостижимо, как он умудрялся столько времени сохранять одну и ту же позу. Уэлби сознательно не добавил больше ни слова. Он ощущал, что шотландец взвешивает «за» и «против». Уэлби знал, что логически трудно опровергнуть его доводы. Он старался не говорить угрожающим тоном, а просто констатировал факты, даже с некоторым сочувствием. Дескать, вы же знаете, как это делается, не я устанавливаю правила игры. Как умный человек вы…
— Пусть будет Лидда, — кивнул Карсон. — Мы хотим, чтобы наши гости остались довольны. Мне кажется — сейчас проверим, прав я или нет, — что вы вылетите в Лидду завтра в это же время. Однако вы не сможете узнать, когда прилетит Линдсей. Честно говоря, я и сам до сих пор не знаю… Ночь рекомендую провести в «Серых Колоннах».
«Серыми Колоннами» на здешнем жаргоне называли штаб-квартиру главнокомандующего силами союзников на Ближнем Востоке. Это был квартал мрачных жилых домов, отгороженный от города колючей проволокой. Карсон встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Уэлби, сидя в кресле, положил ногу на ногу.
— Меня больше устроит комната в этой гостинице! Вот эта, если возможно. Я приехал сюда не для того, чтобы меня помещали в лагерь для военнопленных. Я волен принимать решения самостоятельно…
Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение и было высказано в прежней бесцеремонно-дружелюбной манере. Карсон прищурился и поправил форменный ремень с кобурой.
— Назовите Причину. Хотя бы для отчетности.
— Безопасность. Противник наверняка держит «Серые Колонны» под наблюдением. А обо мне здесь ничего неизвестно. Я — аноним, и это лучшее прикрытие. Поэтому, пожалуйста, никакой охраны. Я сам могу о себе позаботиться.
Хорошо, вы поселитесь в этом номере. На связи с вами будет майор Харрингтон. Кстати, в Лидду вы полетите не из «Каира Западного», а из аэропорта «Гелиополис». И подбросят вас опять янки.
— Опять из-за пассажирской декларации?
— Вы все схватываете на лету. Британская авиация не повезет через Синай, не зная имени пассажира. Мало ли что, вдруг авария?.. Кстати, у янки авиакатастрофы бывают гораздо реже…
Карсон надел фуражку. Потом медленно козырнул, задержал руку в воздухе гораздо дольше положенного, опять посмотрел на Уэлби и пошел к двери, молвив на прощанье:
— Я распоряжусь насчет комнаты, когда буду выходить из гостиницы. Вы, пожалуйста, не подходите близко к стойке администратора. Вас как бы не существует…
— Лидда?! — рассвирепел Харрингтон, сидевший в своем кабинете на втором этаже «Серых Колонн». — Да Палестина — это же минное поле! Мне это совсем не нравится…
— Мне тоже…
Карсон глядел из окна на иссушенный солнцем садик, железную ограду и на тихую, обсаженную деревьями улочку. Ему был прекрасно виден пропускной пункт, через который предстояло пройти каждому, кто хотел проникнуть в святая святых.
— Пожалуйста, повторите, что говорилось в последнем радиосигнале Лена Ридера…
— Он кратко описал, где именно в Боснии должна приземлиться «дакота». Насчет опознавательных знаков мы договоримся непосредственно перед посадкой: фрицы часто жгут костры, чтобы ввести наших летчиков в заблуждение. Какой странный обмен: оружие и боеприпасы на Линдсея! Впрочем, это дело тех, кто наверху. В следующий раз Ридер свяжется с нами, когда нужно будет вылетать.
— А где «дакота»?
— Она ждет в Бенинском аэропорту, оружие уже загрузили. Пилот знает, что ему нужно будет прилететь обратно в «Каир Западный».
— Харрингтон, вы переусердствовали. Я же сказал про Лидду, сказал совершенно серьезно. Сообщите пилоту новые инструкции.
— Хорошо. — Харрингтон поколебался. — А какое у вас впечатление о Тиме Уэлби? И когда он сюда приедет…
— Он не приедет. Уэлби остановился в «Шеферде», в шестнадцатом номере. Так ему захотелось.
— Боже мой! Что это за шуточки? Он должен быть ЗДЕСЬ…
— Знаю. — Карсон отвернулся от окна как раз в тот момент, когда слабый ветерок, непонятно откуда прилетевший, зашуршал тяжелыми занавесями. — С другой стороны, может, и хорошо, что он не проникнет в наш, что называется, нервный центр. Два моих человека знают его в лицо — они следили за ним из наемного экипажа, ведут наблюдение и заметят, если он покинет отель.
— И вы считаете, что это хорошая мысль? Да он же запросто может уйти из отеля полюбоваться достопримечательностями Каира или поглазеть на танец живота…
— И везде за ним будут следовать наши люди. Он сказал, что хочет оставаться инкогнито. Его поведение было вполне логичным. Давайте посмотрим, будет ли он на практике следовать тому, о чем заявлял…
— Вы до сих пор не сказали мне, что вы о нем думаете, — откликнулся Харрингтон.
Карсон помолчал, взявшись за ручку двери. Его бесстрастное умное лицо выражало сосредоточенность. Он явно взвешивал свои слова.
— Я бы с ним в джунгли не пошел, — сказал он и удалился.
Глава 38
На следующее утро ровно в восемь Уэлби снова постучался в двадцать четвертый номер. На час позже, чем накануне. И опять дверь немедленно отворил маленький костлявый мужичонка. Уэлби подумал, что он еще больше исхудал.
«Может он тут голодает?» — с кривой усмешкой сказал он сам себе.
— Есть новости? — спросил Влацек, едва они вышли на балкон.
— Я договорился насчет Лидды. Бог знает, как мне это удалось…
— Когда он прилетает?
— Понятия не имею. Вы хотите, чтобы я вам все подал на блюдечке с голубой каемочкой?
— С голубой каемочкой? — Влацек говорил тем же спокойным, монотонным голосом, но Уэлби внутренне содрогнулся, услышав следующие слова коротышки. — Надеюсь, это не шутка? У нас с вами очень серьезное дело. Что у него за маршрут?
— Из Югославии он полетит в Бенинский аэропорт, это в окрестностях Бенгази. А потом, после дозаправки, — в Лидду. Вас это устраивает?
— Значит, вы отправляетесь в Лидду…
— Да, сегодня. Из аэропорта «Гелиополис».
— Тогда ждите его в Иерусалиме. Отель «Шарон». Я буду…
— В двадцать четвертом номере. Я вполне способен запомнить такие простые вещи.
Они перекидывались вопросами и ответами, словно шариками в пинг-понге, каждый хотел, чтобы их свидание как можно скорее окончилось. Уэлби положил руки в карманы, высунув наружу большие пальцы. Он заговорил, не глядя на коротышку и не позволяя ему себя перебивать:
— Пока что я сделал все, что мог. Харрингтон в любой момент может ко мне зайти, так что, пожалуйста, выслушайте меня. Я не в состоянии гарантировать, что мне удастся остановиться в отеле «Шарон». Вполне вероятно, что пройдет очень мало времени между тем, как я узнаю о прилете Линдсея, самим его появлением и нашим совместным вылетом…
— Я же сказал: мне нужно два дня.
Влацек, казалось, не слушал. В левой руке он держал маленькую зеленую чашечку с турецким кофе, в правой — одну из своих вонючих сигар. Он то отхлебывал кофе, то затягивался сигарой и стоял, вперив вдаль свои карие, стеклянные глаза.
— Я постараюсь.
— Мне совершенно необходимо два дня.
Уэлби не ответил. Демонстративно наморщив нос, он дал понять, что ему не нравится запах сигар. Но на Влацека это не произвело впечатления. Уэлби заметил, что Влацек вообще не тратил сил зря. Тогда Уэлби решил перейти в наступление и поскорее закончить эту встречу.
— Вы считаете, что доберетесь до Лидды вовремя? Учтите, я вылетаю сегодня.
— Ну разумеется…
— Тогда хорошо. Я должен возвращаться к себе. Но вообще-то я не в восторге от того, что нам придется снова встретиться в одном отеле.
— Я — очень желанный гость в Каире…
— Но только не в компании со мной. Ладно, мне пора…
— Учтите: два дня, мистер Стэндиш…
Уэлби вышел из номера, соблюдая те же меры предосторожности, что и накануне. Быстро пройдя по коридору, он завернул за угол к своей комнате и был неприятно поражен. Возле его дверей стоял Харрингтон, он как раз занес руку, чтобы постучаться.
— Ах, вот вы где… — Майор предусмотрительно не назвал его по имени, ожидая, пока Уэлби вставит ключ в замочную скважину, откроет дверь и пригласит его войти. Когда Уэлби затворил дверь, Харрингтон принюхался и скорчил гримасу.
— Запах дешевых сигар… вернее сказать, вонь. Вы попали в дурную компанию. Не так ли?
— Внизу, в холле, витают самые разнообразные восточные запахи…
Этот шутливый, а на самом деле опасливый обмен репликами насторожил Уэлби.
Харрингтон был докой по части допросов. Уэлби знал этот стиль. Якобы небрежный вопрос, повисающий в воздухе. А затем — молчание, в результате чего подозреваемого так и подмывает что-нибудь ответить.
— Садитесь, — предложил Уэлби. — Не хотите ли кофе? Или чего-нибудь покрепче?
Харрингтон выбрал стул с жесткой спинкой, стоявший возле стола, накрытого толстым стеклом; Уэлби волей-неволей вынужден был усесться на другой стул, так что они оказались лицом к лицу. Словно на допросе.
— Нет, благодарю, — дружелюбно откликнулся Харрингтон. — Солнце только взошло. До двенадцати я не пью… так сказать, пока не настанет мой час… Ваш час, кстати, уже настал…