Когда я на улицу вышла, нужного автомобиля не было, хотя приложение показывало, что водитель меня ждёт. Выругалась нецензурно, позвонила ему, чтобы узнать, где таксист припарковался.
— Возле магазина не проехать, застрянем, — ответил он, — обойдите сбоку, я там жду на аварийках.
Мне было страшно. Очень.
Так бы шмыгнула сразу в автомобиль и поминай, как звали, но из-за непогоды и таксиста весь мой план полетел коту под хвост.
И мужика этого, преследователя, видно не было. Лучше бы он тут, на людях, появился, а теперь ожидай в любой момент со спины…
Я сумку к груди поближе прижала, нащупала в ней прохладный бок металлического баллончика. Как бы не нажать нечаянно.
Свернула в подворотню, до машины совсем недалеко. Здесь между двух домов узкий проход был, заваленный снегом, и ни одного, мать вашу, ни одного человека. Я уже видела яркий задний бампер такси, ускорила шаг, но на всякий случай обернулась.
А он шел следом.
Расстояние было небольшое, когда он успел так приблизиться? Голова опущена, руки в карманах, капюшон натянут так, что лица не видно, но одежду я запомнила.
Страшно, жуть, адреналин в крови играл. Кричать смысла не было, добежать до такси — успею ли? По снегу не набегаться.
В общем, я сделала то, что должна была. Достала баллончик из сумки, расстояние между нами как раз стало подходящим, и нажала, закрывая свободной рукой лицо.
Стрелял он струёй, и судя по воплям, я чётко попала туда, куда нужно. Мне было жутко, я пятилась, разглядывая, как он за глаза держится и орет, а потом развернулась и рванула к такси.
Никогда раньше я так быстро не бегала по сугробпм.
Под ребрами стучало, в ушах — тоже, на какой — то момент мне показалось, что я оглохла. Дернула заднюю дверь машины, даже не разбираясь, мое это такси или нет, и с силой захлопнула за собой:
— Там ко мне мужик пристать хотел! Гоните! — почти выкрикнула, ошарашив водителя. Он на меня смотрел через зеркало заднего вида, а я — в ту подворотню, откуда только что вылетела. Мне казалось, он побежит сейчас за мной, этот мужчина, и завалится в автомобиль.
А таксист, как назло, бесконечно медленно все делал: пристёгивался, заводил двигатель, с места отъезжал. Один плюс — заблокировал все двери, а я благополучно вниз по сидению стекла, чтобы головы моей видно не было.
Так себе маскировка, раз уж тут никаких других машин, кроме нашей не было, но я физически не могла оставаться в прежней позе, у всех на виду.
На секунду подумалось — может, прямо отсюда и на вокзал? Без вещей, только с деньгами. Автобусом можно уехать, паспорт не светить.
Но, все же, я решила, что сначала нужно домой.
Глава 18
Я попросила такси остановиться недалеко от дома.
Можно было сразу нырнуть в подъезд, но я решила осмотреться. Вдруг и не стоит домой заходить, а чесать сразу, пока не поздно…
Наверное, это было самым правильным решением, но не могла я так просто, не могла.
Не только в вещах было дело. В Лёше в основном. Стоило представить, что он вернется домой тридцатого, а меня нет. За день до Нового года…
При мыслях о муже защемило в сердце. Я когда решалась за него выйти, и не думала, что так привыкну. Мне нужно было просто фамилию поменять и паспорт. Чтобы не слоняться уже по белу свету, когда от разных городов, ставших на одно «лицо» становилось тошно. И теперь эта тошнота снова подкатывала, стоило лишь подумать, что опять — бежать. Но выбора не осталось, рассказать я ему тоже ничего не могла.
Ладно, разберемся.
— Вот тут высадите, — обратилась к водителю, рассчиталась с ним и вышла на улицу.
Руки прятала в карманах куртки, все ещё сжимая баллончик газовый. Казалось, только отпущу на секунду, как он сразу же пригодится. Лицо незнакомца я запомнила уж точно на веки вечные и надеялась, что он не окажется здесь быстрее меня.
Такой вариант я тоже допускала.
Во дворе за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все тот же дворник с лопатой, продвинулся вперёд на несколько подъездов. Дети снеговика лепили, машина мимо проехала, кто-то из соседей, номера примелькавшиеся.
С виду — спокойно все абсолютно, а тревожно. Я баллончик ещё сильнее сжала, он не холодный уже, от рук моих согрелся.
Двести метров последних самыми тяжёлыми оказались, прежде чем в подъезд войти, я снова озираться начала.
Дернула ручку, широко распахнула подъездную дверь, ещё с мгновение — другое стояла так, пока глаза не привыкли к полумраку. Шагнула в него с опаской, баллончик наготове, только руку протяни. В таком узком пространстве пользоваться им равно было самоубийству, но других защитных средств я не держала.
Что есть то есть.
Лифт гудел, больше никаких звуков. Я нажала на кнопку вызова, оглядела пролет между первым и вторым, где находились почтовые ящики, пусто. Я отошла на пару ступеней, чтобы в тот момент, когда откроется лифт, оказаться вне поля зрения.
Кабинка замерла на первом этаже, дверцы шумно разошлись в разные стороны. Тишина стояла абсолютная, я затаила дыхание, вглядываясь в прямоугольник света на полу.
Никого.
Я успела скатиться вниз, прежде чем дверцы снова захлопнулись, просунула ногу, а потом спешно нажала на кнопку этажа, выше своего на два, не на один.
Чужая лестничная площадка была незнакомой и не очень приятной, дом не новый и жители уже успели подгадить ремонт. Синие стены в маркерных надписях, в жестяной банке, приделанной к перилам, окурки.
Пахло сигаретами.
Я старалась идти мягко, почти касаясь спиной стен, но пуховик, как назло, шуршал своей синтетической тканью на каждом шагу. Жаль, что я не догадалась сразу ее снять, сейчас уже поздно, только шуму наделаю лишнего.
И сердце билось так громко, и я думала, что меня всенепременно должны услышать из-за него. Один шаг, второй, третий. Миновала один этаж и остановилась, вся обращаясь вслух.
Рука, сжимавшая баллончик, вспотела, во рту пересохло. Я осторожно перенесла вес с одной ноги на другую, заглядывая вниз через перила лестницы.
Сейчас как увижу, что кто-нибудь смотрит на меня в ответ…
Но там никого не было. Я выдохнула, но радоваться ещё рано.
Вставила ключ в замок, осторожно его поворачивая. Бесшумно все равно не выйдет, но резкое звуки били по нервам, я и заорать готова была в любой момент, ей-богу.
Замок поддался привычно туго, я переступила порог квартиры, не спеша закрываться, одна нога здесь, одна — все ещё в подъезде.
На первый взгляд дома меня никто не поджидал, насколько я могла видеть. От облегчения все силы меня покинули, я на банкетку присела.
Что дальше делать? И дома страшно, и за пределами квартиры тоже. Жаль, я не могу трансгрессировать прямо на вокзал. А ещё лучше — на южный берег, под пальму.
Куртку стянула, повесила ее на крючок, посмотрела на себя в зеркало и замерла. В отражении, за спиной чемодан.
Я его точно здесь не оставляла. И снова липкий страх, от которого волосы на затылке дыбом поднимались.
Все в квартире было так и одновременно не так, как я оставляла. Вещи сдвинуты чуть-чуть, газеты из почтового ящика — видимо, их рассыпали, а потом сложили, пытаясь придать форму аккуратной стопки, но не так, как это делал Леша.
Дверной коврик, даже он слегка сдвинут в сторону, не по плитке на полу.
Я прошла на кухню, в ванную, везде следы того, что здесь были люди, чужие.
Дом окончательно перестал быть надёжной крепостью.
Я посмотрела в глазок, площадка была пустая. Схватила чемодан, куртку, тянуть дальше уже некуда.
Записок никаких оставлять не стала, только ключи бросила вместе с мобильником на тумбочку. Вместе со всеми фотографиями, сообщениями от мужа, вместе со всем, что у нас было за пять лет.
Прости, пожалуйста, мой хороший.
Ты такого не заслужил совсем.
Слез не было, плакать я не умела. Вышла, развернулась, чтобы дверь закрыть на защёлку, поудобнее чемодан перехватила.
И из-за переживаний только в последний момент заметила, как за спиной мелькнуло что-то неясное.
Резкий захват, и на лицо, закрывая рот и нос, опустилась большая ладонь в кожаной перчатке.
Глава 19. Максим
— Не кричи, — шепнул Регине на ухо, — кивни, если не будешь, и я отпущу.
Отпускать не хотелось. Ее тело, даже укутанное в огромный пуховик, возбуждало. Я прижимал ее к себе, ощущая эрекцию. К счастью, головная боль поддалась таблеткам, и теперь я мог чувствовать что-то ещё, кроме нее. Например, вожделение.
Рядом с Региной становилось тяжело управлять собственными мыслями. Хотелось отдаться власти демонов, втолкнуть ее в квартиру, задрать пуховик, стянуть джинсы… Так, стоп, это не очередные фантазии, в которых я мог творить с ней все, что вздумается.
Это реальность, пусть и кажущаяся ненастоящей. Слишком сладко мне было.
Я дождался, когда Регина кивнет в знак согласия головой, и только после убрал ладонь от ее рта. Теперь, надеюсь, она не станет кричать на весь подъезд.
Регина развернулась, и мы оказались лицом к лицу. Так близко, в полутьме подъезда. Мне хотелось коснуться ее лица, нежной кожи щек, но я оставался неподвижным, дышал только глубоко, словно пытался запомнить запах ее духов. Удивительно, но она выбрала крепкий аромат, почти мужской или унисекс, я в этом не сильно разбирался. Но ей он удивительно шел. При всей своей внешней хрупкости, тонкокостности, она не была слабой. Напротив, я чувствовал ее внутреннюю силу, и этот контраст заводил ещё больше.
Она смотрела на меня, гневно сверкая глазами, готовая, несмотря на свое обещание, начать громко возмущаться. До того, как она откроет рот, оставались мгновения, но я опередил Регину:
— В твоей квартире были люди, — я знал это доподлинно, — внизу нас ждут. Уходить будем через крышу. Сейчас, молча и быстро.
Мне удалось ее сбить с толку. Она всё-таки приоткрыла рот, но ничего не сказала. Повела шеей, пытаясь заглянуть мне через плечо, потом перевела взгляд на чемодан, ручку которого сжимал до белизны в пальцах. Они контрастировали с темным пластиком, тонкие, аккуратные пальцы.