Обсуждать особо было нечего. Греки, солдаты империи, сами лучше других знали, что нужно было делать. Прежде всего незаметно покинуть город. Через десять миль взять у торговцев, с которыми договорились заранее, подготовленных лошадей. А затем двигаться на северо-восток, но не навстречу паломникам, направляющимся в Иерусалим, а тихими окольными дорогами. С оружием и съестными припасами подождать в одной из долин остальных. Позже, в другой долине, встретиться и договориться с воинами из Сирии. Не показываться, пока не прибудет Афер и не отдаст приказ к выступлению.
Разговаривая с воинами, Афер время от времени поглядывал в сторону выхода из зала. Клеопатра все еще была у Пилата. Когда же она наконец появится? Не спуская глаз с дверей, он продолжал беседовать с центурионами. Его не оставляла мысль, сможет ли он выполнить столь ответственное задание.
Эта мысль, целый рой мыслей, заставляла его сердце учащенно биться. Казалось, его лихорадило, и теплый воздух, вместо того чтобы согревать, холодил его щеки. Аферу хотелось кричать, бегать, залезть на дерево, спрятаться в нору, закрыть лицо руками, завыть… Но он всеми силами сдерживал себя, стараясь скрыть будоражащие его чувства, и ему удалось не показать своего напряжения. Он спокойно ходил между шатрами, разговаривал с мужчинами, давал советы и указания.
Потом он постоял возле часовых, охранявших ворота, раздумывая, уйти ли ему или продолжать наблюдать за выходом, чтобы не пропустить Клеопатру.
«Как хочется вина, — подумал он, — и свежего хлеба. Не того, что пекут из плохо перемолотого зерна и кормят им воинов, а теплого мягкого хлеба. И не того уксуса, которым жадные повара поят когорту, выдавая его за вино, а настоящего вина. А потом думать, пить и есть… Всю ночь. На следующее утро покинуть город. Или нет… Сначала к царю, к Никиасу, а потом в пустыню, в свое будущее».
Скромно покрыв платками головы, Таис и Арсиноя, видимо, прогуливались по городу. Теперь они возвращались через сводчатый проход крепости, смеясь и болтая.
— Можно вас на одно слово? — спросил он.
— Почему только на одно? — Таис улыбнулась. — Княгиня все еще у прокуратора?
— Да, в том-то все и дело. Мне необходимо с ней поговорить, когда она освободится. Но сейчас мне нужно кое-что купить. Вы не могли бы ее попросить, чтобы после захода солнца она подождала меня в крепости? У себя или в коридоре.
Арсиноя развязала концы платка и распустила свои темные длинные волосы.
— Мы ей передадим. Речь идет о каких-то тайнах?
— Об ужасных тайнах. — Афер рассмеялся. — Увидимся позже.
Облегченно вздохнув, он вышел из крепости. Почти выбежал. Быстрым шагом он шел по улицам, почти ничего не видя, не слыша и не чувствуя. По пути он нечаянно задел нескольких прохожих, но даже не заметил этого. Настолько он был погружен в пенящийся поток своих мыслей.
— Мой дорогой закадычный друг, — произнес вдруг кто-то рядом с ним. — Что привело тебя, язычника, в священный город?
На мгновение у него закружилась голова. Он почувствовал, будто его вырвали из бешеной гонки и резко остановили. Как бы ища помощи, он схватился за руку окликнувшего его человека, едва не толкнув того.
— Элеазар! — воскликнул он. — Ты здесь? Я думал, ты в Александрии.
— Ты сломаешь мне руку.
— Прости. Это я от радости, что вижу тебя.
— Ну да. Скорее похоже на попытку раздавить меня. — Элеазар усмехнулся и поправил свою длинную накидку. — Но скажи, что ты здесь делаешь?
— У тебя сейчас срочные дела?
— А что такое?
— Составь мне компанию. Давай выпьем вина и поболтаем.
— Ах вот как! Тяжелая задача, нечего сказать. И где, например?
— Пойдем. Я хочу купить хорошего вина и свежего хлеба. А потом в крепости…
— В крепости? — Элеазар покачал головой. — Ты с людьми прокуратора? Они же не пропустят еврея.
— Если ты пойдешь со мной, они тебя пропустят.
Элеазару было чуть больше тридцати. По собственной оценке, он был «хорошим врачом и еще лучшим бродягой». Он происходил из семьи толкователя священного писания. Его отец, глубокоуважаемый в Иерусалиме фарисей, был еще жив, но они с сыном, по утверждению Элеазара, друг для друга не существовали. Элеазар хотел повидать мир, побывать за пределами Иерусалима и его окрестностей. Он стремился узнать больше, чем предписывали религиозные каноны, какими бы священными они ни были. Родственники матери из еврейской общины в Александрии обеспечили молодому человеку возможность учиться у лучших эллинских врачей города. После окончания учебы он путешествовал по империи, предпочитая места, где проживали евреи.
— Евреи тоже болеют, — говорил он, — но из-за своих глупых предрассудков не хотят лечиться у языческих врачей, а среди евреев хороших медиков пока не так уж много. Кроме того, всем известно, что римские и эллинские врачи не всегда хотят лечить евреев.
Где только не побывал Элеазар! Кирены, Лептис, Утика, Сига, Волубилис, Тингис… Через море он отправился в Иберию, посетив Гадес, Кордубу, Новый Карфаген, Таррако. Галлия и Италия, древние города Великой Греции. Потом из Сиракуз молодой врач поехал в Коринф и Афины… Три года назад случай привел его в Кафар Нахум, где он обменивался знаниями и жизненным опытом с Адонисом. Там он и познакомился с Афером. С тех пор Элеазар еще раз приезжал в Кафар Нахум и однажды в Магдалу, где Афер сам его навещал. Год назад они встречались в Иерусалиме и дважды Афер бывал у него в Кесарии. Тогда Элеазар утешал богатую молодую вдову, лечил моряков и смотрел на море.
Для Элеазара не было проблемой купить самое лучшее вино. Он настоял на том, что платить будет он.
— Ты знаешь, — произнес он с усталой улыбкой, — вдова хотела снова выйти замуж, а так как я для этого не гожусь…
— Почему это не годишься?
— Ах, это затрудняет путешествия. Короче говоря, она сделала мне роскошный прощальный подарок и вышла замуж за одного судовладельца, у которого есть не только десять кораблей, но и три дома. Я думаю, прощальный подарок должен был поспособствовать моему скорейшему исчезновению с ее горизонта.
— Я знаю многих, кому бы заплатили, чтобы они испарились. Но ведь не у каждого есть столько денег.
— Вот в том-то и беда.
Элеазар заплатил не только за хорошее сирийское вино, но и за слугу, которого торговец послал отнести тяжелую амфору в крепость.
Незадолго перед заходом солнца они нашли Клеопатру, Таис, Арсиною, Мелеагра и Леонида в одной из отведенных им комнат. Они сидели, пили воду, ели фрукты и беседовали. Их разговоры крутились вокруг Деметрия, событий в Иерусалиме и пустыне. Они болтали об особенностях верблюдов и причудах богатых александрийцев.
— А где Нубо и Перперна? — спросил Афер, после того как представил остальным Элеазара.
— За городом, — ответил Леонид. — Его лицо слегка помрачнело.
— Что им нужно за городом?
— Они хотят переночевать в шатре вблизи склада Бошмуна и закупить у финикийца и других торговцев все самое необходимое.
Элеазар почесал затылок.
— Судя по вашему виду, вам нужно обсудить что-то важное, не так ли?
— Очевидно. — Афер колебался. Затем он попросил врача подождать немного в соседней комнате.
— Почему у вас такие мрачные лица? — спросил он, когда Элеазар вышел.
Не церемонясь, Мелеагр грубо схватил его за плечи.
— Нам никто ничего не говорит, — сказал он озлобленно. — По крайней мере, ничего конкретного. Но все выглядит так, будто ты, Нубо и старик собираетесь завтра что-то делать, не считаясь с нами, хотя это касается нас и Деметрия.
— Послушай, отпусти меня! Да, мы собираемся кое-что предпринять, но об этом мы поговорим только тогда, когда будем далеко отсюда.
— «Мы»? Кто это «мы»? — спросил Леонид. — Если дело касается Деметрия, то я настаиваю, чтобы Мелеагр и я входили в их число.
Мелеагр кивнул.
Афер бросил взгляд на Клеопатру, как бы ища помощи.
— Что ты успела им рассказать? — спросил он. — И о чем догадался Мелеагр?
— Ничего и все, но никаких подробностей. — Она мягко улыбнулась. — Ты не запретишь им поступать так, как они хотят. Деметрий их друг, а не только господин.
— Вы не знаете, во что вы собираетесь ввязаться.
— Я когда-то был хорошим лучником, — сказал Мелеагр. — Нужно, конечно, немного потренироваться, но… А Леонид с пятидесяти шагов попадает в пятно на шкуре убегающей антилопы.
— Он говорит правду, — подтвердил Леонид, широко улыбнувшись.
— Вы можете ухаживать за лошадьми и промывать раны, если уж на то пошло, — пробурчал Афер. — Я вас ненавижу. — При этом на его лице не было никакого недовольства.
— Нам доставать лошадей?
— Ни вам, ни тем двоим этого делать не нужно. А почему вы вообще не с ними?
— Мы хотели сначала поговорить с тобой.
— Завтра утром мне необходимо еще кое-что уладить. Я думаю, где-то около четырех мы можем отправляться. Пешком. Лошадей и все остальное, что нам понадобится, мы получим за городом. Нубо и Перперна сказали, что они собираются делать дальше?
— С утра они будут ждать тебя здесь, — ответил Леонид. — Что еще нам нужно знать?
— Обо всем остальном вы узнаете по дороге. — Афер тихо вздохнул. — Мы с моим старым приятелем собрались выпить вина, поговорить… Не хотите ли вы к нам присоединиться? Только держите языки за зубами. Ни слова о наших планах, делах и тому подобном.
— Мы привыкли не болтать лишнего, — смеясь, заявила Таис.
— И умеем прозрачно намекнуть, если нельзя сказать прямо, — хихикнула Арсиноя.
— Хватит! — Голос Клеопатры прозвучал довольно резко, и Арсиноя театрально приложила руку ко рту.
Афер пошел в свою комнату. Элеазар стоял у окна, вглядываясь в надвигающуюся ночь.
— Не думал, что все так выйдет, — сказал Афер извиняющимся тоном.
Элеазар повернулся. В сгустившейся темноте не было видно его лица, но голос прозвучал весело:
— Все всегда бывает иначе, чем намечается. Не переживай. Будут пить все присутствующие? Но учти: на каждого придется меньше. Я боюсь, мой дорогой, что ты останешься ужасно трезвым.