— Что вы ищете, леди? — с гавайским акцентом спросил мужчина.
— Мне нужен приют для животных. Внезапно выяснилось, что я должна уехать, и надо найти, кто бы присмотрел за животными в мое отсутствие.
Мужчина сказал, что знает такой приют недалеко от аэропорта. Вместе они нашли в книге нужный телефон. Дана позвонила и попросила ответившую женщину не закрываться и дождаться, когда она подъедет. Та заверила ее, что это не проблема — приют расположен за ее домом. Двадцать минут спустя Дана подкатила к усадьбе с раскачивающимися на ветру пальмами и лужайкой, где были припаркованы две машины. Густая тропическая растительность почти скрывала блочный домик. Вышедшая к ней женщина пообещала, что за Леонардо и Фрейдом будет надлежащий уход. За домом находилась огромная площадка, где Фрейд мог гулять и бегать. И все же Дана не могла отделаться от чувства, что животных она бросает в тюрьму.
— Я не знаю точно, когда вернусь за ними, — сказала Дана, вручая женщине кредитную карточку.
Та ободряюще улыбнулась:
— Неважно. Когда бы вы ни вернулись, они будут вас здесь ждать.
Дана обняла Леонардо, прижала его к лицу. Потом, наклонившись, потрепала за морду Фрейда. Пес выглядел грустным, шерсть на нем была беспокойно взъерошена.
— Не волнуйся, мальчик, — сказала Дана. — Я приеду за тобой. Я не забуду и не оставлю тебя, Фрейд. — Она погладила его, прижала к себе, чувствуя прикосновение теплой собачьей морды к своему лицу. Потом встала и направилась к джипу. Оглянулась. Женщина стояла в дверях рядом с Фрейдом, держа на руках Леонардо.
Отъехав от приюта, Дана сделала остановку возле телефона-автомата на парковке какого-то фастфуда. Она позвонила в полицию и сообщила о смерти Уильяма Уэллеса. Поспешно повесив трубку, она поехала в аэропорт. Едва войдя в здание аэропорта, она тут же навела справки в билетной кассе. Там ей сказали, что на все предыдущие рейсы дополнительных пассажиров не брали. Последний рейс на Сиэтл — ночной, отправляется в полночь. Будут ли места, выяснится перед самым отлетом.
Дана устроилась в кресле, приготовившись ждать, наблюдая, что происходит вокруг. Час спустя объявили посадку, и Дана уже смирилась с тем, что ей предстоит длинная ночь в аэропорту.
Но кассир вдруг поискал ее взглядом и жестом предложил подойти.
— Вам повезло, — сказал он. — Вам достался последний билет.
33
Пассажиры спускались по трапу усталые, неверной походкой и тяжело, как стадо в коровник, шли к воротам терминала. Дана неспешно оглядывала людей вокруг. Шедшая впереди нее женщина в майке, шортах и шлепанцах, ступив на трап, зябко поежилась от перепада температуры градусов в сорок. Возле трапа стояли двое крепких мужчин в одежде, похожей на форменную, — синих брюках и белых рубашках с коротким рукавом. Рядом стоял еще один — похудощавее; одет так же, но на плечах еще и спортивная синяя куртка из синтетического материала. В руках он держал рацию. Когда, взглянув на Дану, он что-то сказал по рации, Дана ощутила еще большее беспокойство.
Она уронила сумочку, вывалив на землю ее содержимое, в том числе и свой самолетный ужин — сандвич с ветчиной в обертке, упаковку с горчицей и недоеденный «сникерс». Наклонившись, чтобы поднять вещи, она незаметно вытащила из кармана серьгу. Собрав все, она выпрямилась и продолжила путь.
Человек в куртке шагнул к ней.
— Дана Хилл?
— Да, — сказала она.
— Будьте добры, пройдемте с нами.
— С вами? А кто вы?
— Секьюрити аэропорта.
Она улыбнулась словно бы невзначай.
— Зачем это я вам понадобилась?
— Это весь ваш багаж? — Мужчина указал на ее небольшую дорожную сумку через плечо.
— Да.
— Так пройдемте?
— А вы не скажете, в чем, собственно, дело? — спросила она, на этот раз постаравшись придать голосу внушительность.
Человек в синей куртке по-прежнему вежливо, но твердо сказал: «Прошу вас» и сделал приглашающий жест.
Она перевела взгляд на двух других агентов — вид их ясно говорил, что выбирать или противиться ей не приходится. Если она начнет кричать, возмущаться, ссылаться на свой статус адвоката, этим она только привлечет к себе внимание и вызовет лишние подозрения.
— Хорошо, — сказала она.
Вслед за двумя охранниками она прошла по терминалу, флуоресцентные лампы которого освещали все кругом ярким дневным светом. Она чувствовала холодную испарину на лбу. Секьюрити привели ее к неприметной двери, и человек в куртке ее открыл, пропуская Дану вперед. В комнате с белеными стенами, в которой она очутилась, стояли лишь деревянный стол и два стула. Человек в синей куртке предложил ей сесть. Она села, положив ногу на ногу и изображая спокойствие, хотя сердце ее колотилось. Пульс она чувствовала даже в подмышках.
— Можете вы мне объяснить наконец, в чем дело? — опять спросила она.
Мужчина потер пальцем усики, которые были чуть темнее его седоватых волос.
— Разрешите мне осмотреть вашу сумку?
Дана пожала плечами и, сняв сумку с плеча, отдала ее незнакомцу. Он открыл сумку и ознакомился с содержимым.
— Ручную сумочку не покажете?
Она отдала ему и сумочку. Он вытащил оттуда ее билетный ярлык, удостоверение водителя. Затем очередь дошла и до недоеденного «сникерса».
— «Завтрак чемпионов», — с улыбкой заметила Дана.
В ответ мужчина вежливо улыбнулся и вышел из комнаты с ее ярлыком, удостоверением и пакетиком из оберточной бумаги, который подарил ей Уильям Уэллес. Дана увидела громоздившуюся до самого потолка камеру в углу. Не надо было звонить в полицию на Мауи. Лучше бы она подождала до возвращения в Штаты. Неужели новость о гибели Уэллеса могла распространиться так быстро, что владельцы ювелирной лавки успели сообщить полиции о визите женщины, интересовавшейся адресом Уэллеса?
Дверь напротив вновь приоткрылась, и вошел человек помоложе, в форме, сшитой из более качественной материи; в руках он нес ее удостоверение, ярлык и пакетики из оберточной бумаги. Вид у этого мужчины был более лощеный, а в повадках чувствовалась профессиональная выучка.
— Простите, что заставил вас ждать, мисс Хилл.
— Ничего, только я хотела бы поскорее отправиться домой. Полет был долгим, а скоро утро.
— Я постараюсь задержать вас не надолго. Я Дональд Холлас из Службы экономических преступлений.
Взяв стул, он сел напротив нее.
— Вы полетели на Мауи и в тот же день вернулись?
Она хмыкнула, несколько успокоившись.
— Так вот в чем, оказывается, загвоздка! Неужели вы заподозрили во мне наркокурьера, агент Холлас?
Когда он никак на это не отозвался, она ответила на поставленный вопрос:
— Да, я летала на Мауи.
— На один день?
— Да, на один день.
Он оторвал взгляд от своего блокнота.
— Зачем?
— По делу, — небрежно сказала она.
Холлас кивнул.
— Какого рода было это дело?
— Я адвокат, — сказала она, лихорадочно соображая, что бы такое сказать. — Кое-кто из клиентов моей фирмы имеет интересы на островах. Я изучала юридическое и налоговое состояние собственности на Гавайях, которую собирается приобрести один клиент.
Мужчина откинулся на спинку стула.
— На какую фирму вы работаете?
— «Стронг и Термонд». Разрешите? — Она потянулась к сумочке, вытащила и вручила мужчине визитку.
— А наименование фирмы с интересами на Гавайях?
— Этого я вам сказать не могу.
Изучавший ее визитку Холлас вскинул на нее глаза:
— Почему же?
— Это дело конфиденциальное. Мы бы не хотели, чтобы об этом узнали конкуренты.
— Вражеское окружение?
Дана улыбнулась.
— Именно.
— А чем занимается эта фирма, скажете?
— Нет.
Губы мужчины сморщила легкая улыбка.
— Это тоже конфиденциально?
Дана покачала головой:
— Просто я сама точно не знаю, чем они там занимаются. Это дочерняя компания дочерней компании, и я подозреваю, что истинного владельца установить не так-то просто. Документов там целая куча, а в чем состоит бизнес — понятия не имею. В нашей фирме я всего лишь имею долю, агент Холлас. А это значит, что занимаюсь я лишь черновой работой.
— И ваше дело на Мауи заняло всего один день?
— Уделить ему больше времени я не смогла. Впереди меня ждут бессонные ночи, телефонные переговоры и, если сделка состоится, новые поездки для ее окончательного завершения.
Холлас откинулся на спинку стула, постукивая пальцем по билетному ярлыку.
— И при этом вы купили билет только в один конец. Зачем же было делать так, если вы намеревались вернуться в тот же день?
Такой поворот Дана не предусмотрела, но она всегда отличалась самообладанием:
— Я не знала, сколько времени у меня это займет. Мне посчастливилось провернуть все, что от меня сейчас требовалось, за один день. Мой муж тоже адвокат, агент Холлас, и сейчас он в трехнедельной командировке в Чикаго. Как я уже сказала, вылететь мне пришлось неожиданно. А у нас трехлетняя дочка. Оставлять ее, когда и отца дома нет, я очень не люблю.
Холлас подвинул к ней через стол ее билетный ярлык.
— Моим ребятам четыре года и пять лет. Я знаю, каково это.
Он поднял подаренный ей Уильямом Уэллесом пакетик, открыл, поднес к носу.
— Это чай, агент Холлас.
Холлас потряс пакетик, вытащил оттуда щепотку сухих листочков.
— Верно. Чай. — Встав, он протянул ей пакетик. — Простите, что задержал вас. Благодарю за сотрудничество.
Дана взяла пакетик и сунула его в сумочку.
— Значит, мне можно идти? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос этот прозвучал легко и как бы между прочим.
Холлас кивнул.
— Да, вы можете идти. — Он потянулся к недоеденному «сникерсу». — А это я выброшу.
— Нет! — вскричала Дана и тут же поправилась: — Я с обеда ничего не ела и боюсь, что найти, где бы поесть среди ночи, не так-то просто.
— Ладно. — И Холлас вернул ей «сникерс».
Выйдя от него, Дана чуть было не бросилась бежать, но поборола в себе это желание. Несмотря на все усилия, ей не удавалось отделаться от параноидальной подозрительности: ведь теперь она была уверена, что за ней следят. Служащий, тащивший через терминал мусорную урну, при виде ее отвел глаза. Носильщик на своей тележке, проезжая мимо, ощерился и кивнул ей. Человек возле телефона-автомата проводил ее взглядом, а затем отвернулся и сказал что-то в трубку. В середине коридора она заметила табличку дамского туалета. Задыхаясь, чувствуя головокружение, она поспеш