Глупо, все получилось очень глупо... Она разрыдалась, он закурил. И молча слушал «лав стори» семьи Олениных, которую она изливала на него до утра, сморкаясь и исходя слезами.
— У тебя двое детей? И такие большие? — изумился он, разглядывая фотографии мальчиков. — Ты показалась мне совсем юной...
...Вот так, Сереженька! Я показалась ему юной и беспечной. А я почти сорокалетняя женщина, обремененная двумя детьми и горем. И кому нужны чужие проблемы ? Во всяком случае, не таким Ален Делонам. Он ушел явно разочарованным, взяв для приличия телефон. И конечно, не позвонил. Я рассказываю тебе об этом, потому что знаю, что ты желаешь мне счастья.
Но неужели для того, чтобы не остаться одной, неужели для этого необходимо прыгать в койку в первый же день знакомства? Неужели нельзя было подождать, чтобы я хоть чуть-чуть привыкла, приручилась... Какую ерунду я пишу! С тобой мне хотелось прыгнуть в койку именно с первого дня, с первой минуты знакомства!
Сама виновата. Просто нельзя знакомиться на улицах. Этому еще мама в детстве учила. Как же я забыла, а, Сережка? Ты смеешься...
Хлопнула входная дверь.
— Ма, ты дома?
— Митя?
Марина вскочила, бросилась в прихожую. Сын стаскивал здоровенный рюкзак. По квартире распространялся густой запах леса, костра, дыма.
— Господи, чумазый какой! Немедленно в ванную! Сейчас я ее сполосну и наливаю воду. А ты раздевайся.
Митя, бросив рюкзак в прихожей, кинулся на кухню, к холодильнику. Отыскав кастрюльку с котлетами, схватил сразу две, откромсал от буханки ломоть хлеба, намазал маслом, обложил с двух сторон котлетами, пытаясь немедленно запихнуть все это в рот. Попутно увидел раскрытую тетрадь, подошел, пробежал глазами строки, написанные красивым, ровным почерком. Только кое-где размазанные пятна шариковой пасты. Опять плакала.
— Ты где? — крикнула Марина из ванной.
— Иду, ма! Я такой голодный!
— Чудовище! Кто же ест всухомятку! Сначала ванная, потом ужин!
— Ага! Утром стулья, вечером деньги. Но деньги вперед! — Он подошел к матери, уткнулся в плечо. — Я по тебе так соскучился, мам!
— И я по тебе, — Марина взъерошила светлые волосы. — Иди мойся. Я тебе пенку душистую налила. Белье положила. Полотенце твое любимое, с тиграми. Ну, дуй, турист! А я пока поджарю картошку.
— А мясо? — с надеждой в голосе спросил юный Робинзон.
— Разумеется.
— А где Санька?
— В кино ушел. Скоро вернется.
Сын скрылся в ванной. Марина прошла на кухню, захлопнула тетрадь, убрала ее в ящик стола.
Через полчаса благоухающий, чистый, словно с рекламного ролика, Митька уплетал поджаренную до хрустящей корочки картошку, резал мясо, то и дело норовя схватить его прямо руками, за что тут же получал звонкий шлепок.
— Ну, рассказывай!
— В общем, все было так здоровски!
— Только ваш класс был?
— Ты что! Вся школа. То есть весь лицей. Это же слет туристический! И выпускники некоторые были.
— Спали в палатках?
— Нет, гнезда вили. Прямо на деревьях.
— Не хами матери!
— А ты не говори глупости.
— Просто я волнуюсь! Дождь же был. Всю прошлую ночь!
— Ерунда! У нашего Максимыча самые лучшие палатки. Легкие, с двойным верхом. Такие классные!
— У кого? У классного руководителя?
— Ну да, у Юрия Максимыча. У них же целый клуб туристический. И он там заправляет. Он вообще лучший учитель в городе, представляешь? По прошлому году. Среди его выпускников столько всяких людей видных. И музыканты есть. И даже банкиры. Они ему спонсорскую помощь оказывают. Так что у нас снаряжение самое лучшее.
— Что же вы там делали два дня?
— Ой, ну много чего. Конкурсов было тьма. Спортивное ориентирование, потом рыбу удили, потом еще там всякие... Мы почти во всех побеждали, представляешь? Максимыч все знает: как то лучше сделать, как это. Костер разводить научились. Первую помощь оказывать при всяких травмах. Песни пели. Он и петь может под гитару. Но давал другим, сам не пел. Он вообще такой... Вот бы тебя с ним познакомить! — без перерыва закончил он.
— Через неделю родительское собрание. Вот и познакомимся, — улыбнулась Марина.
— Да, — вздохнул Митя, — он меня ругать будет. У меня уже две пары по алгебре.
— Плохо. Но не смертельно. Конечно, ты в своей прежней школе районного масштаба привык пятерки получать. Уже и ни за что, просто за фамилию. Не может же Дмитрий Оленин не знать алгебру! А здесь все придется заново. И совсем на другом уровне. Так что надо учиться заново! И двойки исправлять!
— Ага. А по утрам делать зарядку.
— Совершенно не возбраняется.
— А когда заходишь в дом, нужно здороваться.
— А когда уходишь — прощаться.
— Ма, я в осенний поход пойду! На осенние каникулы.
— Куда?
— В Карелию. А зимой — в Хибины. А летом на Алтай. Пойду?
— Посмотрим. Может, тебя еще и не возьмут. У вас двоечников берут в походы?
— Ну ла-а-адно! Максимыч парней всех берет. Это девчонкам нужно еще постараться.
— Что ж так?
— Так а какая от них польза в походе? Нести ничего не могут. Нытье сплошное...
— Откуда ты знаешь? Разве ты с ними ходил уже?
— Максимыч сам говорил.
— Прямо при девочках?
— Нет, конечно. Он к нам в палатку приходил посидеть. Ну, в гости. И рассказывал про походы. Так интересно. Зимой — на лыжах. Летом — на байдарках. Вообще, я так рад, что поступил туда! Ты такая молодец, что меня туда засунула!
— Здрасте! Ты сам себя засунул. Сдал экзамены и поступил.
— Все равно. А Максимыч он такой... Он бы тебе понравился! Вот бы вас познакомить!
— Боже мой, Митька, ты опять за свое! Да не нужен мне никто! Все они...
— Нет, он не такой, как все! Он совсем особенный. Очень умный и веселый. И ты бы ему понравилась, ты же у меня тоже совсем особенная!
— Он вообще женат был когда-нибудь?
— Не. Говорят, у него мама очень долго болела. Лежачая была. И он за ней ухаживал. Ну и не успел жениться. А потом мама умерла, а все тетки уже замуж повыходили.
Марина рассмеялась:
— Ладно, это все пустые разговоры. Поел? Иди разбирай свой рюкзак. Я машину запущу, а то весь дом дымом пропах.
— Привыкай, женщина! — весело отозвался Митька.
Вот юный нахал! М-да... Походы — это, конечно, интересно. Но на какие деньги его туда отправлять? Такая статья расходов семейным бюджетом не предусмотрена. На заработанное летом куплен компьютер. И к школе нужно было столько всякого накупить...
Ладно, это еще не завтра. Будем решать проблемы по мере их поступления...
Глава девятая ТЬМА В ТОННЕЛЕ
В кабинете Турецкого собрались члены оперативно-следственной группы.
Министерство внутренних дел представлял генерал Грязнов, МУР — оперуполномоченные Василий Алексеевич Колобов и Шура Фонарев. От Генпрокуратуры в группу были включены Левин, Кирилл Безухов. Присутствовали и эксперты. На них-то и обратил взор Турецкий.
— Давайте первые итоги. Что нам скажет криминалист?
Прокурор-криминалист Альберт Александрович Зуев начал докладывать обстановку:
— На месте преступления, по адресу Таврическая улица, дом восемь, обнаружены следующие вещдоки: окурок сигареты «Парламент», свежачок, с четкими отпечатками пальцев и остатками слюны. Это на лестничной площадке. И в самой квартире Новгородского тоже свежий окурок того же «Парламента». На окурке в квартире обнаружены «пальчики» убитого. Но! Капиллярные узоры на лестничном окурке соответствуют «пальчикам» на ригельном замке квартиры и отличаются от капиллярных узоров убитого.
— Вот как?! Получается, что некто, кто курил на лестничной клетке, затем закрыл дверь квартиры Новгородского рукой?
— Возможно.
— Но в самой квартире было еще одно лицо?
— Да. Скорее всего, женщина.
— Почему?
— Найден черный волос длиной тридцать сантиметров.
— Вот как? Интересно... Каким оружием совершено убийство?
— Поскольку на месте преступления найдены гильзы-девятимиллиметровки, убийство могло быть совершено и «макаровым», и ТТ и какой-нибудь игрушкой зарубежного производства. Той же береттой.
— Еще что-нибудь есть?
— Да. След обуви в прихожей. Мужской ботинок. Сделаны гипсовые слепки. Больше ничего интересного.
— Спасибо, Альберт Александрович. Каковы данные судебно-медицинской экспертизы?
Судмедэксперт откашлялся, начал читать:
— Смерть гражданина Новгородского Георгия Максимилиановича, пятидесяти пяти лет, наступила седьмого ноября две тысячи третьего года. Убийство произведено огнестрельным оружием, а именно пистолетом или револьвером, калибр девять миллиметров. Причина смерти — острая, несовместимая с жизнью кровопотеря. Все три ранения являются прижизненными. Причем одно из них — в левое бедро — вызвало повреждение бедренной артерии, что и привело к смерти.
Эксперт оторвался от бумаги, взглянул поверх очков на Турецкого.
— Короче, мужик истек кровью. В течение каких- нибудь пяти—семи минут потерял не меньше литра. Продолжаю, — он опять уткнулся носом в бумагу. — На вскрытии обнаружены признаки острой массивной кровопотери, а именно: значительное скопление крови в рыхлой клетчатке нижней трети левого бедра; малокровие внутренних органов; запустение артериальных и венозных сосудов; бледные трупные пятна. Вслед за разрывом бедренной артерии у погибшего начал развиваться шок, о чем свидетельствует мраморная окраска кожи. Два других ранения — в мошонку и нижнюю треть живота — последовали после выстрела, вызвавшего повреждение бедренной артерии.