— Не знаю. Мы ее семейную жизнь не обсуждали. Она не жаловалась. А я не расспрашивал. Зачем мне чужие проблемы? Думаю, как спутник жизни он ее устраивал. Он был достаточно спокойным человеком, внимательным мужем. К тому же очень много времени уделял ее сыну, его воспитанию. Согласитесь, для женщины это очень важно.
— Соглашусь. И что ее сын, платил ему любовью?
— Да, Костя был очень привязан к Новгородскому. Но... Не знаю, поможет ли это вам... Когда они были в Египте, что-то произошло. Один раз, буквально на второй-третий день путешествия, она мне позвонила оттуда почти в истерике... Трудно было понять что - либо. Она была пьяна... И что-то все выкрикивала.
— Что именно?
— Что-то нечленораздельное, оскорбительное в адрес мужа.
— А точнее?
— Точнее я вам ничего сказать не могу. Она и сама ничего толком не объясняла. Только плакала и бранилась.
— Странно. Уехала отдыхать вдвоем с сыном. Чем же ей муж насолил?
— Вот именно... вдвоем с сыном, — задумчиво проронил Бондаренко.
— А по приезде она ничем с вами не делилась? Чем же прогневил ее муж?
— Когда Вера вернулась, как вы знаете, мужа уже в живых не было. Так что все претензии к нему остались в прошлом. Если они вообще были.
— Вы не ответили на вопрос.
— Нет, она мне ничего не говорила... Что-то голова у меня болит. Наверное, опять температура поднимается. Я, с вашего разрешения, градусник...
— Мы, в общем-то, закончили. Благодарю вас. Если возникнет необходимость, я вас еще побеспокою.
— Буду рад вас видеть.
— Это я буду рад вас видеть. У себя в кабинете, — осадил хозяина Турецкий.
Глава двадцать пятая ОБОРОТЕНЬ
31 августа 1999 года
Дорогой Сереженька!
Как давно я тебе не писала! Как давно с тобой не разговаривала. Ты, наверное, думаешь, что я тебя потихоньку забываю. Это не так. Просто суета, множество всяких дел, хлопоты, хлопоты... И никак не сесть за дневник.
Вот и пролетело лето. Второе лето без тебя. Наши материальные дела не так уж плохи: в августе я и мальчишки съездили в Крым, в Коктебель. Я водила их по нашим местам, рассказывала о наших походах, пела наши песни. Митька немного успокоился...
С ним что-то произошло, Сережа. Не знаю, что именно. Вообще ничего не понимаю. Весь учебный год, который начинался для него так тяжело, шел по восходящей. Он все лучше и лучше учился, все увереннее себя чувствовал. Максимыч столько тепла, души, времени отдает детям — это просто удивительно! И особенно он привязался к Митьке, что как раз не удивительно — он ведь у нас замечательный мальчик. И Митька полюбил его, как отца. Как тебя, Сережа! Санечка изначально меньше переживал твой уход... А вот Митька — очень. На разрыв сердца. Я очень радовалась, что рана, связанная с утратой, потихоньку затягивается в его сердечке. Он хорошо закончил десятый класс. В июле ушел с классом в поход. И не рядовым членом экспедиции, а финансовым директором! Может, это первый шаг к будущей карьере олигарха? Смеюсь. Какой из Митьки олигарх? Последнюю копейку отдаст...
В общем, они уехали на Алтай. Почти на целый месяц. Мама с Санечкой были на даче. Я вкалывала на трех работах. Лето — самое время зарабатывать деньги. Все было хорошо.
Но Митька вернулся из похода такой непоправимо несчастный, такой... как в воду опущенный. И я ничего не могла от него добиться. Как ему нужен был в этот момент мужской разговор! Но тебя с нами нет. Может быть, он безответно влюбился? Первая любовь, да еще несчастная — это очень сильное переживание. Сколько я ни пыталась разговорить его — безуспешно. Он уходит в себя, как улитка в раковину. В Крыму чуть-чуть оттаял, отошел. А сегодня вечером, когда я повесила на плечики отглаженные костюмы — ему и Санечке, он опять помрачнел. Мама привезла с дачи два шикарных букета. И вдруг Митька заявляет, что цветы в школу не понесет. Уперся бараном, ушел в комнату, погасил свет. Прямо дурной какой-то...
Придется самой дарить цветы Юрию Максимовичу. Знаешь, Сережка, он мне нравится. Просто как учитель... Ну и вообще...
Вечером первого сентября Марина накрывала праздничный стол. Санечка болтался под ногами и мешал готовить, с упоением рассказывая о встрече с одноклассниками.
— Танька Мирошникова похудела, такая дылда стала! И ресницы намазаны, представляешь? Вот дура!
— А как твои друганы?
— Серега нормально! Он на даче все лето был. Алешка Москвин в спортивном лагере парился. В Евпатории.
— Здорово! — рассеянно говорила Марина.
— Чего здорового? Все по расписанию. Упал, отжался. Разве это отдых? А где Митька? Чего его нет так долго?
— С ребятами гуляет. Отмечают начало учебного года.
— Пивом?
— Не знаю.
— А я знаю!
— Ну и не ябедничай!
— Когда ужинать-то будем?
— Когда все соберутся.
— Кто — все?
— Митя. И Юрий Максимович.
— Он тоже придет?
— Да, утром я ему цветы дарила. Он на ужин напросился.
— А чего он все ходит-то к нам?
— Саша, он одинокий человек. Ему одному скучно. Он привязан к Мите. Ему вообще у нас нравится. Почему же ему не приходить? И вообще... Вот начнешь у него учиться, сам в него влюбишься по уши.
— Еще чего!
— Вот увидишь! Митька его обожает. Его все обожают.
В дверь позвонили.
— Ну вот и Митька! — обрадовался младший брат.
Но на пороге стоял Юрий Максимович с букетом
цветов и объемистыми пакетами в руках.
— Добрый вечер! — просияла Марина. — Проходите!
— Это вам, Марина Борисовна!
— Спасибо!
Ясно, что цветы — из утренних, подаренных учениками, но все равно приятно.
— Здесь шампанское, коньяк, фрукты, сок. — Он протянул пакет. — Мальчики дома?
— Саша — да. Мити еще нет.
— Где же он? — удивился Максимыч.
— С ребятами. Они собирались где-то посидеть. У кого-то дома.
— Вообще-то им уже на завтра достаточно много задано, — заметил учитель, проходя в комнату. Александр, как ты вырос! И загорел! Отлично выглядишь.
— Вы тоже неплохо, — оглядев Максимыча, заметил Саша.
— Саня! Ты бы попочтительнее, что ли, — как бы извинилась за сына Марина.
— Он нормально общается. Мы ведь в неформальной обстановке, — улыбнулся Максимыч. — Ну что, Саша, будешь к нам в лицей на будущий год поступать?
— Конечно! А вы в походы брать будете?
— А как же! А как у тебя с математикой?
— Ну... Пятерка вообще-то.
— Да? Пойдем-ка, я тебя протестирую слегка, пока Митьки нет. Посмотрим, чего стоит твоя пятерка.
Саша нехотя направился в комнату, которую они делили с братом. Юрий Максимович с усмешкой приговаривал:
— Не вздыхай, не вздыхай!
Они скрылись в комнате. Воспользовавшись моментом, Марина бросилась обзванивать Митькиных одноклассников. Где он, черт возьми, болтается? Митька обнаружился довольно быстро. Оказывается, вся компания собралась у Насти Мишулиной.
— Митя, мы же тебя ждем! Ужинать не садимся! Мы с Саней оголодали совсем!
— Иду, ма! Через полчаса буду!
— Хорошо. Ждем!
Голос оживленный. Уже хорошо! Может, это в На- стьку он и влюбился? И радуется, что она пригласила его в гости?! Пусть вместе со всеми, но все же... Какие они смешные, эти ребята! Тычутся друг в друга глупыми щенячьими мордами. Эмоций много, а слов не находят...
Марина ушла на кухню, завершая приготовления к ужину. Вскоре там же нарисовались Максимыч и Саня.
— Что ж, все не так плохо! Но, конечно, Саше следует записаться на подготовительные. В мою группу. К весне я выведу его на должный уровень.
Юрий Максимович покровительственно потрепал Сашу по плечу.
Раздался звонок.
— Ну вот и Митька! — с облегчением воскликнула Марина и бросилась открывать дверь.
Митя вошел и увидел Юрия Максимовича, обнимавшего младшего брата.
Лицо и руки его задрожали.
— Митя, мы тебя заждались! — возбужденно воскликнула Марина, не замечая, как изменилось лицо сына. — У меня плов! Он уже перетомился. И пирожки остывают!
Митя молча прошел в ванную. Закрыл за собой дверь, пустил воду, уставившись в зеркальную дверцу шкафчика.
Он не мог себе представить сегодняшний день. Ему казалось, что и Максимыч будет его, Митю, бояться. Будет избегать взглядов и разговоров. А может, и вообще переведет в другой класс.
Но Максимыч вел себя абсолютно непринужденно, весело общался с классом, расспрашивал всех о каникулах, о том, кто и куда собирается поступать. Он обсуждал с каждым, в том числе и с ним, Митей, какие предметы следует подтянуть, на что обратить внимание. Он говорил с Митей с той же веселой улыбкой, с теми же теплыми интонациями, которые были в их беседах раньше, до того... Пообещал вести бесплатные дополнительные занятия для отстающих... Все пересыпалось шутками, подначками. Он был тем самым Максимычем, в которого был когда-то влюблен он, Митя. Все происходящее было так нереально, что Митя невольно думал: «Может быть, то, что произошло в квартире учителя, может, мне это вообще приснилось?» Но нет. К ужасу, это не было сном. Это было... Это было! Да он просто оборотень, наш заслуженный учитель Юрий Максимович!
Если бы мать сказала, что Максимыч у них в гостях, он, Митя, ни за что не вернулся бы домой...
— Митя, ты там заснул, что ли? Ну сколько можно?
— Иду, — глухо откликнулся он.
Они сидели за столом, Марина подкладывала сыновьям лакомые кусочки.
— А вам, Юрий Максимович?
— Нет, нет. Спасибо! Очень вкусно, но я уже сыт. Как у вас на работе дела? Как ваша очаровательная подруга?