Элена вздыхала, думая о том, что и Атилиу тоже ей больше никогда не поверит и не сможет ее простить.
А Сирлея тем временем уже говорила о Катарине, которая так увлеклась съемками, что ее, похоже, перестал интересовать Родригу. Парень звонит, приглашает ее на свидания, а ей все некогда. Зато к отцу она по-прежнему питает устойчивое чувство ненависти. Сирлею это даже пугает, но она ничего не может поделать с дочерью. Недавно Нестор позвал Катарину на день рождения его сына и получил такой отпор, что Сирлее даже стало жаль бывшего мужа.
– Я думаю, Катарина простила бы его только в том случае, если бы Нестор снова к нам вернулся.
– А он этого хочет?
– Да. Но я уже не знаю, нужно ли это мне, – грустно произнесла Сирлея. – А что ты посоветуешь?
– Из меня плохой советчик, – не менее грустно промолвила Элена. – Я в своей жизни не всегда могу разобраться. Так что поступай, как тебе подскажет сердце.
То же самое она посоветовала и Виржинии, у которой неожиданно возник разлад с Рафаэлем.
– Поначалу я думала, что его замкнутость и отчуждение объясняются отсутствием работы, – говорила Виржиния сестре. – После продажи клиники Рафаэль чувствовал себя неуютно, и это можно было понять. Но потом он, совсем как Арналду, зачастил в какой-то клуб и стал пропадать там вечерами. А теперь вдруг заявил, что ему нужно уехать на пару недель из Рио – якобы собраться с мыслями. Я отпустила его, но сердце подсказывает мне, что дело тут не в отсутствии работы, а… в наличии другой женщины!
– Ты не пробовала с ним поговорить об этом прямо? – спросила Элена.
– Нет. Только намекала… Но он уходит от такого разговора. Видимо, еще не настало время для откровенности. А когда настанет – я могу лишиться мужа… Я очень рассчитываю на Педру: может, он сумеет поговорить с Рафаэлем по-мужски?
Приезда Педру ожидала не только Виржиния, но и Сирлея.
Элена знала об этом и, когда брат приехал, устроила у себя ужин, позвав на него сестру и соседку.
Педру, огорченный семейными неурядицами сестер и воодушевленный присутствием Сирлеи, пообещал, что поговорит не только с Рафаэлем, но и с Атилиу и попытается все уладить.
Элена не стала разочаровывать брата, хотя не сомневалась в бессмысленности его беседы с Атилиу. Зато Виржиния несколько воспрянула духом и в таком, приподнятом, настроении уехала домой.
А Педру вышел проводить Сирлею до двери ее квартиры, да так и застрял там. Элена уснула, не дождавшись возвращения брата…
Прочитав дневник Элены, Орестес оказался в сложном положении. Как ей сказать об этом? Как объяснить, почему он стал читать чужой дневник? Но самое главное – что посоветовать Элене?
Не придумав ничего дельного, он решил попросту поговорить с ней, узнать, что она сама собирается делать. Ведь жить с такой страшной тайной в душе долго нельзя – в этом Орестес был убежден.
Однако выбраться к Элене ему все никак не удавалось, потому что он должен был поддерживать своим участием Лидию. Близившийся суд над Нанду совсем лишил ее покоя. Она не верила в благополучный исход дела, и на то у нее имелись основания: кто подбросил наркотики, по-прежнему не было ясно, а Фаусту, от чьих показаний во многом зависела судьба Нанду, продолжал где-то скрываться. Поэтому Лидию мучили дурные предчувствия, и Орестес, не имея возможности облегчить участь Нанду, старался хотя бы поддержать Лидию.
Милена тоже в последние дни чувствовала себя не лучше Лидии. Все валилось у нее из рук, в фирме она работала через силу, а мысли ее были заняты только Нанду и предстоящим судом над ним. Опереться же в те трудные дни ей было не на кого. Правда, оставался Леонарду. Он взвалил на себя все заботы об их совместном предприятии, успевая при этом не оставлять без внимания и Милену. В частности, он строго следил за тем, чтобы она не садилась в таком состоянии за руль, и сам отвозил ее в офис и обратно.
Однажды, когда они вместе ехали на работу, Милена увидела Фаусту. Он как раз подъехал к бензозаправке и вышел из машины. Леонарду последовал за ним. Но стоило Милене только окликнуть Фаусту, как он вскочил обратно в машину и помчался прочь на предельной скорости.
Леонарду и Милена едва не попали в аварию, преследуя его. Но догнать Фаусту им так и не удалось.
Тогда они отправились в аэропорт – в надежде, что он появится там. Однако Валтер сказал, что Фаусту все еще числится в отпуске и потому здесь не бывает.
Леонарду в какой-то момент даже усомнился, действительно ли они видели Фаусту.
– Может, ты обозналась? – сказал он сестре. Но Милена, в прежние времена так часто летавшая в Ангру и много раз видевшая Фаусту, не сомневалась, что это был именно он.
– Я теперь абсолютно уверена: это Фаусту подставил Нанду! Не просто оговорил его, но сам подбросил наркотики, – заключила она. – Иначе зачем бы ему понадобилось убегать от нас, даже не заправив машины? Ведь он же приехал туда, чтобы заправиться. Но вдруг почему-то передумал!
– Видимо, он прячется от всех – от нас, от наших адвокатов, от полиции. Боится, что его прижмут как следует и он из свидетеля быстро превратится в обвиняемого.
– Да, Леу, ты прав. Фаусту боится! И его надо как следует прижать! Но мы с тобой не сможем это сделать без посторонней помощи.
– Может, возьмем с собой Тражану? Помнишь, он обещал нам помочь?
– Да, я думаю, Тражану согласится поехать с нами к этому типу, – согласилась Милена. – Адрес мы знаем, так что все теперь в наших руках.
Спустя час они втроем подкараулили Фаусту возле его дома. Он был сильно напуган и не хотел с ними разговаривать.
– Почему вы меня преследуете? Я ни в чем не виноват! Кто вам дал право врываться ко мне без разрешения?
– А ты вызови полицейских и объясни им, почему мы тебя преследуем и почему ты от нас убегаешь, – посоветовала Милена.
– Я не собираюсь никому ничего объяснять, – стоял на своем Фаусту. – А говорить о твоем зарвавшемся выскочке буду только в суде!
– Там тебя уж точно выведут на чистую воду! – злорадно подхватила Милена, но Леонарду попросил ее быть сдержаннее и сам обратился к Фаусту:
– Мы ведь не угрожаем тебе, а только просим помочь Нанду. Он ни в чем не виноват. Кто-то специально подстроил для него эту ловушку. Может, ты видел что-то подозрительное в тот день?
– Я ничего не видел и ничего не знаю. А кто это с вами? – указал он на Тражану.
– Это друг нашей семьи.
До сих пор молчавший Тражану обратился к Фаусту, пристально глядя тому в глаза:
– Я тоже хотел бы знать, почему ты бежал от Милены и Леонарду.
– Я просто испугался! Я боюсь этого суда! Мне надо будет делать там какое-то заявление. А моя жизнь уже сейчас превратилась в ад! Жена от всех этих неприятностей нервничает, младший сын заболел…
– Даже младший сын в курсе твоих грязных делишек? – вставила свое слово Милена. – Бедный ребенок! Я ему не завидую. Иметь такого подлого папашу!..
Тражану выразительным жестом попросил ее помолчать. А Фаусту пригрозил ей, что если она и дальше будет издеваться, то он и вправду вызовет полицию.
Тражану посоветовал ему успокоиться и вновь задал тот же вопрос, который уже задавал Леонарду:
– Вспомни, пожалуйста, не заметил ли ты чего-то особенного тогда в аэропорту. Может, видел кого-нибудь, кого там давно не было? Может, кто-то вел себя странно?
– Я уже сказал, – раздраженно ответил Фаусту, – ничего не видел, ничего не знаю. Ко мне это не имеет никакого отношения!
– Если ты ничего не видел и не знаешь, то по какому же праву ты заявил комиссару, что Нанду может быть замешан в торговле наркотиками? – строго спросил Тражану.
– Он поинтересовался моим мнением, я его и высказал.
– Сволочь! – не смогла промолчать Милена. – Он же все врет, неужели вы не видите?
– Если ты врешь, то тебе же будет хуже, – сказал Леонарду, и Фаусту визгливо вскрикнул:
– Это что, угроза? Вы мне угрожаете?
– Понимай как хочешь. Но я с тебя просто шкуру спущу, и ты мне за все заплатишь! – ответила вместо брата Милена.
– А ты бы лучше подумала о своей шкуре! – неожиданно показал зубы Фаусту. – Связалась с бандитом! По твоему Нанду уже давно тюрьма плакала, вот он там наконец и очутился!
– Я убью тебя, сволочь! – бросилась на него с кулаками Милена, но ее вовремя удержали Тражану и Леу. Она вынуждена была повиноваться, однако пообещала Фаусту: – И все равно я засажу тебя за решетку, подонок! Это ты подбросил наркотики!
Лицо Фаусту перекосилось от страха, но он быстро взял себя в руки и злобно рассмеялся:
– Если ты такая могущественная, то почему же не вытащишь из тюрьмы своего ненаглядного? Не потому ли, что он – далеко не невинная овечка?
Тут уже не выдержал Тражану и заговорил тоном, не предвещающим ничего хорошего:
– Послушай, парень, мне надоела вся эта комедия, которую ты тут перед нами ломаешь. Теперь мне придется взяться за тебя по-другому!
– Вы ничего не сможете со мной сделать! – в испуге воскликнул Фаусту. – А я – смогу! Если я расскажу судье, как вы мне угрожали, то положение вашего Фернанду еще более ухудшится!
– Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, – все в том же тоне продолжил Тражану. – О твоих показаниях. Советую тебе тщательно продумать то, что ты собираешься сказать в суде. Будь поосторожней со словами!
– Я скажу что знаю!
– Ты скажешь правду, – с нажимом на последнем слове произнес Тражану.
– А если не стану говорить? Что будет тогда? Вы изобьете меня?
– Нет, в дерьмо я ступаю только по невнимательности, – грозно промолвил Тражану и, видя, что Фаусту дрожит от страха, но пытается скрыть это, продолжал нагнетать угрозы: – У меня есть другие методы. Перед тобой не какой-то там карасик, перед тобой – акула! Мои люди уже разбираются в твоих бумагах. И я почему-то уверен, что они обязательно раскопают что-то интересное. В общем, если я узнаю, что это ты подставил Нанду подножку, то тебе будет очень несладко в жизни! Тогда я тебя из-под земли достану! Ты у меня попляшешь!